Ночь темным покрывалом окутала горный лес.

Тонкий серп луны слабо освещал широкую скалу, где мужчина изящно оттачивал свои боевые навыки, словно танцуя с мечом. Движения его были стремительными и точными. Этим мужчиной был не кто иной, как Ли Синвон.

Его благородная внешность осталась такой же, как прежде: мягкий и умный взгляд, прямой нос и четко очерченная линия подбородка.

Изменилось одно: теперь он держал меч в левой руке.

Звон клинка разносился по воздуху. Похоже, владение мечом левой рукой давалось ему нелегко. Несколько раз оружие соскальзывало и с глухим стуком падало на землю. Синвон тренировался с настоящим клинком, и любая ошибка могла стать роковой, но Синвон поднимал меч снова и снова, словно твердо намереваясь научиться владеть мечом левой рукой, несмотря на боль и трудности.

В этот миг он услышал за спиной шаги. Несмотря на ранение, Синвон все еще мог метнуть кинжал с пугающей точностью. Он повернулся, готовый нанести удар, но перед ним оказался тот, кого он увидеть не ожидал.

– Что вы здесь делаете?

Перед ним стоял Чон Тосок.

– Я слышал, что вы здесь. Может, пропустим по чашке макколли?

Вскоре Тосок и Синвон сидели рядом, поставив перед собой бутылку макколли и сладости, и неспешно пили. Сегодня луна была настолько тонкой, что казалось, остались только ее края. Пустота в центре луны словно отражала пустоту в душах двух мужчин.

– Как вы узнали, что я здесь? – спросил Синвон.

На это Тосок ответил:

– Старик Кэи пусть и страдает от старческого слабоумия, но найти офицера Ли Синвона ему под силу.

– Теперь меня не нужно называть офицером. Я покинул Королевское сыскное ведомство.

– Хён [7]…

– Хён? – Синвон растерялся, ведь Тосоку, насколько он знал, уже перевалило за тридцать.

– Если по возрасту судить, то это мне следовало бы называть вас «хёном».

– На этом свете нет ни одного мужчины, чье положение хуже моего.

Тосок с горечью осушил чашу с макколли. Синвон вдруг вспомнил, что, кажется, слышал о том, как Тосок собирался признаться Хэён в своих чувствах.

– Говорят, вы собирались признаться госпоже Хэён?

Тосок тяжело вздохнул, словно выдыхая всю тяжесть мира. По одному только этому вздоху уже можно было догадаться, чем все закончилось. Ах, значит, он получил отказ.

– Что же произошло? – спросил Синвон.

Наполнив чашу и сделав еще один глоток, Тосок мысленно перенесся в тот день, когда признался Хэён в своих чувствах.

Это случилось примерно месяц назад.

Тосок привел Хэён на холм за деревней. Пылающий закат окрашивал все вокруг в красные тона.

– Госпожа Хэён!

– Да?

– Если когда-нибудь запрет на браки будет снят, согласитесь ли вы выйти за меня замуж?

Тосок очень долго носил эти слова в сердце. Он хранил их, лелеял, пока, наконец, не собрался с духом, чтобы признаться. Но в ответ Хэён лишь покачала головой, давая понять, что не может ответить взаимностью. В тот миг для Тосока пылающее небо померкло, словно утонуло во мраке.

– Я еще не знаю, что такое любовь.

Видимо, признание Тосока застало ее врасплох.

– Я никогда не думала о таких вещах. Ваши слова кажутся мне странными и немного неловкими.

Хэён, привыкшая к романтическим историям из любовных романов, оказалась не готова к настоящему признанию. Ей стало тяжело от такого откровения. Она сказала, что ей пора возвращаться, пока солнце не зашло, и побежала прочь. Развевающийся край ее платья напоминал знамя, возвещающее конец всему.

– Госпожа Хэён…

Тосоку казалось, что его сердце разрывается на куски. Боль была такой невыносимой, что словами не описать. Он долго смотрел Хэён вслед, пока она не скрылась из виду. Казалось, будто он истекает кровью.

Еще никогда в жизни Тосок не испытывал такого всепоглощающего отчаяния.

С тех пор, похоже, Тосок топил печаль в спиртном. На его лице застыла темная тень, которую невозможно было стереть. За прошедший месяц он будто бы постарел на несколько лет.

– Но от того, что пытаешься забыть, ничего не исчезает.

Пусть даже с того дня прошло немало времени, боль по-прежнему не утихала. Синвон видел в Тосоке отражение себя. Он, как никто другой, понимал его чувства, ведь сам переживал то же самое.

Он потерял Чхунсока, своего самого дорогого друга и верного соратника. И, несмотря на то что Соран была ни в чем не виновата, он решил, что больше не будет напрасно тратить свое сердце на любовь.

Однако, даже приняв решение больше не смотреть в сторону Соран, даже обещая себе больше никогда ее не видеть, воспоминания о времени, проведенном вместе с ней, все еще ярко всплывали в его снах.

И каждый раз, когда накатывали воспоминания, Синвон хватался за меч, который теперь держал в левой руке. Он решил начать все заново.

