– Но ведь вы уже владеете всем? И этой страной, и этим дворцом, и всем народом?

– Из-за того, что я не смог обрести ту единственную, кого любил, я не смог по-настоящему владеть ни страной, ни дворцом, ни народом. Ты ведь знаешь, как тяжело мне было после смерти супруги и как сильно Соран изменила меня.

– Когда я понял, что могу умереть, я думал только о Соран.

Представив, как Синвон, несмотря на тяжелую рану, думал лишь о Соран, король Хон почувствовал, как внутри болезненно кольнуло.

– Тогда я осознал, что Соран – та, за которую я готов отдать свою жизнь.

Ли Хон понимал, что чувства Синвона столь же важны, как и его собственные, но сердце его разрывалось от этой мысли, словно кто-то ударил прямо в грудь.

– Даже стоя на грани смерти, я хотел жить ради нее, – продолжал Синвон, в его голосе слышалась истинная боль, как будто каждое слово кровоточило.

Однако Ли Хон знал, что должен оставаться хладнокровным. Как бы сильно Синвон ни любил Соран, он не мог отдать ее.

– Соран сказала, что не может ответить тебе взаимностью.

Эти слова ранили Синвона сильнее, чем отравленная игла. В его глазах на миг вспыхнуло пламя боли и гнева.

– Ты подал прошение об отставке. Если тебе так тяжело, ты можешь покинуть дворец.

«Значит, ему придется уйти? Покинуть дворец, где Соран и Хон останутся вместе?»

– Но умирать тебе не позволено. Как бы тяжело ни было, даже если ты полюбил женщину короля и осмелился просить отдать ее тебе, ты все равно остаешься моим подданым и моим единственным другом.

Слова Ли Хона резали сильнее, чем боль в раненом плече.

– Ты не имеешь права распоряжаться своей жизнью. Ты это знаешь. Оставайся здесь. Я спасу тебя. Я не позволю тебе умереть.

Лицо Синвона становилось все бледнее. Соран, которая всегда находила в нем поддержку, не могла потерять его. Ради нее, такой доброй и ранимой, Ли Хон знал: Синвон не должен умереть здесь и сейчас. Он обязан был его спасти.

И в этот момент раздался пронзительный крик:

– Синвон!

Это была Соран. Переодевшись, она наконец добралась до них и увидела Синвона, теряющего сознание.

– Синвон, что случилось? Почему ты ранен? – воскликнула она, бросившись к нему.

– Соран, стой! Здесь может быть опасно… – попытался остановить ее Ли Хон, но она его даже не слышала. Увидев Синвона, распростертого на земле, Соран ничего вокруг не замечала.

– Очнись, Синвон! Ну пожалуйста, очнись! – она обхватила его, пытаясь встряхнуть.

Но взгляд Синвона становился все более тусклым. Он слабо улыбнулся. «Вот она, Соран… Та, которую я так жаждал увидеть…» Однако вопреки желанию еще хоть немного побыть с ней, он постепенно терял сознание.

– Синвон! Синвон! – отчаянные крики Соран разрывали тишину.

Но Синвон, потеряв последние силы, обмяк и рухнул на ее хрупкие плечи. Соран ощутила, как все внутри замерло, будто ее разум внезапно стал пустым, словно белый лист бумаги.

Синвон… Наш Синвон!

* * *

На рассвете, когда небо только начало светлеть, Ли Хон сидел с Соран в паланкине, направляющемся обратно во дворец.

Он не мог позволить, чтобы убитая горем Соран возвращалась вместе с остальными служанками, поэтому пригласил ее сесть рядом с собой.

Кап, кап, кап. Слезы безостановочно текли из ее глаз, падая на колени.

– Не волнуйся. Синвон будет в порядке, – мягко сказал Ли Хон.

Потерявшего сознание Синвона отправили в дом ближайшего лекаря. Его пульс был слаб, но он еще дышал. Лекарь уверил, что если быстро дать противоядие, то Синвон выживет.

Однако безопасность короля была важнее, и придворные настояли на срочном возвращении во дворец. Синвона пришлось оставить в Оньяне. Соран ничего не могла сделать. Ее переполняло чувство вины.

– Когда мы прибудем во дворец, позвольте мне вернуться в Оньян. Мне нужно убедиться, что с Синвоном все в порядке, – сказала она, глядя на Хона.

– Нет, – ответил Ли Хон твердо. – Как только первая помощь будет оказана, я пошлю за ним людей. Он будет доставлен во дворец и получит лечение у лучших придворных лекарей. Все будет хорошо, так что перестань плакать.

Соран вытерла слезы и взглянула на короля. Ей стало стыдно, что она позволила себе пролить так много слез перед ним, особенно из-за Синвона.

– Простите меня, Ваше Величество.

Но вместо того, чтобы рассердиться, король Хон с еще большей теплотой обнял Соран и мягко похлопал ее по спине.

