Будильник звенел настойчиво и упрямо. Он не сдался, даже когда я зашвырнула его в дальний угол комнаты. Я скрипела зубами и пыталась по звуку определить его местонахождение, чтобы метнуть разрушающее заклинание. Открывать глаза не хотелось. Все тело ломило так, будто я полночи таскала тяжелые тюки. Одежда больно впивалась складками в кожу, а ноги нестерпимо ныли. Тут я вспомнила о том, что сегодня меня будет ждать допрос с помощью магии, и глаза открылись сами собой.

Как бы ни пытался успокоить меня Гришка, но проверка памяти с помощью магии не сулила ничего хорошего. Процедура не просто неприятная, а имеющая последствия для психики… Я резко села на кровати, хватая пересохшим ртом воздух. Ведь я должна тайно внедриться к революционерам! Несколько минут я сидела зажмурившись, пытаясь восстановить сердцебиение.

«Надо сказать Николаю Ивановичу. Может быть, он нас отмажет от проверки памяти», – решила я без особой надежды и, с трудом поднимаясь с кровати, поплелась в душ.

Теплые струи били по голове, стекали по лицу, смывая не только грязь, но и липкий страх, легший на плечи сегодняшней ночью. Подростки. Совсем еще дети. Тот, кто повел их за собой, не беспокоился о том, что они пострадают, не переживал за их судьбу. Ему было все равно – поймают их или покалечат при задержании.

Я оделась, наспех выпила большую кружку кофе и выскользнула из дома. Родители еще спали, что только обрадовало, так как объясняться с ними мне не хотелось. Я снова задумалась о том, что надо бы съехать. Мама, конечно, будет против, но этот шаг все равно неизбежен.

Вздохнув, я подняла глаза к по-осеннему серому небу, которое, казалось, специально подстроилось под мое настроение. Мысли прокатились по брусчатке и вернулись, потянув за собой воспоминания о ночи. Короткая схватка с подростками меня не тревожила, но сейчас, прокручивая ее в голове, я удивилась тому, что парень не помог им. Почему?

Очевидно, его основной задачей было проникнуть в кабинет начальника отдела кадров. Зачем? Тут все просто – в нем хранились личные дела действующих сотрудников Комитета. Но разве он всерьез считал, что подростки смогут справиться со взрослыми сотрудниками? Значит, они были чем-то вроде пушечного мяса? Или он не ожидал, что внутри будет кто-то ждать? А как они вообще пробрались в здание?

Вопросы роились в голове встревоженным ульем. Что-то цепляло меня в том парне. Он будто бы показался отдаленно знакомым. Но лица его я так и не увидела. Я нахмурилась, в который раз вспоминая нашу короткую схватку. Вспомнила, как Гриша метнул в парня осколком и, судя по всему, повредил волшебнику щеку. «Значит, есть хотя бы маленький шанс узнать его», – подумала я и ухмыльнулась. Тогда и узнаю, почему он не помог детям защитить себя, но, скорее всего, он быстро вылечит порез магией.

Выйдя на площадь перед зданием Комитета, я остановилась. Ночью, когда вокруг гомонила толпа и световой столб бил в небо, не было видно ни раскрошившейся брусчатки, ни оплавленного асфальта перед входом в Комитет, ни стекла, поблескивающего в серости печального неба. Я нашла окно, в которое вчера выпрыгнул парень, и поняла, что, если бы не заготовленное заклинание, подпитанное чем-то мощным, парень бы неминуемо разбился, тем более вместе с девчонкой.

А ведь и правда – какое бы заклинание ни использовал таинственный взломщик, оно было заранее подготовлено, а значит, стабилизировано. Даже для смягчения падения потребовалось бы много сил, но внизу шел бой с подоспевшими комитетскими. Тогда получается, он либо пролевитировал до безопасного места, либо телепортировался. Нет, последнее уже из разряда фантазий. Никому пока не удавалось телепортироваться и остаться в живых. «Кроме Марика, – подумала я. – Но он – воплощение источника, то есть, по сути, сам по себе является магией в чистом виде», – Мысль тянула за собой другие, пугающие своей правдоподобностью. «Кто-то убил источник магии», – вспомнились слова Марика и Фёдора.

