Соран без раздумий побежала в том направлении, где исчез Синвон. Хэён поспешила за ней, но Соран вскоре остановилась и развернулась к ней.

– Возвращайся к дедушке Кэи.

– Сестренка Соран…

– Я не знаю, чем закончится наш разговор. Это может занять время. Мне нужно объяснить Синвону все, что произошло. Поэтому ты иди к дедушке, присмотри за ним.

Ее сердце было переполнено волнением. Она не знала, как все объяснить, но понимала, что должна успокоиться и привести мысли в порядок.

Тем временем Синвон уже перепрыгнул через стену и направился во двор «Адальтана». Видя развевающиеся полы его одежды, Соран вспомнила их первую встречу.

Может быть, это и было началом всего. Началом этой истории.

Спасаясь от королевской стражи, Соран выбежала на задний двор «Адальтана» и попала в руки офицера Ли Синвона. Воспоминание о той встрече заставило ее вздрогнуть.

Теперь, оглядываясь назад, случившееся казалось одновременно забавным, красивым и, в какой-то степени, судьбоносным. Тогда она и представить не могла, что их судьбы переплетутся таким образом.

Соран подтянула к стене стоящий неподалеку мешок, чтобы использовать его как подставку, и перебралась через стену.

Синвон сидел на маленькой скамейке во дворе.

Соран вспомнила, как здесь, на этом самом месте, Синвон рассказал ей о своей пропавшей невесте и как он тогда наклонился, чтобы коснуться ее лба своим. То воспоминание снова вызвало у нее чувство вины.

Тогда Соран не смогла сказать ему, что именно она была той самой Хёнсон, его невестой.

Под мягким, безмолвным светом луны раздался тихий голос Синвона:

– Из-за того, что я любил тебя…

Он говорил, не оборачиваясь к Соран.

– Насколько далеко я должен зайти, чтобы понять тебя?

В его словах звучала боль, пронизывающая до глубины души.

Не выдержав, Соран закрыла глаза. Теперь, когда он знал всю правду, просить его о прощении казалось бессмысленным.

– Можешь ударить меня, кричать на меня, проклинать меня. Назови меня подлой женщиной, плюнь мне в лицо, если хочешь.

– Ты хотела остаться рядом с королем любой ценой? – Слова Синвона резали, как нож. – Ты даже солгала, что можешь успокоить дух покойной принцессы, лишь бы быть с ним? Ты любила его настолько сильно, что готова была лгать?

Сейчас его злило не то, что Соран лгала, а то, что она так сильно любила короля. Это причиняло ему еще большую боль.

– Все началось с моей лжи. С тех слов, что я сказала в тюрьме. Ложь становилась все больше и больше, и в конце концов я оказалась во дворце. Когда мне чуть ли не каждый день грозили казнью, я просто не могла думать ясно.

– У тебя было множество возможностей остановиться. Например, когда я пытался вывести тебя из дворца как бывшую служанку, ты могла остановиться. Но не остановилась.

В памяти Синвона всплыли события в Оньяне, и он крепко зажмурился, пытаясь отогнать эти воспоминания.

Именно там, в Оньянском дворце, король Ли Хон признался Соран в своих чувствах, чтобы удержать ее во дворце. Там же Синвон был ранен отравленной иглой. Даже думать об этом было мучительно.

– Ты могла сказать мне правду. Мы же были друзьями. Почему ты не была честна со мной? Ты боялась, что я донесу на тебя? Думала, что я позволю тебе понести наказание?

– Нет, это потому, что ты любил меня.

– Что?

– Если бы я сказала тебе правду, ты бы попытался вытащить меня из дворца любой ценой. Потому что я – Е Хёнсон, твоя невеста. Ради меня ты бы пошел на все, даже на преступление. И я боялась того, что может с тобой случиться.

Синвон непонимающе покачал головой.

Голосом, полным сожаления, Соран продолжила:

– В чем-то ты прав. Я лгала не потому, что любой ценой хотела остаться рядом с Его Величеством. Но в конце концов я полюбила его и поэтому не смогла остановиться. Я не могла уйти из дворца.

Трусливо, но как уж есть. Соран просто не знала, как остановиться. Ее чувство вины росло с каждым днем. Из-за этой тайны она отказалась становиться наложницей или королевой. Но ложь оставалась ложью. Она не смогла раскрыть правду о своем обмане.

