«Негодница! Как ты посмела пролить кровь короля?! За это я украду у тебя поцелуй!»

Он быстро вытер кровь платком и, прикрыв лицо букетом цветов, наклонился к Соран и накрыл ее губы своими. Поцелуй был мимолетным, но он все же успел почувствовать аромат ее губ. Какие бы цветы Соран ни съела, губы ее источали сладость – такую манящую, что даже короткий поцелуй оставил после себя томительную жажду большего.

– Вот теперь цветочный сок наконец-то стерся, – пробормотал он, самодовольно улыбаясь.

Соран, смущенно закусив губу, выглядела настолько очаровательно, что Ли Хону захотелось наказать самого себя за свое обещание держаться в рамках.

– Ваше Величество, а вы знаете, как сушить цветы? – спросила она голосом, похожим на растаявшую карамель.

* * *

Тем вечером покои короля были заполнены цветами, которые Соран собрала в течение дня. Она объяснила, что если подвесить цветы вниз головками и сушить их до хруста, то они сохранят форму и будут еще долго радовать своей красотой.

Сушить цветы в королевских покоях? Для кого-то другого это было бы немыслимо, но с Соран все было возможно. Благодаря ее стараниям воздух в комнате наполнился тонким, приятным ароматом.

– Но зачем ты велела подготовить горячую воду? – спросил король Хон, озадаченно глядя на небольшой чайный столик.

Неужели они собираются пить чай без чайных листьев?

– Сейчас увидите, – ответила Соран. Она взяла чисто вымытые цветочные бутоны, положила в чашку и медленно залила их горячей водой. Спустя мгновение цветы в прозрачной чашке начали распускаться, словно оживая у них на глазах.

Хон смотрел на происходящее с благоговейным восторгом. Зрелище завораживало.

– Как вам? Красиво, правда?

– Откуда ты вообще все это знаешь?

– Неужто вы забыли, какой я разносторонне начитанный человек? – с улыбкой ответила Соран. – Это, Ваше Величество, называется цветочный чай.

Соран разлила цветочный чай по двум чашкам и передала одну Хону. Они молча наслаждались ароматом и вкусом напитка. Исходящее от него тепло разливалось по всему телу, и казалось, будто цветочный аромат проникает в каждую клеточку. На лице короля Хона расцвела теплая улыбка.

– Ах, как можно быть такой прелестной?

Поставив чашку, он внезапно притянул Соран к себе и обнял, будто больше не мог сдерживаться.

Затем последовал легкий, но чувственный поцелуй. Казалось, король пытался ощутить вкус чая, оставшийся на ее губах. Он долго наслаждался теплом ее прикосновений.

– Ваше Величество, вы помните нашу договоренность? – тихо напомнила Соран, слегка отстранившись, чтобы не дать ему углубить поцелуй.

– Договоренность? О какой договоренности речь? – спросил король Хон, притворяясь, что ничего не понимает.

– О том, что мы будем соблюдать приличия.

– Не понимаю, о чем ты. Цветочный чай оказался настолько сладким, что я просто хотел забрать его остатки с твоих губ. Хотя постой-ка… кажется, на кончике языка еще осталось немного…

С этими словами он вновь наклонился к Соран и нежно поцеловал. Соран со смехом попыталась отстраниться, но вскоре ответила на поцелуй, закрыв глаза. Казалось, счастье, подобное цветам в этом чае, расцветает в их сердцах.

Разорвав поцелуй, они долго смотрели друг другу в глаза, словно не веря, что их любимый человек действительно находится рядом.

– Сегодня такая хорошая погода. Может, откроем окно и посмотрим на звезды? – тихо предложил Ли Хон.

Они открыли окно, но внезапно подул холодный ветер, и Ли Хон быстро накинул на них с Соран толстое одеяло. Согревшись в объятиях короля, Соран снова ощутила блаженное счастье. Разглядывать звезды, указывая друг другу на яркие точки на темно-синем небе, и шептаться о разных мелочах оказалось удивительно веселым занятием.

Вдруг, словно вспомнив что-то важное, король Хон спросил:

– Соран, я давно хотел задать тебе один вопрос…

Она подняла на него свои большие, как у олененка, глаза.

– Как прошло твое детство?

На мгновение ресницы Соран задрожали. Вопрос казался естественным – ведь всем хочется знать прошлое того, кого любишь. Однако Соран не нашла что ответить. Когда-то она солгала Синвону, сказав, что выросла в нищете. А теперь… теперь она растерялась.

Наконец, слегка запинаясь, она все же ответила:

– Я росла в теплых объятиях своей матери. Она была очень мудрой женщиной. Я совсем на нее не похожа.

