На следующее утро Соран подошла к лекарю Паку, который в это время подметал двор.

– Вы говорили, что лечили руку Синвона, верно?

Лекарь кивнул. Именно он оказал первую помощь, когда Синвон был ранен отравленной иглой.

– Есть ли какой-нибудь способ вернуть руке Синвона подвижность?

Прошлой ночью Соран видела, как Синвон на заднем дворе тренировался с мечом в левой руке. Он раз за разом ронял меч, снова поднимал и не оставлял попыток.

Он так отчаянно пытался научиться сражаться левой рукой, что сердце Соран болезненно сжималось. Она не могла забыть, как ловко он когда-то орудовал мечом.

«Неужели нельзя все исправить?» Соран с надеждой уставилась на лекаря.

– В редких случаях сильное потрясение может оживить поврежденные нервы, но вероятность ничтожно мала, – ответил тот.

Он добавил, что важно регулярно разминать руку, чтобы не допустить полного отмирания нервов.

– Вот как…

Кивнув, Соран направилась к заднему двору, где Синвон готовил отвар для старика Кэи. Подойдя к нему, она внезапно закатала рукав на его правой руке.

– Ч-что ты делаешь?

При виде ослабевшей руки Соран снова почувствовала боль, но, подавив свои чувства, начала тщательно разминать ее, начиная с кончиков пальцев.

– Это должно помочь восстановлению руки.

– Ничего не выйдет.

Ему самому потребовалось много времени, чтобы принять эту горькую правду.

– Но все равно надо попробовать все, что можно.

Взгляд Соран был полон вины. Казалось, она отчаянно хотела ухватиться за надежду – надежду на то, что Синвон сможет снова держать меч правой рукой.

– Я ведь уже сказал, что ты ни в чем не виновата, – мягко произнес Синвон, пытаясь ее успокоить.

– Все равно… мне жаль, – прошептала она.

– Как долго ты собираешься здесь оставаться?

Благодаря заботе Соран, старик Кэи справился с несколькими кризисами, и теперь, по словам лекаря, оставалось лишь сбить жар. Тогда можно будет не беспокоиться.

– Я останусь, пока дедушка Кэи не вернется в «Адальтан».

Взгляд Синвона на мгновение дрогнул, словно стебель тростника под порывом ветра.

– Знаешь… – начал он, будто собираясь спросить что-то важное, но замялся и прикусил губу. – Раз у тебя есть дар, то можешь ли сказать, когда умрет старик Кэи, что будет с моей рукой или какая судьба тебя ждет?

Соран прищурилась, глядя на него. Почему он вдруг заговорил о ее даре?

– Что ты имеешь в виду?

– Разве ты не можешь увидеть будущее? – спросил Синвон, пытаясь понять, правду ли говорила госпожа Со, утверждавшая, что у Соран нет дара.

– Ничего я не вижу, – ответила Соран с легким раздражением. В глазах ее мелькнула настороженность. Она почувствовала, что за этим внезапным вопросом что-то скрывается.

– Правда? Но раньше ты могла вызывать духов, предсказывать погоду и все такое.

– За то время, что я провела во дворце, моя сила ослабла.

Произнося эти слова, Соран пристально смотрела Синвону в глаза. У нее никогда не было никакого дара. Просто она всегда была наблюдательной и умела находить нужные слова.

Интуиция подсказывала ей, что Синвон что-то скрывает. Он узнал ее настоящее имя. Но что еще ему удалось выяснить?

– У меня тоже есть вопрос.

– Какой?

– Ты говорил, что, покинув дворец, продолжишь расследовать дело похитителей и лже-принцессы. Почему ты до сих пор их не разоблачил?

Синвон заметно напрягся. Этот вопрос ударил в самую точку.

– Я подумала, что, даже уйдя с должности следователя, ты все равно должен был выяснить правду.

Соран внимательно следила за выражением лица Синвона и по едва дрогнувшим губам поняла, что была права.

– Они нашли твое слабое место. Ты узнал что-то, что не должен был узнавать, верно? Поэтому ты не можешь просто их арестовать.

Пытаясь сохранить спокойствие, Синвон покачал головой. Однако Соран видела, что он лжет.

– Скажи мне, в чем твоя слабость?

Она даже не могла представить, что слабость Синвона – это она сама. Она была той причиной, из-за которой он оказался в ловушке, не в силах что-либо сделать.

Пока Соран всматривалась в его напряженное лицо, раздался взволнованный голос:

– Соран! Соран!

К дому лекаря подбежала Хэён. Все ее поведение свидетельствовало о том, что случилось нечто серьезное.

Со стариком Кэи все хорошо, так почему же такой переполох?

– Матушка господина Тосока… Она скончалась, – сквозь слезы произнесла Хэён. – Пока я заботилась о дедушке Кэи, они уже провели похороны…

Хэён услышала о случившемся от одного из завсегдатаев «Адальтана» по дороге к дому лекаря, и новость эта поразила ее как гром среди ясного неба.