– Ха, любовь, говоришь…

Слова о том, что она полюбила короля, заставили сердце Синвона расплавиться от боли.

– А как же я? Что мне теперь делать?

– Синвон, после того как ты ушел, я больше не спала спокойно.

– Если собираешься говорить мне о своем сострадании, замолчи!

В голосе Синвона прозвучало отчаяние. Если бы он мог ненавидеть ее, то все было бы проще. Он смог бы назвать ее плохой женщиной, дать пощечину и положить конец всем своим страданиям.

Но даже сейчас, после всего случившегося, Синвон не мог поднять на нее руку. Ему оставалось только ненавидеть самого себя за то, что, несмотря на все, он продолжает безумно ее любить.

– Ты не сказала мне, что ты Е Хёнсон, потому что не хотела давать мне никакой надежды. Не хотела, чтобы у меня появился повод держаться за тебя.

Голос его был полон чувств.

– Тебе было все равно, как сильно я страдал из-за той самой Е Хёнсон. Конечно, для тебя я никогда ничего не значил. Ты солгала мне, солгала королю, а потом эта ложь разрослась как снежный ком и остановить ее ты уже не могла. И уйти тоже не могла.

Его глаза заблестели от подступающих слез.

– В итоге ты осталась рядом с королем. Это, наверное, даже к лучшему, да? Это возможность, которая больше никогда не представится.

Соран закусила губу. Она хотела сказать, что это совсем не так, но понимала, что не имеет права упрекать Синвона или осуждать его слова.

– Больше всего меня ранит то, что ты сказала, будто не могла спокойно спать, после того как отпустила меня. Почему, даже когда я ушел, ты не смогла меня забыть? Почему я до сих пор остался в твоем сердце?

– Потому что мне было тебя жаль.

– Дело только в жалости? Ты до сих пор не понимаешь, что чувствуешь?

«Что я чувствую?» Это был вопрос, который она и сама себе задавала множество раз.

– Ты разве не понимаешь, что все еще колеблешься? Говоришь, что стала женщиной короля, но продолжаешь разрывать мое сердце. Ты что, не замечаешь?

– Думаешь, чувство вины и жалость, которые я испытываю к тебе, – все оттого, что я колеблюсь?

– Не можешь быть честной со мной хоть раз? Зачем отталкиваешь меня, а потом все равно показываешь свою растерянность? Ты понимаешь, как это душит меня? Где твоя любовь? Кому она принадлежит?

Соран шумно выдохнула.

«Я – женщина короля. Мы уже навсегда связаны. Я не смогу вернуться к тебе».

Вот ответ, который она хотела дать.

– Жалок лишь твой упрямый самообман. Ты просто принимаешь свое упрямство за мои сомнения.

Она не могла позволить себе спутать чувство вины перед Синвоном с любовью.

– Спасибо за то, что любил меня. Если верить твоим словам, то я тоже тебя любила. Паралич, охвативший твою руку, – это трагедия. Однако…

Соран собиралась сказать, что они не могут быть вместе. Она помолчала, чтобы собраться с мыслями, потом подняла глаза и…

Раздался голос, который был слишком знакомым, но звучал так неуместно в этой обстановке:

– Да, твоя рука – это действительно трагедия.

Никогда в жизни Соран не была так ошеломлена.

Это был голос короля Ли Хона.

«Его Величество здесь? Как давно?»

Соран замерла, словно окаменев.

Потрясенная до такой степени, что не могла даже пошевелиться, Соран увидела, как перед ней появился король Ли Хон. На нем был наряд ученого мужа с традиционной шляпой ката, указывающий на то, что он прибыл сюда инкогнито. Он пришел сюда, в «Адальтан», чтобы увидеть ее.

– В-ваше Величество!

Даже язык отказывался подчиняться. С какого момента он слушал их разговор?

Взгляд короля Хона устремился на Синвона. В его глазах смешались гнев и боль.

– Я очень много думал о тебе, волновался за тебя. А ты хоть немного обо мне думал?

Несмотря на то что король Хон беспокоился из-за Синвона, что и послужило причиной, по которой он приставил к Соран стражников, он все же ни разу не переставал беспокоиться о его состоянии. Что случилось с его рукой? Это терзало его до безумия.

– Паралич? Это, пожалуй, даже хорошо. По крайней мере, боли ты больше не почувствуешь.

