Понятия не имею, как Торран сумел все это провернуть, но валовские власти позволили нам взлететь и не попытались остановить. Возможно, императрица просто ждала, когда мы выйдем в открытый космос, чтобы прикончить без свидетелей, но я решила, что с этим разберусь, когда настанет время.

Изображение Валовии перешло на экраны, которые демонстрировали космос позади нас; впереди же простирались только звезды. Благодаря тому, что утром я встала поздно, мне не пришлось провести на ногах слишком много времени, но день все равно вышел напряженный. Я покрутила головой, разминая мышцы шеи.

Я все еще чувствовала безжалостную хватку телекинетика. Хэвил исцелил меня, так что это была фантомная боль, но он не мог стереть из памяти хруст моих собственных позвонков. Все прочее, что случилось во время боя, стало туманным и далеким, однако этот звук я хорошо запомнила.

Луна, почувствовав мое настроение, замурлыкала громче обычного. С момента нашего воссоединения на корабле она от меня не отлипала. Я с минуту ее гладила, потом взяла на руки и встала. Я вручила бурбу Ки, которая принялась ворковать с Луной так, будто они не видели друг дружку несколько недель.

Луна наслаждалась вниманием.

Я потянулась. Кожа зудела от беспокойства. Мне нужно было двигаться, а не сидеть здесь и смотреть, как Валовия уменьшается на экранах. По стандартному времени был всего лишь вечер, спать еще рано, даже если бы уровень адреналина схлынул настолько, чтобы я сумела заснуть. Я не доверяла императрице Непру и все ждала очередного сюрприза.

Нервничала не только я. На мостике было полно народу, хотя до первой червоточины оставалось почти полтора дня пути. Моя команда уже сняла валовскую броню, но команда Торрана свою по-прежнему носила. Я не знала, считать ли это дурным знаком или им просто удобнее в броне, чем в обычной одежде.

– Эли, вверяю мостик тебе. Я проверю, как дела у остальных, а потом приготовлю перекус для всех желающих.

– Мостик принял, – сообщил Эли. – Раз зашла речь о перекусе, голосую за печенье.

– О-о-о, да, пожалуйста! – сказала Ки, глядя на Луну. – До смерти хочется чего-нибудь сладенького.

Я ухмыльнулась.

– Посмотрим, что можно сделать.

Помахав им, я покинула мостик и направилась в отсек с каютами. Найло положили в каюте Хэвила на время выздоровления, чтобы медик мог присматривать за ним. На мой стук дверь открылась, и Хэвил улыбнулся мне со своей койки. Найло по-прежнему лежал без сознания.

– Все хорошо? – спросила я.

– Да, я чувствую себя лучше, – сказал Хэвил. – И Найло придет в себя, когда еще немного отдохнет.

– Хорошо. Дай знать, если что-нибудь понадобится.

Хэвил кивнул, и я помахала ему, прежде чем дверь закрылась. Я прошла чуть дальше по коридору и постучалась к Торрану. Я долго ждала, но никто не ответил. Меня охватило беспокойство, но Торран мог позаботиться о себе сам. Может быть, он пошел в лазарет вместе с Сиеном.

Я отправилась на камбуз, чувствуя, как урчит в желудке. Из-за смены времени и странных двойных восходов мой организм понятия не имел, который час, но стресс сжигал много калорий. Печенье – потрясающая идея.

Камбуз оказался не пуст. Торран и Сиен сидели за столом и ели то, что выглядело как макароны с сыром. Торран все еще был в доспехах, а Сиен, очевидно, принял ванну.

Когда Сиен увидел меня, он замер, его глаза стали огромными и испуганными. Я остановилась в дверях. Вместо того чтобы сосредоточиться на нем, обратила все свое внимание на Торрана.

– Ки попросила печенья. Поможешь приготовить или мне лучше прийти позже?

Торран повернулся к Сиену.

– Хочешь печеньку?

Ребенок не сводил с меня глаз, забыв о еде. Он что-то пробормотал по-валовски, но Торран просто ждал. Сиен вздохнул.

– Что такое «печенька»? – спросил он на всеобщем языке, запнувшись о незнакомое слово.

Торран что-то сказал по-валовски, и Сиен вытаращил глаза, но он не сразу согласился. Вместо этого стал наблюдать за мной, как ястреб. У меня сердце разрывалось, когда я видела, что мальчишка так напуган.

Затем я почувствовала прохладное прикосновение к своему разуму, но вместо легкого и нежного, которое ассоциировалось у меня с Торраном, это было более тяжелым и неуклюжим.

– Читать мысли человека без разрешения – крайне невежливо, – сказала я мягко, но решительно. – Это может быть расценено как нападение.

Сиен вздернул подбородок.

– Твои щиты ужасны.

В этот момент он был так похож на Торрана, что мне пришлось прикусить губу, чтобы подавить улыбку.