По моему телу пробежала дрожь, и я, запахнув плотнее кофту, подошла ко входу для сотрудников. Перед ним стояли двое ребят из службы безопасности. Они проверили мой пропуск, просканировали магией и, не найдя ничего интересного, пропустили. Уже пройдя внутрь, я услышала, как один из них по рации передал кому-то: «Она внутри». Я сглотнула и скрылась за дверью.

В кабинете стояла непривычная тишина. Когда я вошла, Света кивнула мне, как ни в чем не бывало, Витя посмотрел и даже попытался дружелюбно улыбнуться, что случалось с ним редко. Зато Семен будто бы только и делал, что ждал моего прихода. Он как-то странно посмотрел на Колю и, не дожидаясь, пока я сяду, встал. Новенькие волшебники – Никита и Дима – переглянулись. Мне показалось, что они догадывались, о чем собирался сказать Семен.

Я подошла к своему столу, бросила сумку на тумбу и хотела было сесть, но не успела: Семен вальяжно подошел и присел на мой стол с предвкушающей улыбкой.

– Ну, как тебе? Понравился ночной концерт? – громко спросил он.

– Что-то тебя я на нем не увидела, – пожала я плечами. – Встань с моего стола.

– Ишь, какая грозная, – улыбнулся Семен. – А если не встану, то что? Заколдуешь меня?

– Много чести. – Я обошла стол и встала рядом с ним. – Всего лишь оболью дезинфектором.

– Семен, ты забываешься, – вклинилась в разговор Света.

– Как ты думаешь, Светочка, кто ночью устроил погром, из-за которого нас теперь всех трясти будут? – ласково спросил Сема.

– На что ты намекаешь? – встал со своего места Витюша.

– Полагаю, Семен хочет сказать, что я, будучи волшебницей, причастна к нападению на Комитет, – склонив голову, ответила я. – Это серьезное обвинение, Семен. Полагаю, ты уже изложил его в письменной форме и подал начальству на рассмотрение?

– Зря ехидничаешь, – ничуть не смутился Семен. – Я так и сделаю, только попозже.

– К чему ждать? Может, мне самой написать его за тебя? – сказала я и скрылась на кухне.

– А ты чего молчишь? – обратился Семен к Коле. – Или струсил?

– Не струсил, – услышала я голос младшего сотрудника. – Но считаю, что ты зря обобщаешь.

– Разве?

– Хватит! – рявкнула Светлана.

Я взяла с полки дезинфектор, вышла в кабинет с распылителем наперевес и спросила у Семена:

– Сам встанешь или как?

Он пристально посмотрел мне в глаза, после чего нарочито медленно встал и вернулся к своему столу. Я так же медленно побрызгала дезинфектором то место, где он сидел, протерла его салфеткой и села за стол, отвернувшись к окну.

Кабинет снова погрузился в тишину. Я смотрела в окно и прислушивалась к «маячку», оставленному на Гришке. Он уже был рядом. Почему-то мне казалось, что, как только напарник явится, нас вызовут для допроса.

Но я ошибалась. Только спустя час после появления заспанного Григория в кабинет вошел начальник, сдержанно поздоровался и, окинув сотрудников тяжелым взглядом, кивнул на нас с Гришкой:

– Пошли!

Мы с напарником переглянулись и под сочувственные взгляды Витюши, Светы и Коли и ехидный Семена вышли из кабинета вслед за начальником. В коридоре Николай Иванович тяжело вздохнул и повел нас на верхние этажи. Ни я, ни Гриша так и не решились нарушить молчание.

На верхних этажах я ни разу не бывала до этого дня. Знала, что там находятся кабинеты высшего руководства и залы для совещаний. Рядовых сотрудников туда не пускали – пройти можно было, только имея специальный пропуск. Николай Иванович приложил ладонь к панели возле двери с витиеватым рисунком, которая преградила нам путь сразу же на выходе из лифта. Рисунок на двери зашевелился, и дверь бесшумно открылась.