Пока Ли Хон страдал от чувства вины перед Синвоном, тот, возможно, только и думал о том, как забрать у него Соран.

– Говорить о тебе как о друге теперь просто смешно.

«Ты был моим единственным другом, но теперь я не могу считать тебя другом».

Король Хон выглядел так, словно его мир вот-вот обрушится.

– Ваше Величество, это недоразумение! Позвольте мне все объяснить, – с отчаянием заговорила Соран, делая шаг к нему.

Но ответ был холодным:

– Говори. То, что у тебя нет никакого дара, – это недоразумение?

Ах, значит, Хон слышал весь их разговор с самого начала. Выкрутиться было невозможно.

Соран казалось, будто земля уходит у нее из-под ног. В конце концов все вышло наружу. Все ее тайны раскрыты.

– А то, что ты все время колебалась из-за Синвона, – это тоже недоразумение?

– Это неправда, Ваше Величество.

Соран охватило отчаяние. Ее душила обида, и казалось, что голос вот-вот сорвется. Чувство вины и любовь – это разные вещи.

– Это недоразумение, Ваше Величество.

– Ты хоть представляешь, в каком состоянии я был с тех пор, как ты ушла?

В его голосе звучал гнев, но за ним пряталась пустота, холодная, как пустыня. С тех пор как Соран покинула дворец, король Хон тонул в кошмарах и тоске.

– Ты только и делала, что лгала мне. Как я могу тебя простить?

– Я готова понести наказание за ложь, которую сказала вам, Ваше Величество.

Эти слова Соран обдумывала уже долгое время.

– Я поклялась себе, что больше не убегу из страха перед наказанием.

Она никогда не рассчитывала на то, что любовь Ли Хона убережет ее от ответственности, и была готова понести любое наказание.

– Если прикажете, я готова наложить на себя руки. Мне больше нечего бояться.

Но лицо Хона выражало острую боль.

– Наложить на себя руки? Хочешь нанести мне еще одно оскорбление?

Он говорил о покойной наследной принцессе. Соран молча прикрыла рот рукой, осознав свою ошибку. Даже говорить о самоубийстве перед ним было непростительно.

– Ты собираешься продлить указ о запрете браков еще на семь лет?

Король Хон с трудом сдерживал бушующий внутри гнев, его дыхание было тяжелым и неровным. Затем он произнес слова, в которые сам едва мог поверить:

– Никогда больше не возвращайся во дворец.

Это было самое мягкое, что он мог сказать. Король Хон дал понять, что не станет преследовать Соран за совершенные ею преступления. Несмотря на то, что он примчался сюда, обезумев от желания ее увидеть, несмотря на то, что мысль о расставании с ней была невыносимой, он не мог позволить ей вернуться во дворец.

– Это и будет твоим наказанием.

Но на самом деле это было большим наказанием для него самого.

– Как бы ты ни жила с Синвоном, теперь это меня не касается.

Если ее сердце действительно тянется к Синвону, то он не собирается ее удерживать.

Все планы, которые король Хон строил, рухнули. Любовь к Соран, которой он так долго сопротивлялся, привела лишь к трагедии. Казалось, что его душа разрывается на части, и он больше никогда не сможет оправиться. С тяжестью на сердце король Хон еще раз перелез через стену во дворе «Адальтана».

Это конец. Он решил окончательно забыть женщину, которая все это время лгала ему.

Соран безвольно опустилась на землю. Она должна остановить его, сказать ему хоть что-то, но ее тело будто парализовало.

– Ваше Величество! Ваше Величество!

Словно в трансе, она кричала ему вслед, но это было бесполезно. Ее сердце разрывалось на части, боль и страдание заполнили ее целиком. Их связь, их любовь, все, что она когда-то считала неразрывным, теперь было утрачено.

Когда Ли Хон перелез через стену, его с мрачным видом встретили Сонхек и Хваль.

– Вам больше не нужно мне докладывать, – сказал он. – Наоборот, сделайте так, чтобы я больше никогда не слышал вестей о них. Однако…

Ли Хон посмотрел на стражников с нескрываемым сожалением.

– Вы должны защищать Соран до конца ее жизни. Убедитесь, что с ней ничего не случится. Вы справитесь?

– Да, Ваше Величество.

– Хорошо. Этого достаточно.

Звук копыт его коня постепенно удалялся, а над городом раздавался лишь тяжелый звон колокола, который эхом отдавался в мрачной тишине.