Воспользовавшись случаем, главный евнух схватил главную придворную даму за руку и увел к ограде во дворе.

– Что все это значит? Вы решили покинуть дворец?

Той, чье имя неожиданно оказалось в списке выдворяемых из дворца служанок, была не кто иная, как госпожа Чхве.

– Вы действительно хотите уйти?

– Отпустите меня, кто-нибудь может нас увидеть.

– Вы правда согласились покинуть дворец?

По ее застывшему выражению лица он сразу все понял. Да, она действительно решила уйти.

В этот миг главному евнуху показалось, будто ночное небо раскололось и обрушилось на него. Он и представить себе не мог, что она исчезнет из его жизни.

– Почему вы хотите уйти? Вы провели здесь столько лет!

– Я должна найти мужа и сына, которых когда-то оставила.

У евнуха перехватило дыхание. В отличие от других придворных дам, госпожа Чхве вошла во дворец замужней женщиной, и у нее действительно остались муж и сын. Евнух знал, что она скучает по ним. Знал, что связь с ними была давно утрачена. Но никак не ожидал, что госпожа Чхве действительно покинет дворец…

– Я очень благодарна вам за все, что вы для меня сделали.

Эти слова вызвали у него горечь. Он не хотел их слышать.

– Вы действительно не можете остаться?

– Если я останусь, разве что-то изменится?

И правда. Евнух и придворная дама… Они никогда не смогут быть вместе. Более того, главный евнух и главная придворная дама должны служить примером для всех придворных. Любой слух о них стал бы огромным позором для всего дворца.

– Но я не могу отпустить вас.

Он крепко сжал ее руку.

– Останьтесь во дворце. Пусть все останется, как есть. Будем жить, как жили, каждый день спорить о мелочах, заботиться о государе, не отдаляясь друг от друга, но и не становясь ближе.

Но даже полный боли голос евнуха был не в силах заставить госпожу Чхве изменить свое решение.

– Моя тоска превратилась в камень, что лег мне на сердце. Пусть я и порвала все связи, придя во дворец, но так и не смогла вычеркнуть мужа и сына из памяти.

– Но ведь прошло столько лет… быть может, вы никогда не сможете их найти…

– Даже если так, я должна снять этот груз с сердца.

– Вы правда хотите уйти? Несмотря ни на что?

Несмотря на все его мольбы, госпожа Чхве была непреклонна. Если она покинет дворец, сможет ли он когда-либо увидеть ее снова? Ответ был почти очевиден – скорее всего, нет.

– Я кое-что должен вам сказать.

Собравшись с духом, евнух заговорил решительным, почти трагическим тоном. Он собирался наконец озвучить слова, которые так долго хранил в своем сердце. Слова, которые могли бы удержать ее, если бы она их услышала.

Однако…

– Я не хочу ничего слышать, – остановила его госпожа Чхве, не дав сказать ни слова. Что бы это ни было, она знала, что это неизбежно нарушит дворцовые порядки.

– Думаю, нам стоит закончить здесь. Вот и все, что у нас может быть.

– Все из-за того, что я евнух, верно?

Она испуганно замотала головой:

– Нет, вовсе нет!

– А если бы я был обычным мужчиной?

Главный евнух опустил голову, словно сломленный под грузом мыслей. Госпожа Чхве встряхнула его за плечи, повторяя, что все не так, но его голос стал тихим, едва слышным:

– Простите. За все простите. Простите, что не смог позаботиться о вас лучше, не смог быть вам опорой.

– Нет, это не ваша вина. Мы ведь изначально не могли быть вместе.

Сжав ее руки, он произнес с твердостью, словно давая себе обещание:

– Когда запрет на браки будет отменен, я найду вас. Неважно, буду ли я в это время во дворце или за его пределами, но я обязательно найду вас.

– Но тогда я, скорее всего, буду жить с мужем.

– И все же я должен вас увидеть. Хотя бы раз. Пожалуйста, помните об этом обещании.

Их судьбы были предопределены: они не могли быть вместе. Госпожа Чхве не могла сказать ни слова и, в конце концов, отвернулась и сделала шаг прочь.