Соран вспомнила свою покойную мать, госпожу Ким. Одно лишь слово «мать» заставило глаза тут же наполниться слезами. В памяти всплыли времена, когда она была Е Хёнсон, окруженная безграничной материнской любовью. Эти воспоминания жгучей болью отозвались в сердце.

– Нет-нет, порой я поражаюсь твоей сообразительности. Мне кажется, что пошла в свою мать, – сказал Ли Хон, задумчиво глядя на нее.

В его глазах светилось неподдельное любопытство. «Как выросла моя возлюбленная? Какой была ее жизнь?» Эти вопросы терзали его душу.

– Судя по всему, в детстве ты жила в достатке. Как же получилось, что ты стала странствующей гадалкой?

Этот вопрос застал Соран врасплох. Правда была в том, что после смерти родной матери на ее место пришла мачеха, которая выгнала Соран из дома. Оказавшись на грани гибели, она была спасена стариком Кэи. Так и начался ее путь гадалки. Но Соран не могла об этом рассказать. Поэтому, потупив взгляд, она пробормотала:

– Просто однажды я открыла в себе дар предвидения.

Раньше она могла без зазрения совести лгать и легко выдумать что угодно, но больше ей не хотелось лгать Ли Хону.

– Правда? И каково это – почувствовать в себе дар?

Вопросы продолжали сыпаться один за другим, и Соран просто замолчала. В прошлом она бы привлекла всю свою изобретательность, чтобы дать ему ответ, но теперь все, что ей оставалось, – это уклончиво менять тему.

– Давайте не будем говорить о моем даре, – тихо произнесла Соран. – Ведь именно из-за него я не могу родить вам наследника.

После ее слов лицо Ли Хона омрачилось. Его слегка задело, что Соран, которая обычно щебетала, словно птичка, теперь избегала говорить о себе.

– А как прошло ваше детство, Ваше Величество? – заметив перемену в его настроении, Соран поспешила сменить тему.

– Ужасно, – коротко бросил король Хон.

Его лицо вновь посуровело. Видимо, у него тоже были воспоминания, которые он предпочел бы забыть.

– Мое прошлое насквозь пропитано предательством. Из-за измены близкого человека мне даже пришлось взять в руки меч.

Меч? У Соран задрожали губы. Несмотря на то что король говорил не о ней, у нее по спине пробежал холодок.

– Именно поэтому для меня нет ничего важнее доверия, – продолжил Ли Хон. – Мне отвратительно даже само слово «предательство». Хочешь, расскажу?

* * *

Наступил следующий день.

Король Ли Хон еще до рассвета отправился в кабинет, чтобы разобраться с накопившимися делами. Оставшись одна, Соран прибралась в королевской опочивальне и направилась к себе. Луна еще не успела скрыться за горизонтом, и ночной воздух был настолько холодным, что пронизывал до костей.

Вернувшись в свои опустевшие покои, она легла на холодную постель. На душе было пусто, словно в груди зияла огромная дыра.

«Из-за предательства близкого человека мне пришлось взять в руки меч».

Слова, сказанные Ли Хоном накануне вечером, вновь всплыли в ее памяти.

В детстве, когда его старший брат Ли Сок, который изначально должен был унаследовать трон, начал слабеть из-за болезни, многие придворные переметнулись к Ли Хону, видя в нем нового наследника. Но всякий раз, как состояние Ли Сока улучшалось, они, словно перелетные птицы, меняли свое мнение, возвращаясь на сторону старшего брата. Это предательство вызывало у Ли Хона отвращение.

Именно поэтому он почти не доверял словам придворных и находил утешение только в своей супруге, наследной принцессе Ан. Однако после ее смерти он остался в полном одиночестве и долгое время не мог никому доверять.

«Больше всего он ненавидит предательство».

Теперь Соран поняла, почему он так разозлился, узнав о ее намерении покинуть дворец.

Но ведь она столько раз лгала ему! Что будет, если он узнает? От одной лишь мысли тело пробирал озноб, а сердце болезненно сжималось.

Под тяжестью гнетущего чувства вины Соран никак не могла уснуть, сколько бы ни ворочалась с боку на бок. Так она просидела в одиночестве в темноте своей комнаты, пока не забрезжил свет нового дня. Лишь к тому времени, когда небо стало белеть, ей удалось задремать.

Во сне перед Соран предстал тот, кто вызывал у нее другое чувство вины, – Ли Синвон.

Она вновь оказалась на том самом месте, где видела Синвона в последний раз. Он поворачивался к ней спиной и уходил. Если бы она последовала за ним, то, быть может, смогла бы узнать, что случилось с его правой рукой. Этот вопрос по-прежнему камнем лежал на сердце.