– Я должна была быть там! Что мне теперь делать?

Сердце Хэён сжалось от сожаления. Она должна была узнать о случившемся раньше. Но она заботилась о дедушке Кэи и не могла быть в двух местах одновременно. И все же…

– Ничего не поделаешь. Давай дадим лекарство дедушке Кэи и отправимся туда вместе с Синвоном.

Из глаз Хэён рекой текли слезы.

После того как она отвергла Тосока, тот больше не приходил, и это вызывало у нее беспокойство. Не слишком ли сильно она его ранила? Ее мысли путались, на сердце было тяжело, и эта новость только усугубила чувство вины. Интересно, как он справляется?

– Нельзя знать, что случится. Да и дедушка Кэи мог умереть в любой момент. Не плачь, а лучше готовься.

Новости ранили и Синвона. В тот раз, когда они с Тосоком пили макколли, тот признавался, как чувствует себя виноватым перед своими родителями. А теперь, вдруг, смерть матери…

Дав старику Кэи лекарство, Соран вышла во двор и увидела, что Хэён уже отправилась к дому Тосока. Синвон тоже заканчивал приготовления.

– Пора отправляться.

Он поправил одежду Соран, надетую в спешке, и посадил ее на лошадь. Заботиться о ней вошло у него в привычку, которая не изменилась даже после долгой разлуки.

Сидя на лошади позади Синвона, Соран с легкой грустью смотрела на его широкие плечи. Они были такими же теплыми, такими же надежными, как и прежде.

* * *

– Молодого господина Тосока нет дома, – услышали они, прибыв к дому Тосока. На пороге их встретила его родственница, судя по возрасту, вероятно, тетя.

– Он ушел прямо в траурной одежде, – добавила она.

Лицо Хэён побледнело как полотно.

– Ушел? – с трудом вымолвила она.

– Почти сразу после похорон. Старший сын семьи пропал, и теперь в доме снова переполох.

Хэён так испугалась, что едва не рухнула на землю. Куда он ушел? Почему? Она даже не успела извиниться перед ним, и теперь он просто пропал. Где он может быть?

– Не стойте здесь, проходите. Поешьте хотя бы.

Из-за того, что некоторые узнали о похоронах слишком поздно, в доме все еще принимали тех, кто пришел выразить соболезнования.

Несмотря на отказ, тетя Тосока настояла на том, чтобы они сели и поели. Хэён, казалось, ничего не слышала. Она просто села за стол и, даже не взяв ложку, опустила голову.

Синвон, сидевший напротив Соран, тоже выглядел мрачно.

– Синвон… – тихо позвала его Соран.

Ей было тяжело видеть, как он держит ложку левой рукой.

– Почему ты такой угрюмый?

– Пришел на похороны и вдруг вспомнил Чхунсока, – ответил он.

Чхунсок был его самым близким товарищем, который отдал жизнь, защищая его. Упоминание о нем погрузило всех в тяжелую тишину.

Тишину нарушил голос Соран, острый и резкий:

– Ты ведь знаешь, кто стоит за смертью Чхунсока, верно?

Она еще раньше хотела задать Синвону этот вопрос. Ее подозрения о том, что он мог попасть во власть тех, кто стоял за преступлением, не развеялись.

– Что происходит? Почему ты ничего не предпринимаешь, хотя все знаешь? Что ты от меня скрываешь?

Синвон тяжело сглотнул и выдавил:

– Скорее, это ты от меня что-то скрываешь.

– Что?

– Все, что я делаю, – ради тебя. Так что не пытайся ворошить это.

– Но ведь это связано со смертью Чхунсока! Почему ты молчишь? Почему даже не пытаешься ничего сделать?

– Ты можешь говорить потише?

Если кто-то услышит этот разговор, ситуация только усложнится.

– Не спрашивай больше.

С этими словами Синвон встал и ушел. Он понимал, что разговор нужно оборвать. Еще слово – и это может выйти за пределы их круга.

Не понимая, что происходит, Соран с досадой смотрела ему вслед.

– Почему он так себя ведет?

Она поджала губы, чувствуя растущее беспокойство. Какая у него может быть слабость?

Обернувшись, она заметила, что глаза Хэён полны слез.

– Ты знаешь, правда?

Соран охватило странное предчувствие, и по молчанию Хэён она поняла, что права. Хэён отвернулась и сделала вид, что кашляет.

– Я же знаю, что ты не умеешь лгать, – продолжила Соран.

– У господина Синвона есть только одна слабость, и это ты, Соран.

«Слабость Синвона – это я?»

– Поэтому не спрашивай больше.

Ее сердце упало. «Что же происходит на самом деле? Что Синвон узнал обо мне после того, как ему стало известно мое настоящее имя?»

Соран понизила голос и продолжила:

– Это как-то связано с одним из моих обманов?

– Не говори больше ни слова, – во взгляде Хэён читались мольба и страх, что все они могут оказаться в опасности.

