Постепенно девушки обустраивались на новом месте. С артефактом против шума жить в общежитии стало гораздо проще — ночные посиделки других обитателей спать уже не мешали. Плотник, появившийся на работе в понедельник, собрал кровати. Комендант после небольшого нытья и угрозы пожаловаться проректору выделила стол и полки для учебников. А вместо штор студентки приспособили иллюзию. Самым сложным было её настроить так, чтобы можно было регулировать освещение в комнате.

Лие пришёл ответ от родителей. То, что дочь поступила в академии некромантии, а не специализированную АриАл, их похоже вообще не смутило, главным было то, что поступила и на ту специальность, на какую хотела.

— Не думаю, что они понимают разницу, — вздохнула алхимичка. — Они далеки от магии.

Иль, всё ещё переписывающаяся со своими исключительно с помощью доски, но уже начавшая сочинять обычное письмо, на это возразила:

— Или понимают, но просто рады, что ты поступила на бюджет и в столицу. Это ведь всё равно лучше какой-нибудь Кельской Академии. — Сама она очень надеялась именно на это.

— Ну, может и так.

У Кос проблема с пониманием со стороны родителей не стояла вообще: она поступила именно туда куда собиралась и уже получила от родных поздравительную открытку, врученную почтовым призраком — у некромантов были свои способы связи. Открытка, правда, растаяла спустя несколько часов, но девушка всё равно ходила довольная донельзя.

Глядя на это, Иль уже почти решилась отправить своё письмо, но стала свидетельницей истерики одной из однокурсниц Лии и резко передумала. Следовало подготовиться и тщательно всё сформулировать.

Алхимичка с некроманткой на это дружно качали головами — редкий момент их единодушия — но с непрошенными советами не лезли, разумно полагая, что менталистка лучше знает своих родных и ей виднее. Сами девушки характерами не то что бы не сошлись, но общаться друг с другом желанием не горели. Почему Иль так и не поняла: то ли Лия дулась на некромантку из-за того, что та приглянулась Арту, то ли дело было в специализации и предубеждениях, то ли им просто было неинтересно… Так или иначе с некроманткой у Иль оказалось больше общих интересов, так что общалась она в основном с ней. Алхимичка против ничего не имела, она и сама успела уже обзавестись другими знакомыми, причём, как это ни удивительно в некромантской академии до начала учебы, даже со своего потока.

Нередко новые знакомые Лии сидели в их комнате, что-нибудь подолгу обсуждая. Иль в такие моменты обычно сбегала к пока не обзаведшейся соседкой некромантке. Та не возражала, наоборот приглашала приходить ещё.

Несколько раз они все вместе выбирались в столицу: в библиотеку да и просто погулять, но там неизменно разбегались в разные стороны: Розалия и её однокурсницы предпочитали магазины, Ильда и Кос, разумно полагая, что лишних денег всё равно нет, исследовали библиотеку и просто гуляли по городу, наслаждаясь его необычностью, непривычностью, живостью и магнетизмом возможностей. Хотели сходить в Большой магический музей, но на кассе выяснилось, что без студенческого билета, который им, ясное дело, ещё не выдали, скидки никому не делают, а идти за полную стоимость, когда через какую-то неделю можно будет сходить за половину, показалось глупостью.

Вечера Ильда традиционно проводила у подруги: после заката у Кос часто бывало музыкальное настроение, и она расчехляла гитару, приобретенную в тот же день, что и амулет. Ради неё собственно, как оказалось, девушка и не стала раскошеливаться на артефакт. Инструмент был самый обычный, без всяких магических свойств, хотя и с начерченными на корпусе некромантскими знаками: предыдущий владелец заявил, что это создает дополнительную таинственность, которая нравится девушкам. Кос на популярность у девушек, разумеется, было плевать, а знаки, ну… знаки звук не портят, а выбирала она именно по звуку. Выбор, как ни странно в общаге имелся: объявлений о продаже гитары на доске висело едва ли не десяток.

— Многие покупают, собираясь научиться играть, но потом забрасывают, — снисходительным тоном заявил четверокурсник. Сам он недавно приобрел в магазине новую, поэтому теперь и продавал в добрые руки старую. — Ты-то играть точно умеешь?