За ней нас ждал коридор, где вдоль стен стояли каменные истуканы в доспехах с таким же витиеватым рисунком, как на дверях. Только я подумала о том, чтобы пустить к ним магический импульс, как услышала тихий голос Николая Ивановича:

– Даже не думай!

– Как вы узнали? – удивленно спросила я, переглянувшись с Григорием.

– Тоже хотел проверить, когда впервые попал сюда, – неожиданно тепло ответил начальник. – Они оживут, и будут держать нас до появления вышестоящего начальства, а мы торопимся. – Николай Иванович, наконец, обернулся и посмотрел на нас: – Ведите себя хорошо. Наворотили уже дел.

Мы с Гришкой в очередной раз переглянулись и практически синхронно пожали плечами.

– Мы не виноваты, – начал было Гришка.

– Все там расскажете, – ответил начальник.

Мы подошли к высоким дверям, по краю которых бежал все тот же рисунок. Николай Иванович снова приложил ладонь, но теперь уже к самой двери. Рисунок шевельнулся, разбегаясь, и двери открылись. Я зажмурилась от яркого солнечного света, наполнявшего помещение сквозь панорамное окно во всю стену. Жарко в помещении не было – работала охлаждающая магия.

Когда глаза привыкли к свету, я увидела, что перед нами вытянулся дугой стол из темного дерева, за которым сидели люди. Их было немного, всего человек десять, но никого из них я до этого не видела. Высокая седовласая женщина смотрела строго, моложавый мужчина справа от нее, наоборот, выглядел дружелюбным и заинтересованным. Эмоции на лицах остальных также различались.

Николай Иванович подошел к столу и, приветственно кивнув, начал:

– Вы просили привести сотрудников, которые сегодня ночью проникли в здание Комитета и смогли остановить преступников, пытавшихся попасть в кабинет начальника отдела кадров. – Он отступил в сторону так, чтобы все присутствующие могли нас видеть.

– Почему вы пришли к зданию Комитета ночью? – спросил дружелюбно настроенный мужчина.

– Согласно инструкции, – ответил Гришка. – Увидели свет и поспешили к Комитету.

– Вы были вместе?

– Нет, – ответила я.

– Вы договорились встретиться?

Вопросы задавал все тот же человек. Остальные не вмешивались.

– Нет, – сказал Гришка.

– Мы случайно встретились, – продолжила я. – Я не знала, что это Гриш… Григорий, и оглушила его.

Люди за столом переглянулись.

– Подойдите, – кивнула Гришке строгая женщина.

Он подошел к столу и протянул ей руку.

Женщина обхватила его запястье и прикрыла глаза, обратившись к магическому зрению. Затем отпустила руку и удовлетворенно кивнула.

– Как вы попали в здание?

– Через подвал.

Мы с Гришкой переглянулись и рассказали, как попали в подвал и как вышли оттуда. О бое с волшебниками пришлось рассказывать мне. Гриша видел лишь физические проявления, а я смогла рассказать и о магических подробностях.

– Скажите, Мия, вас что-нибудь насторожило во время схватки? – спросила седовласая женщина.

– Да, – ответила я без колебаний. – Почему взрослый маг не вмешался в наш бой с подростками? Ведь он сразу увидел, что я тоже обладаю магией.

Я посмотрела на Николая Ивановича, но он стоял в стороне и глядел в окно. Его лицо ничего не выражало.

– Что-то еще? – спросила женщина.

Я задумалась, подбирая слова, и, наконец, сказала:

– Да. Мне показалось… что он нам поддался.

Люди за столом удивленно переглянулись, а я продолжила:

– Он мог убить Гришку. Сил у него хватало, но волшебник лишь временно вывел Григория из боя. Потом он забрал девочку. Я все утро думала – почему именно ее? Ведь мальчишка был ближе к нему.

– Мия, вы сможете узнать его в случае чего? – спросил пожилой мужчина, сидевший в углу.

– Нет. Скорее всего, нет, – ответила я после небольшой паузы. Я не видела лица и даже не слышала голоса.

В зале наступила тишина, прерываемая лишь шорохом одежды. Николай Иванович отошел к окну и теперь стоял, отвернувшись от всех.

– Вы согласитесь на магическую проверку памяти? – почти ласково спросила седовласая женщина.