Во сне Синвон все также стоял к ней спиной. Соран отчаянно пыталась позвать его по имени, но по какой-то причине не могла издать ни звука. Ее ноги будто приросли к земле, она не могла сделать ни шага, чтобы приблизиться к нему. Вопрос, который она хотела задать, жег ее душу: «Что с твоей рукой?»

В следующий миг Синвон обернулся, и Соран увидела лицо, по которому так скучала. Но его рука… ее не было. Пустой рукав колыхался на ветру, как белое знамя.

Синвон был воином, правой рукой он держал меч… Осознание пронзило ее грудь острой болью, столь явственной, что даже во сне она казалась настоящей. Ее сердце словно разбилось на тысячи осколков.

Когда она резко открыла глаза, солнечный свет уже мягко струился в ее комнату. Был полдень. Щеки и ворот ее одежды были влажными от слез. Стараясь сдержать подступающие к горлу рыдания, Соран рассеянно уставилась на солнечный луч, пробивающийся в комнату.

Она скучала по Синвону. Скучала так сильно, что сердце разрывалось. Чувство это отличалось от любви, которую Соран испытывала к королю Ли Хону, но от того тоска не становилась менее болезненной. Соран искренне желала, чтобы Синвон не страдал.

Холодный ветер пронесся по комнате, и Соран смахнула оставшиеся слезы. Покои, где она раньше жила вместе с госпожой Чхве, теперь казались слишком просторными и пустыми.

* * *

Однако не одна Соран скучала по близкому человеку, которого потеряла. Главный евнух тоже сидел в своих покоях, затерявшись в мыслях, которые занимала исключительно госпожа Чхве.

Пока она была рядом, он даже не осознавал, насколько она ему дорога. Но стоило ей уйти, как оставленная ею пустота оказалась всеобъемлющей. Чем больше времени проходило, тем сильнее становилась тоска по ней.

Однако, как бы сильно главный евнух ни скучал по госпоже Чхве, у него не было никакой возможности связаться с ней, если она сама не подаст весточку. Скорее всего, сейчас она бродила по горам и полям в поисках своего мужа. Отправить людей, чтобы связаться с ней, было бы непросто.

Именно в этот миг евнуху передали письмо.

«Не может быть…»

Неужели долгожданное послание от госпожи Чхве?

Главный евнух торопливо развернул листок, и у него на лице появилось удивленное выражение.

Письмо было от Ли Синвона.

* * *

– Синвон прислал письмо? – взгляд короля Ли Хона вспыхнул от неожиданной новости.

Сегодня Соран не работала, и король до позднего часа сидел в библиотеке за книгами.

– И что он пишет?

– Сообщает, что у него все в порядке. Сейчас он продолжает расследовать дело о похитителях невест и поддельной принцессе.

– Вот как? Надеюсь, у него есть успехи. Как его здоровье? Все ли в порядке?

У короля не выходила из головы их последняя встреча с Синвоном – он не мог забыть о том, как безжизненно висела его раненая рука.

– Об этом он не упомянул.

«Не упомянул?»

Ли Хон нахмурился, сердце кольнула тревога.

– Свяжись с тем, от кого пришло письмо, и обязательно спроси, что с его плечом и рукой.

– Да, Ваше Величество.

Главный евнух уже собирался уходить, как внезапно обернулся и спросил:

– Сообщить ли эту новость Соран? Что Синвон прислал письмо?

Сообщить Соран о том, что Синвон жив и здоров? Король Ли Хон задумался, стоит ли делиться этой новостью, но потом решительно покачал головой.

– Нет. Возможно, ты этого не понимаешь, но я все еще боюсь Синвона.

«Боюсь? Это было неожиданное признание».

– Даже после того, как он покинул дворец, его присутствие все еще ощущается. Это меня пугает. Думаю, Соран тоже его ощущает.

В глазах Ли Хона мелькнула тревога.

– Я уже потерял любимую женщину и долго хранил ее в сердце, считая, что в ее гибели виноват я. Но знаешь, что страшнее осуществленной любови? Неосуществленная. Потому что она все еще может стать реальностью.

– Понимаю, Ваше Величество.

– Страшнее любви и сильнее ее только тоска. Она настолько могущественна, что способна на многое. Взять хотя бы госпожу Чхве, которую тоска заставила покинуть дворец.

Главный евнух тяжело кивнул.

– Думаю, Соран не исключение. Я боюсь говорить ей о Синвоне.

– Но ведь Соран уже стала вашей избранницей?

– И все же я не могу избавиться от этого недостойного чувства соперничества. Не говори Соран о письме Синвона.

Ли Хон замолчал, но его мысли продолжали блуждать. Если Синвон и Соран когда-нибудь встретятся вновь… Если это случится… тогда Синвон не отпустит ее.

Той ночью Ли Хону не давало покоя гнетущее предчувствие.

И, как оказалось, предчувствие его не обмануло.