Играть некромантка умела, причём, судя по лицу «продавца» после демонстрации, неплохо. Правда, репертуар у неё был… ну, некромантский. В текстах фигурировали повелители мертвых, кладбищенская романтика, зомби, призраки, скелеты и прочие обитатели справочников по некромантии… Но учить что-то новое она не отказывалась, так что вскоре он должен был обогатится более приемлемыми в обществе балладами, которых Кос почти не знала. На закономерно возникший вопрос девушка только пожала плечами и огорошила сообщением, что её мать некромантские песни обожала нежной любовью женщины, которой одной из таких когда-то сделали предложение. На этом моменте фантазия менталистки забуксовала, но просить подругу исполнить сие творчество она не решилась.

На звуки музыки к ним стали заглядывать и другие студенты, далеко не только первокурсники. Так Ильда познакомилась со старшекурсниками боевой некромантии, прикладной некромантии, теоретической некромантии и даже спиритизма. Последние были ребятками не от мира сего, по которым горькими слезами плакал менталист-лекарь, и песни просили ещё более специфические, чем пела обычно Кос. Поначалу все, узнав, что Иль — менталистка, начинали, что называется, морщить нос, но быстро об этом забывали, увлеченные музыкой. Предрассудки относительно некромантов у неё самой таяли один за другим, а ведь учеба ещё даже не началась.

Забегали пару раз и другие обладатели музыкального таланта, в том числе и продавший гитару старшекурсник. Кто-то приходил со своими гитарами, кто-то без. И те, и другие обогащали и свой песенник, и песенник Кос (для целей обмена у всех имелись специальные тетрадочки или блокнотики), играли на её инструменте или своих. В целом было очень весело и наверняка весьма шумно. Но ни разу никто не пришёл возмущаться или просить развлекаться потише: шумопоглощающие артефакты в общаге явно были в ходу.

В общем будущей соседке некромантки Иль не завидовала. Впрочем, пару раз возникала у неё мысль сходить к коменданту и попроситься на пока свободное место. Останавливало только то, что работница общежития с тем же успехом могла переселить её куда-нибудь в ещё менее удобную комнату. Да и артефакты они с Лией купили пополам, а лишних денег не было.

В том, что кое-что из слухов о некромантах — всё-таки чистая правда, Ильда убедилась через пару дней, когда Кос с горящими глазами прибежала к ней и, ничего толком не объяснив, потащила на местный стадион. Там обнаружилась целая толпа. Кажется, едва ли не вся академия, включая преподавателей.

— Да что происходит-то? — в который раз спросила Иль.

— Баскетбол! — возбужденно воскликнула некромантка.

Об этой игре потомственная магиня слышала, пару раз видела, но энтузиазма подруги не понимала. Или это у некромантов как с гитарой? Гадать ей пришлось недолго. Дело действительно оказалось в специфике некромантов. Вот только далеко не так же как с гитарой.

Суть некромантского баскетбола заключалась в том, что две команды некромантов, в которых каждый управлял своим игроком, соревновались в некромантском искусстве. А игроками были… скелеты. По этой причине разрешалось почти все, кроме использования оружия и боевой магии. Целью, как и в обычном баскетболе, было забросить мяч в корзину. И, разумеется, с мячом у некромантов тоже было не все гладко. Нет, это был не череп игрока противника (хотя, по словам Кос, некоторые команды играли и так), а протухшие яйца горгулий. Если яйца разбивали (а если они падали с большой высоты, например, из корзины на землю, это и случалось), команда получала штрафные баллы. Ну и была вынуждена из первых рядов «наслаждаться» ароматами.

Иль прежде скелетов видеть не приходилось, так что она с интересом разглядывала некросозданий, вышедших на поле. То, что началось после свистка судьи, сложно было описать словами. Практически в каждом раунде случались одна-две общих свалки, в которых кто-нибудь из игроков терял конечности. По словам старшекурсника из числа любителей музыки, к которому они подсели, важна была ещё целостность игроков команды в конце игры. Заканчивалась та либо когда все яйца были разбиты, либо спустя два часа. Второй вариант был редкостью — всё-таки управлять скелетами не так-то просто, да и не обладали они человеческой ловкостью.