– Твои переживания вполне понятны. Синвон был твоим защитником, а для меня – верным другом. Но теперь я уверен в одном: твое сердце больше не принадлежит Синвону. Оно принадлежит мне.

Соран подняла взгляд на Ли Хона. В его глазах она увидела непреклонную уверенность.

– Я доверяю тебе.

«Доверяю…» Соран сжала руки в кулачки. Да, он был прав. Теперь ее сердце целиком и полностью принадлежало королю.

Но где-то глубоко в душе зародилось чувство тревоги. «Ваше Величество так искренне доверяет мне… Смогу ли я оправдать его доверие?»

– Что для вас означает доверие?

– Это значит, что я никогда не буду тебе лгать. У меня нет ни причин, ни желания обманывать тебя.

Взгляд короля Хона светился искренностью. Он действительно не хотел ранить ее, не хотел разрушить то доверие, которое установилось между ними.

– Даже если ты назовешь белое черным или скажешь, что солнце заходит на востоке, то я все равно тебе поверю. Ты – моя возлюбленная, как я могу не поверить?

Эти слова звучали для Соран непривычно. Король доверял ей без оглядки, любил искренне, без капли сомнений, несмотря на ее недостатки. Но сможет ли Соран ответить ему тем же? Сможет ли любить его так же искренне, без лжи?

Ответ был, скорее, отрицательным.

Соран даже не могла назвать королю свое настоящее имя. Сердце разрывалось оттого, что она не могла быть с ним настолько честной, насколько он был честен с ней. Ли Хон считал, что любовь основана на доверии, но Соран не находила в себе смелости признаться в своем обмане. Она боялась, что правда разрушит все. «Если он обо всем узнает, его чувства ко мне исчезнут». Соран ненавидела себя за ту жизнь, которую вела прежде, когда обманывала людей. «Я не хочу больше лгать ему, но все, что я сделала, – это грех. Достойный наказания, достойный даже казни».

– Эта ничтожная девушка осмелилась полюбить Ваше Величество, – прошептала она, и горячая слезинка скатилась по ее щеке.

Соран обняла короля, который похлопал ее по спине, стараясь успокоить.

– Я боялась своей любви к вам, боялась оставаться рядом. Поэтому и хотела покинуть дворец. Но я решила. Я останусь рядом с вами, с тем, кого люблю.

В теплых объятиях Ли Хона Соран дала себе клятву:

– Я не уйду. Я останусь рядом с Вашим Величеством, пока это будет в моих силах. Даже если это станет грехом или превысит мои возможности, я больше не стану убегать, думая только о своих чувствах.

Она больше не будет трусливо сбегать, опасаясь будущего или того, что ее присутствие навлечет на короля беду. Если придется заплатить за свои ошибки, она будет готова принять наказание. Но предать доверие и любовь Ли Хона, отвернувшись от него первой, она не позволит себе никогда.

– От твоих слов на душе стало легче, – ответил Ли Хон, и на его лице расцвела яркая улыбка.

Он боялся ее решимости покинуть дворец. Боялся, что она однажды исчезнет. Но ее обещание оставаться рядом развеяло все тревоги.

«Теперь я буду верить в нее еще сильнее».

Король Хон твердо решил: они никогда не оставят друг друга. Ли Хон поклялся, что после того, как они с таким трудом нашли любовь, он сделает все, чтобы эта любовь длилась вечно.

– Я люблю тебя, Соран, – держа ее в объятиях, прошептал он одними губами, чтобы она не услышала. – Очень люблю.

* * *

– Господин Чхунсок… умер? – дрожащим голосом переспросила Хэён, будто не веря своим ушам.

Эта весть настигла ее в «Адальтане». Она была настолько неожиданной, что Хэён никак не могла поверить в случившееся.

Как? Как это возможно? Почему так внезапно?

Ее разум отказывался принимать эту новость.

– Госпожа Хэён, вы в порядке? – встревоженно спросил рядом стоявший Тосок, успевший подхватить ее, когда она пошатнулась.

В оцепенении Хэён открыла ящик своего стола и достала оттуда маленькую корзинку.

Чхунсок, который всегда казался таким самоуверенным и гордым, знал о ее любви к блестящим камушкам, и каждый раз, уходя на службу, он находил для нее гладкие камни и оставлял на ее столе. Без слов, без хвастовства – просто тихо оставлял подарок и уходил.

Теперь, глядя на корзинку с этими камушками, Хэён чувствовала, как ее сердце сжимается от боли. Да, она всегда радостно встречала его в «Адальтане», но смогла бы она когда-нибудь ответить на его доброту так, как он заслуживал?

Осознание того, что она не была достаточно внимательной к нему, обрушилось на нее всей тяжестью.

Слезы хлынули потоком. Правда о том, что Чхунсока больше нет, не укладывалась в голове. Ей казалось, что он вот-вот откроет двери «Адальтана» и непринужденной походкой войдет внутрь.

Тосок, стоя в стороне и наблюдая за плачущей Хэён, чувствовал, как у него тяжелеет на сердце.