Страх обжигал ее. Она боялась всего – решения покинуть дворец, необходимости отвернуться от человека, который так отчаянно пытался ее удержать. Она боялась будущего. Найдет ли она когда-нибудь мужа и сына? Сможет ли начать новую жизнь? Она не знала. Она не могла предсказать ничего, даже ближайшего будущего.

Мысль о том, что она оставляет Соран, тоже не давала ей покоя. Соран, столь неопытная и нуждающаяся в поддержке, всегда находилась под ее опекой. Теперь госпожа Чхве должна была покинуть ее.

Боль в груди стала невыносимой. Но она знала: ей нельзя держаться за прошлое. Если придворная дама однажды покидала дворец, то вернуться больше не могла. Все, что ей оставалось, – идти вперед, несмотря на боль и сомнения.

* * *

Тем временем из покоев Соран доносились самые разнообразные звуки.

– Ваше Величество, так нельзя!

«Что именно нельзя?»

Ее кокетливый голос только разжигал любопытство.

– Что значит «нельзя»? Ты моя женщина, а это мой дворец.

– Вы должны соблюдать приличия.

– Даже если я останусь здесь на ночь, кто осмелится меня упрекнуть?

– Но здесь не подобает так себя вести…

Король Ли Хон и Соран препирались прямо на постели. Король обосновался рядом и твердо заявлял, что не собирается уходить.

– Почему вы оставили свои просторные и удобные покои и пришли сюда, в мою тесную комнату?

– Потому что там нет тебя.

– Ну правда, хоть в выходной дайте мне отдохнуть.

– Нет. Сегодня я буду спать здесь.

«Ах, да что ж такое!»

– Я хочу быть там, где витает аромат моей возлюбленной. И что же тут такого, что ты все время споришь? – ответил король Хон с невозмутимым видом.

Соран поднесла указательный палец к губам, словно пытаясь приструнить капризного мальчишку, и произнесла:

– Тогда обещайте, что ничего… ну, ничего такого не случится.

– Ничего такого? О чем это ты?

– Я живу вместе с госпожой Чхве. Непозволительно, чтобы здесь случилось что-то неподобающее.

От этих слов лицо Хона вспыхнуло, словно спелый помидор.

– Неподобающее? Да я семь – семь! – лет сохранял воздержание! Я, между прочим, крайне добродетельный мужчина!

– Но почему тогда вы так разволновались?

– Раз-разволновался?! Я? Я вообще не волнуюсь! – выпалил он, но запнулся, что выдало его еще больше.

С шумным вздохом он притянул Соран к себе.

– Вот так. Просто сиди спокойно.

Король с победоносным выражением лица заключил ее в объятия, и вид у него был настолько довольный, что Соран не выдержала и рассмеялась.

– Опять смеешься? Почему ты все время смеешься?

– Потому что мне хорошо, – улыбнулась она.

Она пыталась сдержаться, но губы все равно предательски дрожали от смеха.

– Мне правда хорошо. Очень-очень.

– Ха! Признайся, ты рада, что я здесь, – поддразнил Ли Хон, крепче прижимая Соран к себе.

В его объятиях она ощущала, будто парит в воздухе. Ее грудь наполняло невыносимо-волнующее ощущение, как будто кто-то рассыпал там все сладости мира. Казалось, что ее возлюбленный Хон – это самое лучшее, что могла сотворить природа.

Каждый вдох и выдох становился сладким, и Соран тихо закрыла глаза. Ей хотелось удержать это счастье, не выпуская его ни на мгновение, заснуть в его теплых объятиях и мечтать, что это счастье продлится вечно. Она хотела раствориться в этой нежной любви.

Через некоторое время Ли Хон приоткрыл глаза.

Соран уже крепко спала, и дыхание у нее было легким, как у птенчика.

Король Хон смотрел на нее и снова мысленно возвращался к поцелую, который все еще ощущал на губах.

Он поверить не мог, что Соран здесь, рядом с ним. Та самая Соран, которая была готова покинуть дворец, которую он подозревал в чувствах к Синвону, теперь раскрыла свое сердце ему и безмятежно спала у него на груди.

Время, когда король страдал, не в силах забыть свою покойную супругу, казалось теперь каким-то далеким сном. Эти воспоминания постепенно вытеснялись днями, проведенными с Соран: их теплыми спорами и игривыми препирательствами, которые приносили ему искреннюю радость.