— Ну и как? — спросила у подруги, когда матч закончился, Кос.

— Потрясает, — обтекаемо ответила та.

— Это ты ещё не видела, как наша «Некротеория» играет, — снисходительно заявил старшекурсник. — Вот там да, уровень. А это так, межфакультетские развлечения. Но успеешь ещё, посмотришь. Сезон-то только начался. Пока снег не ляжет, будут играть. А там некрохоккей будет.

— А это что?

— Одно слово «менталистка», — покачал головой парень. — Обычный хоккей с шайбой, только играют скелеты. Ну что ты смотришь так? Это знаешь как сложно? Твой скелет ещё и на коньках стоять должен! Контроль для такого нужен просто запредельный! — в его голосе слышалось неприкрытое восхищение. — Вот начнутся у вас основы некромантии, поднимешь свой первый скелетик, поймешь!

— Вряд ли у нас будут основы некромантии, — покачала головой Иль.

Старшекурсник усмехнулся:

— Если я хоть чуть-чуть знаю наш ректорат, будут. И вам повезет, если только основы.

Это предсказание заставило Иль насторожиться и сбегать проверить расписание. Но того всё ещё не было, хотя до начала учебы оставалось несколько дней. Знакомые старшие на вопрос первокурсниц снисходительно ответили, что будет хорошо, если накануне повесят, и посоветовали не «париться» попусту.

Кос находилась под впечатлением от баскетбола, так что песни вечером сначала были сплошь бравурными гимнами, призывающими «умертвие поднять», «других не сдавать» и тому подобное. Потом кто-то не менее впечатлительный, но более опытный раздобыл где-то сборник «Некромантские спортивные», так что присоединившиеся умельцы пошли уже по нему. Из этого труда неизвестного фаната (составитель на сборнике указан не был) Иль узнала о существовании ещё и бегов умертвий с заплывами зомби.

Последний раздел был посвящен спортивным и околоспортивным играм самих магов, в том числе таким как Кубок архимагов, в котором участвовали молодые магистры и аспиранты, и Кубок академий, рассчитанный на студентов. Вот только у некромантов на них настроения не оказалось.

Припомнив прошлогодние результаты (и тот и другой Кубки транслировали по всей стране и, говорили, даже за её пределами), менталистка сразу сообразила почему — МАН была на последнем, десятом месте. И насколько она помнила, никогда в принципе не поднималась выше четвертого, если вообще входила в пятерку. То ли некроманты были не особо командными игроками, то ли им мешали ограничения, то ли с многообразием собственных развлечений это было им просто неинтересно… Но факт оставался фактом: ни одного кубка межакадемических соревнований они в руках так и не держали. Однако всё равно участвовали в состязаниях. Над причинами этого она никогда прежде не задумывалась, а вот сейчас заинтересовалась.

— А почему МАН вообще участвует в Кубках? — спросила девушка во время одной из пауз.

Вопрос был встречен гробовым молчанием. Ильда переводила взгляд с одного некроманта на другого, но все продолжали хранить молчание.

— Да не спрашивает нас никто, хотим мы или нет! — не выдержал вдруг один из боевых некромантов.

— То есть? — изумилась Кос. Она явно была не в курсе подобного.

— Обязаловка, — пояснил другой старшекурсник. — Все Пять Академий в Кубках участвуют. На желание студентов всем побоку. У нас и команды преподы выбирают. Обычно по принципу по одному человеку от боевиков, прикладников и теоретиков, иногда от фундаменталистов кого берут. Спириты там без надобности, слишком специфичное направление.

— Кстати, а почему всего трое? — заинтересовалась первокурсница. — У других академий ведь пятеро участников.

— Ты ж не в первом поколении некромантка, неужели не в курсе?

— Отец заканчивал академию до начала всех этих Кубков, — нехотя ответила Кос. Учитывая, что Кубки проводили уже много лет, в том числе и когда учились родители Иль, то, что некромант их не застал, означало весьма солидный возраст родителя некромантки, но в среде магов подобное было в пределах нормы.

— Ааа, — протянул боевик, с возросшим интересом глядя на первокурсницу. В студенческих кругах давно и упорно курсировали слухи, что раньше некромантам давали намного больше информации по некоторым дисциплинам. Впрочем, насколько эти слухи правдивы, никто не знал.