– Да, – одновременно сказали мы с Гришей без всяких колебаний.

– Нет, – ответил за нас Николай Иванович.

Все присутствующие в зале удивленно посмотрели на него, но тишину никто не нарушил, и он продолжил:

– Вы не хуже меня знаете, что выверт памяти имеет непредсказуемые последствия для психики. Допустить до работы сотрудников моего отдела после процедуры я не смогу. Минимум на полгода они выпадут из работы. В нынешней ситуации я не могу пойти на риск и оставить отдел без двух ценных сотрудников, зарекомендовавших себя в рискованных ситуациях. Смею напомнить, что именно они три года назад смогли найти улики против Степана Петровича Мирного и помогли в деле по убийству Миляевых.

Солнце, ярко светившее при нашем появлении в зале, снова скрылось за пеленой облаков. Время, казалось, замерло. Мы с Гришей стояли, не смея сказать ни слова.

– Подождите снаружи, – наконец обратился к нам с Гришей мужчина, задававший вопросы.

Мы вышли в коридор и замерли, опершись спинами на прохладную стену.

– Как думаешь, о чем они говорят? – спустя несколько минут спросил Гришка.

– О том, стоит ли нам доверять, – пожала я плечами.

– У меня такое чувство, будто все о чем-то недоговаривают, – покачал головой напарник. – Даже ты.

«Даже я, – ответила я сама себе, – не могу быть честной с тобой», – и, вздохнув, сказала вслух:

– Все мы о чем-то недоговариваем, ты абсолютно прав. Но мне кажется, что это нормально. – Я посмотрела на Гришку. – У каждого из нас вот здесь – положила я руку на грудь, – есть место, куда мы не пускаем никого.

– Зря, – ответил Гришка с грустной улыбкой. – Может, стоило бы пустить туда хоть кого-нибудь? Это вопрос доверия…

Я поежилась и тихо ответила:

– Не всегда. Иногда это вопрос защиты. Часто мы не рассказываем о чем-то, чтобы защитить.

– Защитить от чего?

– Иногда информация убивает быстрее магии, – без тени улыбки ответила я.

В наступившей тишине было слышно, как течет время. Мы стояли, не глядя друг на друга до тех пор, пока дверь не открылась. Николай Иванович вышел, держа в руках черную кожаную папку.

– Идем! – позвал он нас за собой.

Мы поспешили за ним к лифту.

– Обсудим ситуацию в моем кабинете, – предупредительно сказал начальник, когда двери лифта закрылись за нами.

Мы вошли в кабинет и хотели было сесть за свои столы, как начальник остановил нас. Затем открыл папку и начал читать вслух.

– За проявленное мужество и находчивость при защите Комитета от революционного движения указом руководства Комитета и Министерства внутренних дел господин Григорий Колоколов и госпожа Мия Жрановская будут приставлены к государственной награде и премированы.

Закрыв папку и посмотрев на наши с Гришкой ошарашенные лица, Николай Иванович рассмеялся.

Все сотрудники кроме Семена прокричали троекратное «Поздравляем!» и захлопали в ладоши.

– Когда проставляетесь? – спросил Витюша.

– Видимо, сегодня? – неуверенно спросил Гришка.

– Как хотите, – махнул рукой начальник. – Мия, зайди ко мне.

Зайдя в свой кабинет, Николай Иванович снял пиджак, повесил его на спинку стула и сел за стол, устало опершись на руки. Я поставила чайник, достала две кружки и, насыпав в них растворимого кофе, уселась на подоконник в ожидании кипятка и слов начальника. Николай Иванович, посмотрев на меня, хмыкнул и с улыбкой сказал:

– До чего же вы с Федькой похожи, с ума сойти можно!

– Вы за этим меня позвали? – хихикнула я.

– Нет, конечно. Когда у тебя первое занятие в школе?

– Сегодня, – ответила я со вздохом. – Совсем забыла о нем со всеми этими событиями.

– Да уж, ночь была веселой, – проворчал начальник.

Я налила кофе, подала ему чашку и, вернувшись обратно на подоконник, задала волновавший меня вопрос:

– Зачем нас приставили к награде? Ведь нам не поверили.