Ненависть к бесполезной правой руке усиливалась, но левую руку приручить оказалось не так просто. А Соран оставалась в его сердце, как незаживающая рана, из-за чего ему становилось еще больнее и физически, и душевно.

Не говоря ни слова, они с Тосоком одновременно тяжело вздохнули и подняли чаши. Тосок вытер рот ладонью и осторожно спросил:

– Что же случилось с вашей рукой?

Его взгляд скользнул к руке Синвона.

– Я ведь почти ничего не знаю о том дне. После того, как Чхунсок погиб…

Все в «Адальтане» сильно переживали, когда Синвон исчез без каких-либо объяснений.

Этот вопрос заставил Синвона помрачнеть еще больше.

– Похоже, теперь мне придется жить вот так, с неподвижной рукой.

– Что произошло? – спросил Тосок.

– Меня поразили отравленной иглой. Лекарь сказал, что яд парализовал мышцы плеча и теперь я не смогу пользоваться рукой.

– Значит, восстановить ее невозможно?

Синвон на мгновение задумался. Лекарь упомянул, что есть крохотный шанс: если случится сильное потрясение, нервы могут восстановиться. Но Синвон не хотел цепляться за призрачную надежду и жить остаток жизни в ожидании чуда. Еще меньше он хотел давать такую надежду окружающим.

– Грустно, наверное. Вы же воин, привыкший держать меч.

Синвон снова посмотрел на свою безжизненную правую руку.

– Гораздо труднее справиться с болью в сердце, чем с болью от потери руки.

Тосок решился задать еще один вопрос:

– Значит, вы отказались от госпожи Соран?

«Эти двое выглядели так, будто созданы друг для друга». Тосок прекрасно знал, что Синвон дорожил Соран больше всего на свете.

– Я пытался забыть ее, но так и не смог.

– Соран теперь придворная дама. А это значит, что она женщина Его Величества…

Синвон мрачно произнес:

– Но Его Величеству стоит быть начеку.

Тосок с изумлением взглянул на Синвона, в глазах которого словно вспыхнуло пламя.

Синвон поднял голову и посмотрел в сторону дворца.

– Я ждал слишком долго, чтобы отступить. Сдаваться я не намерен.

Теперь он крепко держал меч в левой руке.

* * *

Король Ли Хон резко проснулся, словно услышав решительные слова Синвона.

В последние дни чувство тревоги становилось все сильнее – быть может, из-за того, что исчезновение Синвона не выходило у него из головы.

Но почему сегодня он особенно остро ощущал отсутствие Соран? Может, потому, что накануне она так и не решилась рассказать ему о своем прошлом? Или же потому, что ее выражение лица во время их разговора оставило у него странное чувство беспокойства?

Он уже попросил Ким Сольрока утихомирить придворных, утверждая, что будет бороться за Соран. Однако он сам не знал, сколько еще сможет откладывать выбор королевы? Если Соран не изменит свое решение, то в конце концов ему придется жениться на ком-то другом.

Король бросил взгляд за окно. Полупрозрачные облака скользили по тонкому серпу луны. Осознав, что вряд ли сможет уснуть, Ли Хон решительно поднялся с постели.

Его взгляд упал на цветы, которые Соран развесила в его покоях. Они уже давно высохли. Ли Хон собрал их в небольшой букет. Впервые признаваясь Соран в чувствах, он сорвал первые попавшиеся цветы. А вот засушенный букет может сохраниться надолго, как память.

– Я прогуляюсь. Подготовьте все.

Представив, как Соран обрадуется этому букету, Ли Хон почувствовал, как его тревожные мысли на мгновение исчезли.

На следующее утро Соран, как обычно, проснулась у себя в покоях.

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь щель в окне, были удивительно яркими и красивыми, отчего казалось, что этот день совершенно не похож на беспокойную ночь, что осталась позади.

Соран открыла дверь и, выйдя на веранду, обо что-то споткнулась.

– Что это? Букет? Из засушенных цветов?

Взглянув на букет, она узнала цветы, которые недавно сорвала в саду и оставила сушиться в королевских покоях. Подняв голову, она заметила на песке перед домом пересекающиеся цепочки следов, словно кто-то долго ходил туда-сюда.

«Его Величество был здесь. Он принес этот букет», – подумала она, и ее сердце наполнилось радостью. Даже в ту ночь, когда она ворочалась, терзаясь тревогами, любовь Ли Хона оставалась неизменной, как солнечный свет, который окутывает все вокруг.

Соран решила отложить свои чувства вины и тревоги. Она поняла, что не может и дальше терзаться нескончаемым беспокойством.

Засушенные цветы были невероятно красивыми, и Соран захотелось сохранить их навсегда. Повесив букет в покоях, она долго не могла успокоить свое сердце, которое трепетало от радости.

Приближалось время утренней трапезы. Соран торопливо привела себя в порядок и побежала в королевские покои. Ее не волновало, что сегодня королю прислуживала другая служанка. Ее переполняло только одно желание – увидеть его прямо сейчас.