— Если коротко, — начал теоретик, рядом с которым они сидели на баскетболе, — дело в дурацком правиле о специальностях. Там разрешается максимум трое от одной. А наше деление, как впрочем, и алхимическое, и целительское, рассматривается как специализации. Такие вот зомбяшечки.

Все помолчали. Потом без особого энтузиазма вспомнили прошлогодние задания и задачи.

— Может, хватит уже про Кубки, а? — тоскливо спросил приятель боевика, на посиделках присутствующий впервые. — Петь давайте, что ли? Обещали же музыкальный вечер, а не разговорный.

— Твои предложения, Грег?

— «Однажды темной-темной ночью»?

— Это не спортивное! — возмутился кто-то.

— И что? Никто не оговаривал, что у нас вечер чисто спортивного фольклора!

— Вот именно, — веско заявила Кос, уже ставя каподастр на гриф гитары. — «Однажды…» ещё не пели.

Иль эту песню, как и многие из некромантского репертуара подруги, прежде не слышала, так что с интересом уставилась на начавшую наигрывать мелодию девушку. Песня оказалась именно что некромантской с их довольно странным сюжетом, который можно было пересказать несколькими словами: «некромант караулил нежить». Дальше шли вариации, начиная от неразделенной любви и заканчивая смертельным боем. Причем часто присутствовало и то, и другое. Эта была скорее про любовь.

Расписание действительно появилось только накануне первого учебного дня (и никого не смутило, что это вообще-то был выходной), незадолго до собрания, о котором говорил проректор и о котором они бы успешно забыли, если бы выданные памятки не засветились, а прибравшаяся на столе Иль не выложила их на видное место. Но по пути проверить стенд девушки не догадались (нужно было делать крюк), а, когда узнали, что стоило, до начала оставалось так мало времени, что бежать уже не было смысла. Пришлось довольствоваться сообщением сокурсников, что «все очень странно». В чём эта странность выражалась никто пояснить Иль не смог.

Куратор — хмурая некромантка с короткой мужской стрижкой, представившаяся Милией Элизабет ир Миотте — сообщила несколько «радостных» новостей. Во-первых, традиционное празднование начала учебного года у некромантов проводилось после Посвящения первокурсников, в конце второй-третьей недели, а, значит, уже завтра они должны были приступить к учебе. Во-вторых, распорядок дня МАН был весьма специфичным и включал два дня (понедельник и четверг) с занятиями с восьми утра, три дня (вторник, среду и субботу) с парами с трёх часов дня и один (пятницу) с семи часов вечера. На закономерный вопрос, почему так, женщина ответила сакраментальное «некромантам так удобнее» и известила, что перестраивать общее академическое расписание ради непрофильного факультета никто, разумеется, не будет. Иль переглянулась с девушкой, сидевшей рядом.

Помимо этих новостей им сообщили и другие, менее печальные вроде сроков выдачи стипендии. Её обещали выдать в течение нескольких дней после посвящения. Учитывая, что старшие курсы говорили, что она вообще будет только в конце месяца, лично Иль новость порадовала: она и так со всеми покупками уже очень сильно залезла в ту часть суммы наследства, которую пока тратить не планировала.

Другой хорошей новостью было то, что в дни практик ужином в столовой кормили бесплатно. Видимо, чтобы хоть так избежать негативных последствий, возникающих при сильных магических нагрузках, накладывающихся на утомление. От матери Иль знала, что при серьёзных тратах резерва надо обязательно плотно есть, даже если не хочется. Возможно, кстати, что этот пункт на её аномально продолжительный сон после вступительных тоже повлиял.

Напоследок сообщив, где её искать в случае чего, некромантка удалилась. Менталисты же всей толпой пошли смотреть расписание, вывешенное на втором этаже рядом с деканатом их факультета (уже видевшие его, видимо, решили посмотреть на реакцию однокурсников).

— Читайте вслух, — предложил кто-то, когда стало понятно, что все рядом с доской не поместятся.