Раньше она уходила с головой в свои любовные романы, потом все ее мысли захватил король Ли Хон, который спас ее от похитителя. А теперь она плакала о Чхунсоке.

Почему ее взгляд всегда устремлен в другую сторону, а не на тех, кто рядом? Почему он сам не находит смелости приблизиться к ней?

Нестерпимая боль терзала его душу. Потеря Чхунсока тоже стала для него тяжелым ударом, но теперь он понял, что больше не может медлить.

Ему нужно признаться Хэён в любви. Заставить ее заметить себя. Если и дальше тянуть, он будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Чхунсок так и не решился признаться Хэён в своих чувствах. Его преданная, но безмолвная любовь ушла вместе с ним. Тосок не хотел повторить его ошибку. Он должен был решиться, пока еще не стало слишком поздно.

* * *

Узнав, что Синвона доставили из Оньяна и что он проходит лечение у придворных лекарей, Соран без промедления направилась в лечебное крыло.

– Синвон, ты как?

В маленькой комнате, выделенной для исцеления, Синвон лежал в одиночестве. Стоило ему услышать взволнованный голос Соран, как лицо его сразу омрачилось.

– Синвон?

Но несмотря на ее заботливый тон, его голос, обращенный к ней, был колючим:

– Ты все еще считаешь нас друзьями?

Шагнув в комнату, Соран замерла, словно наткнувшись на острые шипы.

– Если тебе не нравится, я могу звать тебя «офицер Синвон».

Почувствовав напряженную атмосферу, Соран осторожно присела, наблюдая за его реакцией.

– Я больше не офицер, – отрезал он. – Я подал в отставку.

– Тогда, может, «брат Синвон»?

– Лучше будем чужими. Без имен, без обращений.

Голос Синвона звучал холодно, как лед. Это был совсем не тот Синвон, который всегда выслушивал ее с теплотой и пониманием.

– Как твое здоровье?

– Меня чуть не убили отравленной иглой.

Губы Соран задрожали, а из глаз вновь полились слезы. «Чуть не убили… Кто мог совершить такое?!»

– Не показывай мне свои слезы. Разве твое горе больше моего? – В его голосе звучала боль, копившаяся долгое время. – Мой самый близкий товарищ, мой верный друг… погиб, защищая меня.

Соран не знала, куда деть глаза. Да, Чхунсок умер. В Оньяне. Это была горькая правда, которую ничто не могло изменить.

– Он умер вместо меня, пока я, словно идиот, брел, думая только о тебе, – голос Синвона дрожал от ярости и боли. – Даже когда я почувствовал, как яд сковывает тело, я, болван, продолжал думать о тебе. Ты понимаешь, насколько жалким я себя сейчас чувствую?

– Синвон…

– Ты обещала. Обещала, что не будешь испытывать чувств к королю. Даже когда я спросил тебя, любишь ли ты его, ты сказала «нет».

Соран пыталась скрыть свои чувства к Ли Хону, боролась с ними, решила покинуть дворец, чтобы не быть рядом с ним. Но в итоге она осталась с королем, предав все данные Синвону обещания. И теперь она нанесла ему рану, более глубокую, чем отравленная игла.

– Так зачем ты снова приходишь ко мне? Зачем? Зачем бередишь мне душу, если все равно не собираешься принимать мои чувства? – голос Синвона дрожал от волнения, а уголки глаз повлажнели.

Он пытался сохранить суровость, но за этой маской железной решимости скрывались настоящие чувства, которые прорывались вместе со слезами.

– Почему ты все время сбиваешь меня с толку? Почему не даешь отпустить тебя?

«Должна ли она быть с ним строже? Скрыть свою растерянность и обрушиться на него с холодной решимостью?»

– Друг? Я не могу быть твоим другом. Уходи. Просто уходи.

«Стоило ли ей сейчас отвернуться от него? Просто молча уйти?»

Соран изо всех сил пыталась сохранить твердость, но на глаза наворачивались слезы. Она ненавидела себя за то, что довела такого доброго человека до отчаяния.

– Одно только твое присутствие уже было для меня благословением, Соран. Но теперь… – В его голосе появилась горькая усмешка. – Я больше не могу. Если ты не уйдешь, тогда исчезну я.

«Исчезнет? Что он имеет в виду?»

– Давай больше не будем встречаться.

С этими словами Синвон развернулся и, придерживая перевязанное плечо, покинул комнату, оставляя Соран одну.

Его движения были тяжелыми, а правая рука, несмотря на повязку, беспомощно висела.

Сердце Соран сжалось от дурного предчувствия. Неужели?..

Выйдя во двор, Синвон столкнулся с королем Ли Хоном, который явно его поджидал.

– Ваше Величество.

Ли Хон посмотрел на Синвона, и его взгляд тут же стал холодным и острым. Его внимание мгновенно привлекла безжизненная рука Синвона, беспомощно покачивающаяся в перевязи.