Происходящее казалось Ли Хону нереальным. Чтобы убедиться, что это не сон, Хон поднял палец и аккуратно коснулся носа спящей Соран. Ощущение было настоящим.

Он опустил палец чуть ниже и легко коснулся ее сомкнутых губ. Ее губы, такие мягкие и чувственные, вызывали в нем сладкую дрожь. Он тихо наклонился и снова нежно поцеловал ее.

– Хм… – сонно промурчала Соран, словно маленький котенок, и шевельнулась. Похоже, она почувствовала прикосновение и машинально сложила губы бантиком. Она была настолько милой и очаровательной, что Ли Хон не удержался и снова поцеловал ее.

Даже во сне, словно интуитивно понимая, что это он, Соран чуть приоткрыла губы и ответила на поцелуй, делая его еще глубже. Она была так мила и прекрасна, что сердце Ли Хона переполнялось любовью. Ее крошечное лицо с идеально гармоничными чертами – глазами, носом, губами – заставляло его восхищаться ею снова и снова. Чем ближе он смотрел на нее, тем красивее и прелестнее она ему казалась.

Как он мог жить семь лет, не зная, что любовь может быть настолько сладкой и прекрасной? Как мог столько времени сдерживать свои чувства, отказывая себе в счастье?

Теперь он был полон решимости наверстать потерянные годы. Все, что он упустил, он восполнит с лихвой. Он будет любить Соран еще сильнее, еще нежнее.

Той ночью Ли Хон дал себе обещание: сделать все возможное, чтобы любить Соран всем своим существом.

* * *

Теплые солнечные лучи, скользящие по закрытым векам, заставили Соран приоткрыть глаза. Было утро. Яркое, ясное утро. Кажется, она проспала всю ночь в объятиях Ли Хона. Руки все еще помнили его тепло, но, повернув голову, она увидела, что место рядом пустовало. Она осторожно провела рукой по остывшей постели, где он лежал, как будто пытаясь найти следы его присутствия.

– Соран.

Знакомый голос прозвучал прямо за спиной. Она быстро обернулась и увидела короля, который сидел перед маленьким столиком.

«Он все еще здесь. Мой возлюбленный».

– А это что такое? – спросила она сонным голосом, все еще не полностью проснувшись.

– Завтрак, конечно.

Завтрак? Король приготовил для нее завтрак? Соран быстро вскочила и села напротив него.

– Ваше Величество, вы сами приготовили для меня завтрак?

На лице короля Хона появилась улыбка, которая могла бы растопить любое сердце и заставляла поверить, что с этим человеком можно смело связать свою жизнь.

– Разве я, король этой страны, не могу приготовить завтрак для своей возлюбленной?

– Ваше Величество…

– Хм. Рано благодарить. Это всего лишь рисовая каша. Она идеально подходит для завтрака.

Белый дымок поднимался над тарелкой с рисовой кашей, аккуратно выложенной в зеленые керамические миски.

– А это…

Соран замерла, раскрыв от удивления рот.

– Юкхве.

Юкхве? Сырое мясо? На завтрак? В этот миг Соран поняла, насколько прекрасно быть возлюбленной короля этой страны.

– Юкхве на завтрак? Как вам это вообще пришло в голову?

– Ну разве это не твое любимое блюдо? С утра оно особенно поднимет тебе настроение.

О да, настроение действительно поднялось. Глаза Соран засияли, как у щенка, который увидел свое любимое лакомство.

– Ваше Величество-о-о-о! – воскликнула она и кинулась обнимать короля. – Люблю!

Что? Любит? У Ли Хона вырвался хриплый смех, словно из него внезапно выпустили весь воздух.

– Не ожидал услышать это сейчас.

Соран впервые заговорила о любви. Правда, было неясно, к кому были обращены эти слова – к нему или к юкхве.

– Я правда вас люблю! – с веселым визгом ответила Соран и принялась тереться лицом о его щеку.

Соран была уверена: любить этого мужчину – одно из лучших решений в ее жизни.

– А вы сами не будете есть, Ваше Величество?

– Мне достаточно смотреть, как ты ешь.

– Значит, если я поем досыта, вы тоже почувствуете сытость?