– Поверили, – ответил начальник. – Просто хотели проверить.

– Даже зная о том, что, скорее всего, потеряют нас как сотрудников?

– Сейчас время такое, Мия, когда потерять сотрудников не так страшно, как довериться не тем людям.

– В Комитете снова завелась «крыса»?

– Не удивлюсь, но пока предпосылок к этому нет. – Николай Иванович прикрыл глаза и бросил на дверь заглушающее заклятье.

– Тогда что? – удивилась я.

– Мы не можем понять, чего хочет тот, кто организовал этих подпольщиков.

– Детей, – заметила я. – Почему он использует подростков?

– Ими легче управлять, – подтвердил мои мысли начальник. – Юношеский максимализм плюс подростковый бунт и желание самоутвердиться в этом мире. На таких чувствах легко играть.

– Но ведь таким путем организатор скорее добьется полного запрета на магию, чем возвращения старого порядка вещей.

– Верно. Поэтому он либо глуп, либо преследует другие цели.

– Глупый бы уже попался, – пожала я плечами.

– Согласен. Потому нам и нужен свой человек в их рядах. Ты должна не просто примкнуть к ним, но и добраться до верхушки и сделать так, чтобы они тебе доверяли.

– Вы же понимаете, что мне придется делать… – Я сглотнула комок в пересохшем горле и продолжила после долгой паузы: – Придется выполнять их задания и, возможно, даже убивать.

– Понимаю, Мия. И начальство это понимает. Я бы и сам попытался внедриться, но у меня не получится – слишком многие знают о том, каких взглядов я придерживаюсь.

– А меня как скандальную сестру несносного Жрановского примут без колебаний? А если нет? – спросила я, вцепившись в горячую чашку двумя руками.

– Прости, Мий, но тебя даже некоторые сотрудники нашего отдела подозревают в сговоре с революционерами.

– Вы это про Семена? – фыркнула я.

– Да. И это сыграет тебе на руку.

– Я пыталась остановить их. Тот парень меня запомнил.

– Скажешь, что была вынуждена это делать из-за напарника. Предложишь провернуть кражу личных дел по-тихому.

– Вы сейчас серьезно? – опешила я.

– Абсолютно. В кабинете будут оставлены только те дела, которые мы отберем заранее.

Я задумалась. Ледяной узел в животе сжался. Горячий кофе только подчеркивал холод страха, сковавшего меня.

– Я справлюсь, – наконец сказала я. – Обязательно найду способ втереться к ним в доверие и добраться до руководителя, кем бы он ни был.

Я говорила и удивлялась тому, как уверенно звучит мой голос, когда внутри все дрожит от страха. На негнущихся ногах вернулась в свой кабинет. Гришка со Светой и Витюшей ушли в магазин, и я осталась наедине с Семеном и Колей. Улыбнувшись им, я прошла к своему столу и села, уставившись в окно.

Тучи клубились над городом, все никак не решаясь пролиться дождем. Люди сновали где-то внизу, а в небе, словно их отражения, кружились птицы. Я наблюдала за ними и думала о том, что для начала мне стоило как-то определить, кто из моих будущих учеников поддерживает революционеров. Хмурясь, я представляла, как расспрашиваю всех по очереди, тем самым наводя на себя подозрения. «На месте разберусь», – наконец решила я и закрыла глаза.

Вернулись шумные сотрудники. Сдвинули три стола в центр кабинета и застелили взявшейся откуда-то из недр кухонного шкафа скатертью. Как-то незаметно накрыли стол разнообразными закусками. Я улыбалась вместе со всеми, пробовала еду, но не чувствовала ее вкуса. Витюша балагурил, то и дело поглядывая на Свету, которая улыбалась и подкладывала ему все новых вкусняшек. Гришка улыбался так искренне и открыто, что меня начала грызть совесть, напоминая, что я не могу быть честной даже с самым близким другом.