Роль чтеца взяла на себя высокая худая шатенка, имя которой Иль ещё не успела запомнить:

— Понедельник. Восемь утра. Основы магического законодательства. Потом целых три пары «Теории ментальной магии». У второй стоит «сем», что бы это не значило. У третьей «практ», видимо, практика. И на ужин, пятой парой, с пяти вечера «Основы теории стихий».

В целом первые два дня недели были более менее приличными и содержали общеобразовательные предметы вроде основ магического законодательства, история магии и физкультуры. А вот со среды начинался тихий ужас менталиста, включавший такие явно некромантские предметы как «Нечистоведение» и «Общая некромантия». Были, конечно, ещё «Основы безопасности магии», а также занятия по уже упомянутым дисциплинам, да и пар по «Теории ментальной магии» стояло немало, но… количество некромантии перекрывало все. По крайней мере, в разумах поступивших на совсем другую специальность первокурсников.

— По-моему, из нас хотят сделать некромантов, — вздохнула Иль, которой сразу вспомнилось предостережения старшекурсников.

— Похоже на то, — поддержала её сидевшая рядом с ней на собрании девушка, попросившая звать её Оли. И, явно вспомнив пренебрежительное кураторское заявление, заметила: — Очень «непрофильный» факультет. С профильной некромантией. Вот говорили мне не подавать сюда документы…

— А ты откуда?

— Местная я. Но родом из Синей провинции. Мы пару лет назад переехали. А ты?

— Я из Зеленой. Получается, ты будешь жить в городе?

— Ага. Хотя место в общежитии мне давали, и я даже теперь понимаю, почему! Попробуй отсюда заполночь выберись! Наверное, буду снимать комнату где-нибудь поблизости.

— А не лучше поговорить с куратором или проректором? Наверняка у них ещё есть места в общежитии: у моей подруги Кос, к примеру, ещё нет соседки.

— Кто эта Кос? Алхимичка? — предположила девушка самое логичное. Друг с другом менталисты уже успели пусть очень кратко, но познакомиться.

— Некромантка, — совершенно спокойно сообщила Ильда. За прошедшую после знакомства с Кос неделю с небольшим она успела уяснить, что слухи о некромантах часто многое преувеличивают.

— Нее, с некроманткой я не хочу…

— Дело твое, — не стала спорить Иль. Заметив Лию, как раз устремившуюся к расписанию вместе с ещё несколькими алхимиками, махнула ей рукой. Та сделала жест, который можно было перевести как «Секунду!». И Иль снова повернулась к Оли: — Но они, по-моему, совсем не такие, какими их представляют.

В столовую они пошли вместе с Розалией и её однокурсниками.

— У вас тоже куча некромантии? — спросил у Иль парень по имени Кай, когда все взяли еду и устроились за одним из столов.

— Угу.

— Ну, проректор же говорил нам про алхимию в некромантии, — напомнила Лия. — Так что я чего-то в этом духе и ожидала.

— Я думала, что они ограничатся основами, — возразила на это менталистка.

— Надо было смотреть учебный план, — поделилась мудростью вторая однокурсница Розалии, Тирра, глаза которой закрывали толстые, чуть затемненные и сильно уменьшающие глаза очки.

— Хочешь сказать, ты смотрела? — удивился Кай.

— Конечно, — с достоинством подтвердила девушка. — Как бы иначе я выбрала?

— Выбрала? — изумилась Лия. — Хочешь сказать, ты сама захотела сюда поступить?

— Конечно.

Остальные переглянулись. Во всех взглядах читалось недоумение. Как потом удалось выяснить Иль, Кай оказался в МАН в результате того, что некоторые, такие как Сил, всё же смогли забрать документы у проректора и академия объявила дополнительный день приёма, чтобы добрать студентов на свободные места. Только благодаря этому парень смог вообще куда-то поступить: помимо столицы он подавал документы в родном городе и главном городе Желтой провинции, Каторе, где и оставил оригиналы. А когда узнал, что проходит в АриАл, опрометчиво их забрал и ринулся в столицу. Вот только из-за погоды дилижанс задержался в пути и до крайнего срока парень попросту не успел, опоздав на какие-то полчаса. Кинулся на площадь, попытался объяснить всё в приёмной комиссии, но принимающие документы преподаватели были непоколебимы. И, казалось бы, выхода не было, но тут некроманты как раз объявили дополнительный набор, и он приткнулся туда, куда успевал. Перед альтернативой двух лет службы в армии это казалось меньшим злом.