Соран игриво прищурилась, но затем с выражением решимости взяла палочки для еды. Конечно же, они первыми потянулись к юкхве.

Мягкая, но упругая текстура, хрустящие нотки и насыщенный вкус мяса… Что еще нужно для счастья? Вот оно, настоящее счастье. Соран закрыла глаза, смакуя каждый кусочек, и даже довольный замычала.

Одна ложка каши, три палочки с юкхве. Одна ложка каши, пять палочек с юкхве. Ее любовь к мясу была неизменной и всеобъемлющей.

«Она девушка или щенок?» Улыбнувшись, Ли Хон протянул руку и ласково погладил ее по голове. Наблюдая за тем, как она ест, он не смог удержаться от улыбки – настолько милой была Соран.

Когда тарелки были опустошены, сытая и счастливая Соран снова бросилась к Ли Хону. Лицо ее светилось.

– Ваше Величество, вам обязательно идти на утренний совет? – спросила она лукаво.

Что это за особая нежность, которая появляется у нее после юкхве?

– Если говорить о моем настоящем желании…

Ли Хон снова крепко прижал Соран к себе. Он хотел только одного – провести весь день, обнимая ее и не думая ни о чем другом.

– Я хочу быть только рядом с тобой.

– Нет, я имею в виду…

Но не успела она договорить, как король Хон наклонился и запечатлел на ее губах поцелуй. Ему не хотелось уходить, он хотел оставаться с ней, чувствовать ее тепло.

– Я хотела сказать, что вам следует пойти на утренний совет, принять правильные решения и вернуться, – уточнила Соран.

Но заведенного Ли Хона невозможно было остановить. Он обнял ее еще крепче, продолжая одаривать глубокими поцелуями, словно не мог насытиться.

– Ваше Величество, вам правда пора идти, – мягко, но настойчиво сказала Соран, слегка похлопывая его по щеке, словно приводя в чувство. – Примите правильные решения для народа и возвращайтесь, как подобает королю. Разве это не ваш долг как правителя?

Она улыбнулась ему очаровательной улыбкой, от которой у него чуть не помутился рассудок. Эта улыбка делала его совершенно беспомощным. Ему казалось, что она намеренно дразнит его, чтобы оставить в сладком смятении.

Ему было почти невыносимо выпускать ее из своих объятий.

– Идите уже, Ваше Величество. Вас ждут дела, – сказала Соран и слегка подтолкнула его в сторону двери.

– А можно еще один поцелуй, напоследок? – спросил он, словно ребенок, выпрашивающий конфету.

Соран словно в последний раз обвила короля Хона руками, прижалась к нему и нежно поцеловала в щеку.

– Всегда учитывайте чувства своего народа, Ваше Величество. Поставьте себя на их место, подумайте еще раз, а затем еще. Тогда вы ясно увидите, что именно следует сделать, – сказала Соран уверенно, но мягко.

«Ах, моя возлюбленная. Как же красиво и ясно ты говоришь». Ли Хон не хотел уходить, и каждый шаг давался ему с трудом.

– Когда закончите дела, я буду ждать вас в покоях. Идите уже.

Воздух между ними, казалось, был пропитан сладостью, словно превратился в мед. Ли Хон понимал, что будет думать о Соран весь день, чтобы выдержать часы разлуки.

Однако, войдя в тронный зал, он сразу почувствовал напряженную атмосферу. Что здесь происходит?

– Почему у вас такие мрачные лица?

– Ваше Величество, до нас дошла новость, – начал один из чиновников.

– Какая еще новость?

– Говорят, Ваше Величество снова сблизился с женщиной.

«Что? Уже пошли слухи?»

– В таком случае больше нельзя медлить, Ваше Величество. Мы до сих пор откладывали выбор королевы только потому, что вы не проявляли к женщинам интереса.

– Что?!

– Мы настаиваем на проведении выбора королевы, Ваше Величество, – почти хором заявили чиновники.

– Народ живет без королевы уже семь лет!

– Пустующий трон должен быть наконец занят!

– Мы умоляем вас, отмените указ о запрете на браки и начните отбор.

Голоса звучали так настойчиво и единогласно, что король Хон серьезно встревожился. Чтобы отменить указ о запрете на браки, новой королевой должна была стать не Соран, а другая женщина. Но если так, то что же делать?!