К тому времени, как Соран добралась до опочивальни короля, ему только должны были подать воду для умывания. Соран выхватила у одной из служанок лохань и как ни в чем не бывало вошла в покои.

Ли Хон выглядел немного сонным и готовился к началу нового дня. Он не ожидал, что Соран уже проснулась.

– Ваше Величество.

А? Ли Хон встрепенулся, услышав голос любимой. Он огляделся, пытаясь понять, откуда он доносится, и только тогда заметил Соран с лоханью воды.

– Когда ты успела войти?

На лице Ли Хона мелькнуло удивление, но уже через мгновение прояснилось, словно он получил неожиданный подарок.

– Оставьте нас, – приказал он служанкам.

Когда в комнате остались только они вдвоем, Соран без слов бросилась к нему и обняла.

– Что это вдруг?

– Я так скучала по своему возлюбленному, что не могла дождаться встречи.

– Ты нашла цветы? – догадался Ли Хон.

Прошлой ночью он не решился постучать, боясь потревожить ее сон, и оставил букет у дверей. Потом долго стоял перед ее покоями, прежде чем уйти.

– Просто я боялся разбудить тебя, и… – начал объяснять он, но договорить не успел.

Соран накрыла его губы своими. На лице ее сияла солнечная улыбка. Крепко прижавшись к нему, Соран продолжала осыпать своего короля поцелуями.

Она была тронута его предупредительностью, и сердце ее переполнялось нежностью.

– Разве ты не говорила, что мы должны соблюдать приличия? – слабо запротестовал король Хон, ловя лицо Соран в свои ладони, чтобы остановить.

– Но мне так хорошо! Очень хорошо, – сказала Соран и снова обняла его так крепко, будто не хотела отпускать ни на миг. – Я люблю вас, Ваше Величество!

В последний раз король Хон слышал от Соран эти слова, когда приготовил для нее утреннюю трапезу.

Они звучали так сладко, будто были пропитаны медом. Глядя на Соран, он видел сотканную из света богиню.

– Иди сюда.

Ли Хон снова притянул ее к себе и увлек в глубокий поцелуй. Но этот поцелуй отличался от предыдущих: в него король вложил всю страсть, что хранил внутри.

Ли Хон мягко уложил Соран на постель. Его поцелуи были настолько головокружительными, что она не могла сосредоточиться. Каждое прикосновение пробуждало в Соран чувства, о которых она даже не подозревала.

Несмотря на то что она отвергла предложение стать наложницей, ей не удалось избежать чар, исходящих от Ли Хона. Его страсть, казалось, полностью овладела ее разумом.

Но вдруг он неожиданно остановился.

– Увидимся вечером.

– Что?

«Ваше Величество, как вы можете так внезапно все прервать?»

Соран слегка отстранилась и приподнялась, пытаясь понять, что происходит.

– Встретимся в саду, – спокойно сказал король, будто ничего не случилось, и начал готовиться к тому, чтобы отправиться в кабинет.

«Он правда уходит? Прямо сейчас?» Поведение короля казалось совершенно необъяснимым.

– Ваше Величество…

Соран была совершенно сбита с толку. «Он что, играет со мной?» – подумала она, чувствуя, как горят ее губы. Ей казалось, что теперь все перевернулось с ног на голову и она больше не контролирует ситуацию.

Она недоумевала, почему Ли Хон, только что наполнивший ее сердце и тело жаром, вдруг решил оставить ее. «Почему? Почему он так поступает?»

* * *

Оставив Соран, король Ли Хон быстрым шагом направился в сад.

– Сегодня. Все должно быть закончено сегодня!

В одном из уголков сада строили оранжерею. Именно для того, чтобы проверить ход работ, Ли Хон и покинул свои покои в такой спешке.

– Как можно закончить все за один день? – удивленно спросили мастера.

Переместить уже цветущие розы из других частей сада в оранжерею было нетрудно, но завершить работу за один день все равно казалось невозможным.

Ли Хон беспокойно ходил туда-сюда, осматривая место будущей оранжереи.

– Эти распустившиеся цветы такие красивые. Надеюсь, они не завянут к вечеру. Да, сегодня все пройдет идеально.

– Ваше Величество, к чему такая спешка? – осторожно спросил главный евнух, заметив, как король нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

– Сегодня вечером я хочу выпить здесь вина.

«А, так это ради вина», – подумал евнух. Перенести столик для вина в сад к вечеру не составит труда, и евнух почтительно склонил голову.

– Но нужно подготовить еще кое-что, – добавил Ли Хон.

– Что именно, Ваше Величество?

Ли Хон огляделся по сторонам, словно боясь быть услышанным, и жестом подозвал евнуха следовать за собой.

Он привел его в небольшой деревянный домик, спрятанный в оранжерее. Это был уютный уголок, наполненный цветочным ароматом. Из окна открывался живописный вид на садовый пруд.

«И когда Его Величество успел спроектировать это место?» – подумал евнух, удивленно взглянув на короля.

Заметив его реакцию, король слегка смутился и спросил:

– Могу я попросить всех здесь присутствующих сохранить мою тайну?