«Что же за тайну скрывает Синвон, ради которой он даже готов закрыть глаза на смерть Чхунсока? Неужели это связано со мной?»

В этот миг в голове Соран мелькнула догадка. Она вспомнила, как утром Синвон спрашивал ее о даре.

– Значит, Синвон узнал, что у меня нет никакого дара.

Широко раскрытые, дрожащие глаза Хэён подтвердили ее догадку.

«Вот оно что. Теперь все становится на свои места. Синвон узнал всю правду».

Он понял, что все действия Соран во дворце были ложью. Он узнал, что она обманом заставила короля поверить, что может успокоить дух покойной принцессы. Скорее всего, те, кто стоят за этим делом, узнали ее настоящую личность и использовали это, чтобы шантажировать Синвона и заставить закрыть дело.

Внутри все оборвалось.

«Неужели из-за меня он действительно закрыл глаза на смерть своего товарища?»

Ее руки задрожали. Даже с закрытыми глазами она видела все вокруг ослепительно белым. Горькое чувство вины накрыло ее волной.

Соран понимала, что должна поговорить с Синвоном. Она должна объяснить все, даже если ее слова ничего не изменят. Какими бы ни были ее оправдания, сейчас не время для молчания. Нужно найти решение. Нельзя допустить, чтобы из-за нее он прекратил расследование. Сейчас не та ситуация, чтобы думать только о собственной безопасности.

Соран встала и направилась туда, где, как она предполагала, мог находиться Синвон.

* * *

Аппетита нет, сна нет, ночи кажутся бесконечными, и все валится из рук.

Так изменился король Хон после того, как Соран покинула дворец. Она и раньше уезжала на несколько дней, но тогда разлука с ней не казалась концом света. Однако теперь все изменилось.

Время от времени короля Хона накрывало воспоминаниями о той ночи в тайной опочивальне, такой не похожей на себя Соран, такой необычайно соблазнительной и пленительной.

Они были вместе всего одну ночь, но он не мог забыть ее.

Прошло семь лет. Семь лет с тех пор, как он снова кого-то полюбил.

Король Хон ночами не мог уснуть, думая о Соран, а под утро, когда ему все же удавалось ненадолго задремать, к нему снова возвращались старые кошмары. Те самые кошмары, которые начались после смерти наследной принцессы Ан.

Но теперь главной героиней этих кошмаров стала Соран.

Во сне он вспоминал, как они вместе плавали на лодке, наслаждаясь обществом друг друга. Но потом лодка начинала тонуть. Соран оказывалась в озере, словно запертая в стеклянной клетке. Она изо всех сил стучала по поверхности воды, пытаясь выбраться. А король Хон, не в силах ее спасти, кричал в немом ужасе, пока по щекам без остановки текли слезы.

В его снах всплывали воспоминания и о той ночи в оранжерее. Они вместе гуляли по саду, восхищаясь ярко-красными розами, пока внезапно розы не превратились в пламя. Огненные искры взметнулись и охватили Соран. Соран, которая еще секунду назад держала короля Хона за руку, в одно мгновение оказалась поглощена бушующим огнем.

Король Хон стоял, беспомощно наблюдая за происходящим, не в силах спасти ее.

Затем место действия изменилось: теперь они гуляли по цветочному саду во дворце. Король Хон крепко держал Соран за руку, решив, что никогда ее не отпустит. Но стоило ему моргнуть, как Соран исчезла. Сад казался бескрайним, как открытое море, однако вскоре цветы начали увядать и покрываться коричневым налетом, превращая сад в пустыню.

Снова и снова десятки, сотни раз он терял ее в своих снах. Он метался в кошмарах, не в силах вырваться, а просыпался в холодном поту, насквозь мокрый и измученный.

Король Хон чувствовал, что сходит с ума.

– Евнух! Где ты, евнух? – закричал он громко.

Главный евнух, стоявший у двери, поспешил войти.

– Ваше Величество, опять дурной сон?

Евнух взглянул на него с тревогой. После смерти наследной принцессы Ан король уже переживал подобное. Видимо, эта старая рана так и не зажила.

– Успокойтесь, Ваше Величество. Я принесу вам теплый чай. Эй, кто-нибудь, принесите Его Величеству свежую одежду!

– Нет, чай мне не нужен, – твердо ответил Хон. – Я отправлюсь в ночное путешествие.

– Ночное путешествие? – Евнух широко раскрыл глаза от удивления.

– Я лично выйду за пределы дворца.

Ему казалось, что только увидев Соран, он сможет избавиться от этих страданий и мучений. Поднимаясь с постели, он сказал:

– Я лишь взгляну на Соран и сразу вернусь. Только так мое сердце обретет покой. Я не могу больше терпеть ночи, наполненные кошмарами.

Сэчжан понимал, что состояние короля за последние дни сильно ухудшилось. Но идея отправиться в ночное путешествие, да еще в таком состоянии, вызывала множество опасений. Что теперь делать? Как поступить?