Вечером на посиделках у Кос менталистка познакомилась с теми её однокурсниками, с кем не встречалась до сих пор. Разговор предсказуемо свернул на расписание. Тут и выяснилось, что часть общих предметов, таких как история магии, основы магического законодательства и основы безопасности магии будут у них с прикладниками проходить вместе.

— У вас наверняка и с алхимиками много общих пар, — предположил Лим, один из старших некромантов с фундаментальной. — То есть все эти истории, основы почти наверняка вместе и с прикладниками, и с алхимиками, но что-то неспециальное вроде нечистоведения у нас, к примеру, тоже читали вместе с теоретиками.

— Разве это не некромантский предмет?

— Спорный вопрос, — Лим привычным жестом отбросил с глаз отросшую челку. — Если исходить из того, что с нечистью чаще всего сталкиваются некроманты и боевики, то специальный. А если из того, что его ведут абсолютно для всех специальностей, начиная с целителей и заканчивая спиритами, то всё-таки общий. Это же не нежитеведение, в конце концов.

Глупых для выпускников магических школ вопросов об отличии нежити и нечисти никто задавать не стал: ОЭМ сдавали все. Нежитью называли мертвых созданий вроде скелетов, зомби, умертвий, личей и прочих, причём тут ещё нередко выделяли группу некросозданий, куда относили тех, кто не мог существовать без подпитки некроманта, а иногда и просто поднятых некромантом, таким образом противопоставляя их «дикой» нежити. Нечисть же была живой и её можно было убить. Таковыми были вампиры, баньши, суккубы, веары, диры, оборотни, аряллы и многие другие[1]. Степень разумности у них была различной, но многие виды не уступали в ней людям и Леса Нечисти контролировали жестко, отражая любые попытки соседних человеческих государств отобрать у себя хотя бы часть территории. Отчасти потому нечистоведение и было общим предметом.

Как-то сама собой всплывшая тема нечисти задала тон вечеру, тем более что уж чего-чего, а песен на эту тематику у некромантов хватало. Они, конечно, чаще имели дело с нежитью, но и с нечистью сталкивались.

— А кто-нибудь из вас или ваших знакомых кого-нибудь из них видел? — заинтересовалась Иль во время одной из пауз. — Что вы так смотрите? Я жила в Зелёной провинции. Там о нечисти только слышали — до Лесов далеко.

— Это так только кажется, — заверил её тот из теоретиков, с которым они сидели на баскетболе. Его имени Иль так и не вспомнила, а спрашивать было неудобно. — На самом деле они часто среди людей ходят, и мы этого даже не замечаем.

— Ну не скажи, — возмутился на это один из прикладников-второкурсников. — Веару попробуй не заметь! У них же другое количество пальцев и хвост!

— Пф! Они ж менталисты! Менталку какую угодно сделать можно. Да и без неё хвост прекрасно можно спрятать в юбке или штанах.

— То, что они умеют формировать ментальную сущность, не доказано! — возмутился фундаменталист.

— Ты чем на «Нече» слушал⁈ Да, окончательно не доказано, но большинство исследователей склоняются к тому, что могут!

— Народ, а давайте вы это где-нибудь в другом месте обсудите? — остановил разгорающийся спор тот старшекурсник, с которым они сидели на баскетболе. Но стоило невольным слушателям перебранки воспрянуть духом, теоретик как ни в чем не бывало продолжил: — Нам ир Миотте говорила на расширенном курсе нечистоведения, что все они могут, просто умеют не все, им это просто не нужно. У них же и без того способностей хватает, один Зов чего стоит, да и…

— Может, хватит уже болтать? — со свойственной им прямотой спросил заглянувший сегодня на посиделки спиритист. В этой профессии прямолинейность была основой, так что никто и не подумал обижаться. Терпение же вообще относили к одному из весьма полезных для всех некромантов качеств (нежить-то караулить часто приходилось подолгу), а у студентов-спиритистов ещё и развивали дополнительно (выходить из себя во время ритуалов строго не рекомендовалось), так что его вмешательство говорило о многом.