Потом я вспоминала, какая роль мне отведена в происходящих событиях, и на душе становилось гадко. «Они будут считать меня предательницей», – внезапно поняла я, глядя на веселящихся коллег. Даже Семен не раздражал меня в этот момент. «Только если узнают», – вздохнула я, успокаивая себя. А они не узнают. Хоть бы не узнали…

«А еще надо найти вещдоки, оставшиеся после кончины Мирного, – вдруг вспомнила я, – и поговорить с его сыном…»

Время пролетело незаметно и я, внешне весело попрощавшись, отправилась в школу для волшебников на свой первый официальный урок. Чем ближе я подходила к учебному центру, тем спокойнее становилось на сердце, словно выгорали ненужные в этот момент чувства, оставляя лишь спокойную сосредоточенность.

В кабинет я вошла, будучи уже совершенно спокойной. Пробежалась взглядом по лицам, отстраненно считывая заинтересованность и нервозность студентов.

– Здравствуйте. Я ваш новый преподаватель по экстремальной магии, – произнесла я ровным голосом.

– А не молода ли для преподавателя? – спросил мужчина среднего возраста, сидевший за последней партой.

– В самый раз, – пожала я плечами.

Мужчина что-то пробурчал себе под нос, но я не стала переспрашивать.

Лекционный материал мне передал Николай Иванович. Я рассказывала о способах подвешивания заклинаний и вариантах быстрого слива отдачи и одновременно внимательно вглядывалась в лица, спрашивая себя: «Кто из них? Ведь среди них однозначно есть хотя бы один революционер…»

– А правда, что вы работаете в Комитете и были одной из тех, благодаря кому сняли запрет на магию? – спросила совсем юная девушка с первой парты.

– Да. И очень рада, что вы узнали обо мне перед занятием. – Я внимательно посмотрела на девушку, но она не отвела взгляд.

Парень, сидящий рядом с ней, передал ей записку. Я проследила за ней и мысленно спросила у себя: «Откуда она знает?»

– Значит, вы практиковали магию еще до снятия запрета? – задал вопрос мужчина, которому не понравился мой возраст.

– Почему вы так решили? – спросила я, чуть склонив голову набок.

– А как иначе вы овладели магией до уровня преподавателя всего за три года?

– Хорошо училась, – улыбнулась я.

Девушка с первой парты смотрела на меня настолько внимательно, что я решила подойти к ней после занятия. «Кто, если не она», – подсказывал мне внутренний голос.

Но едва занятие закончилось и кабинет опустел, девушка сама подошла ко мне в сопровождении парня.

– Вы соврали, – безапелляционно заявила она.

– В чем? – удивилась я.

– Вы обучались магии до того, как сняли запрет.

– Почему вы так решили?

– Просто знаю. Слышала от одного влиятельного человека.

– И? – пожала я плечами.

– И у тебя могут быть проблемы, если он донесет об этом куда следует?

– Запрет уже снят, – я улыбнулась. – А шантажировать преподавателя не самая лучшая идея.

– Мы можем сфабриковать данные о том, что ты кое-кого убила с помощью магии. Еще до снятия запрета.

Девушка говорила прямо, не боясь, что ее подслушают или что я донесу на нее руководству. Это меня удивляло и радовало одновременно. «Она!» – мысленно восклицала я, а вслух прямо спросила:

– И зачем вам это?

Девушка с парнем переглянулись, после чего парень достал из кармана свернутую бумажку.

– Мы хотим, чтобы ты поговорила кое с кем, – без обиняков сообщила девушка.

– Зачем?

– Не знаю. Меня попросили передать тебе это, – девушка указала взглядом на бумажку, – и сказать, что в случае отказа от встречи мы можем устроить тебе проблемы.

После этих слов она развернулась и вместе с парнем вышла из кабинета. Несколько минут я сидела на месте, не решаясь развернуть бумажку.

«Почему они пришли ко мне сами? – спрашивал внутренний голос. – Зачем я им?»

«Ну конечно, я работаю в Комитете, и им это выгодно», – осенило меня. Уже без страха я развернула записку и увидела в ней время и адрес.

«Надо съехать от родителей. На всякий случай», – подумала я и вышла из кабинета. Как всегда, когда неопределенность отступила, страх исчез.

«Я должна», – сказала я себе и отправилась домой, прокручивая в голове предстоящий разговор с родителями.