Потому и только что разглагольствовавший теоретик резко свернул отвлеченные рассуждения и поинтересовался:

— Твои предложения?

— «Лорд Баньши»?

Все посмотрели на хозяйку, та медленно кивнула. Парень оглядел присутствующих и вынес вердикт:

— Пойдёт.

— Учтите, я слов толком не знаю. Петь сами будете, — предупредила Кос и провела по струнам. Никто и не возражал.

Долго засиживаться не стали: этот учебный год к общему сожалению начинался с понедельника, а по понедельникам некроманты учились с восьми утра. На вопрос о том, как можно выжить с таким странным расписанием, старшекурсники только пожали плечами и пообещали: «Привыкнете». А потом осчастливили знанием, что некроманты свои пары с восьми утра обычно не ставят, предпочитая отсыпаться, а вот всякие общие предметы запросто.

Напевая себе под нос прилипчивый мотивчик «Волчицы», Иль спускалась по лестнице, когда навстречу ей вынырнула хмурая бритоголовая девица с чемоданом, который тащил безропотный скелет. Прежде вблизи Иль некросозданий ещё не видела, так что, замерев, с интересом уставилась на него. Но некромантская магия, по крайней мере, на первый взгляд никак не сказалась на костях — те выглядели точь в точь как учебное пособие в кабинете её матери.

— Не знаешь, где семьдесят восьмая комната? — спросила новоприбывшая.

Теперь менталистка с интересом уставилась уже на хозяйку скелета, которой предстояло стать соседкой Кос. Волосы на гладком черепе отсутствовали совершенно: не было ни бровей, ни ресниц. Светлые глаза без ресниц выглядели пугающе. Складывалось впечатление, что некромантка недавно попала в какую-то заварушку или пожар. В пользу этой гипотезы говорили и плотные перчатки на руках, и закрывающий остальное тело балахон.

— Ну? Немая что ли? — напомнила о себе незнакомка.

— На следующем этаже направо по коридору, — спохватившись, ответила Иль.

— Спасибо, — сухо ответила новенькая и продолжила подъём.

Менталистка проводила её взглядом, посочувствовала подруге и поспешила к себе.

Розалии в комнате ещё не было. Не появилась она, и, когда Иль, вернувшись из круглосуточной душевой, расположенной в подвале, расстелила постель. А ведь ей тоже было завтра к восьми… Впрочем, то были проблемы соседки, Ильда её контролировать не собиралась.

Свыкнуться с совместным проживанием и некоторыми привычками вообще оказалось непросто: Лия нередко засиживалась допоздна и засыпала, оставив активным световое заклинание, которое, в отличие от противошумового, контролировать во сне, похоже, могла вполне сносно. Конечно, обычно Иль и сама поздно возвращалась от Кос, но в те несколько дней, когда по каким-то причинам посиделки отменялись, она вполне эту привычку своей соседки успела прочувствовать. Раздражали и постоянно заявляющиеся к ней однокурсницы, нелюбовь мыть посуду сразу и прочие казалось бы мелкие, но зачастую не очень приятные детали. Конечно, менталистка понимала, что и сама не идеальна, но от этого легче не становилось.

[1] веары — авторская раса; разумны; опасны в первую очередь для магов, поскольку для нормальной жизнедеятельности нуждаются в магической энергии. Добычу способны приманивать магией, зачастую на значительном расстоянии.

баньши — в этом мире несколько отличаются от того как их обычно изображают и относятся именно к нечисти, не к нежити; разумны; питаются чужим страхом (плюсом к обычной пище, как и веары).

суккубы/инкубы — тоже не вполне классические демоны страсти, начиная с того что не демоны, а нечисть и заканчивая внешностью; разумны; внешностью обладают вполне обычной, зачастую заурядной, но при этом способны очаровывать противоположный пол настолько, что те видят такую внешность, которую считают идеалом красоты.

аряллы — авторский вид нечисти; неразумны; выглядят как очень большие пауки, живут в пещерах, плетут сети-ловушки, содержащие небольшое количество магии, повышающей их прочность и маскирующей, парализуют добычу ядом, который в больших концентрациях опасен и для человека.