– Даже если бы у меня вообще не было щитов, это все равно грубо.

Мальчик нахмурился.

– Люди странные.

– Может быть, это валовцы странные, – сказала я. – Но готова поспорить, что ты не стал бы читать мысли другого валовца без разрешения, со щитами или без.

Сиен потупился, его бледные щеки покраснели.

– Если хочешь что-то узнать обо мне, просто спроси.

– Ты можешь солгать.

– Могу, но не буду. – Я махнула в сторону Торрана, который спокойно наблюдал за нашим разговором. – Спроси своего дядю, если не веришь мне.

Внимание Сиена переключилось на дядю, но он все еще наблюдал за мной краем глаза. На мгновение они заговорили телепатически, после чего Сиен снова повернулся ко мне, широко распахнув глаза. Я бы отдала все на свете, чтобы узнать, что сказал ему Торран.

После долгой паузы Сиен спросил:

– Ты сделаешь мне больно?

– Нет. Я также не позволю никому другому причинить тебе вред, если смогу это предотвратить.

Подозрительность не исчезла с его лица.

– Если ты приготовишь печеньку, – начал он, но потом сделал паузу, вопросительно взглянув на Торрана. После некоторого молчаливого общения Сиен исправился. – Если ты приготовишь печенье, можно мне два?

Я улыбнулась ему.

– Ну, тебе придется спросить разрешения у дяди, но, что касается меня, бери сколько захочешь.

Ответом на это стала робкая улыбка, чуть дрогнувшие уголки губ. Мальчик склонил голову – жест был царственный, как подобает императору, которым он однажды станет.

– Хорошо. Готовь печенье. – Торран демонстративно кашлянул, и Сиен добавил: – Пожалуйста.

– Чтобы заняться готовкой, мне надо войти на камбуз, – сказала я. – Ты не против?

Малыш застыл от напряжения, но кивнул.

Я пошла длинным путем, чтобы пройти мимо Торрана, а не Сиена. Я ощутила легчайшее прикосновение чужого разума.

– Спасибо, – прошептал Торран в моей голове.

Прикосновение исчезло прежде, чем я успела ответить, но я легонько постучала пальцами по его плечу в знак признательности.

– Сиен на камбузе, – сказала я субвокально. – Пока избегайте сюда заходить, потому что мальчик все еще в шоке. Я принесу каждому печенье, когда будет готово.

В ответ я получила волну согласия.

Я проверила наши запасы и решила сделать две партии – шоколадное печенье и сникердудль. Сначала я занялась шоколадным, замесила тесто и выложила на противень. Все это время я чувствовала на себе взгляд Сиена.

Как только первая партия печенья оказалась в духовке, я протянула мальчику ложку.

– Хочешь облизать?

На лице Сиена промелькнула тоска, после чего он покачал головой. Я пожала плечами и поднесла ее ко рту.

– Я хочу, – сказал Торран.

Я улыбнулась и шагнула в его сторону.

– Хорошо, что ты не медлил, а то бы опоздал.

Вместо того чтобы ждать меня, он встал и подошел. Я нахмурилась, заметив, как он бережет бок.

– Хэвил тебя осмотрел? – прошептала я, когда он оказался достаточно близко, чтобы Сиен не услышал.

– Со мной все хорошо, – пробормотал Торран.

Видимо, это означало «нет». Не успела я надавить на него, чтобы он пошел в лазарет, он обхватил пальцами мою руку, державшую ложку. Поднес ее к губам и слизнул тесто с обратной стороны, не отводя пылающего взгляда. Желание ослепило меня, и я отодвинулась, осознав, как близко он находится. Я могла бы просто наклониться и…

Я вздрогнула. Он еще не отказался от долга жизни.

Торран поднес ложку к моим губам.

– Попробуй, – настоятельно попросил он низким, чарующим голосом.

– Здесь ребенок, – прошептала я.

– А я продемонстрирую ему, что ты достойна доверия, – так же тихо ответил Торран, но в его тоне прозвучала коварная, алчущая нотка. – Прикосновение к тебе – это просто бонус. Как и то, что я тебя искушаю. – Он провел ложкой по моим губам.

– Если я ее оближу, ты пойдешь в лазарет? – спросила я и тут же зарычала на себя. Неужели я действительно сказала это вслух?

Выражение лица Торрана свидетельствовало, что да, сказала.

– Если оближешь, – сказал он рокочущим от вожделения голосом, – я пойду куда угодно.

Я наклонилась вперед и взяла ложку в рот, удостоверившись, что Торрану видно, как мой язык огладил ее кончик. Я втянула щеки – гораздо больше, чем требовалось для облизывания ложки, но раз уж решила играть с огнем, надо это делать по всем правилам.

Я застонала – едва слышно, но все-таки достаточно громко, чтобы Торран уловил.

Затем отпустила чистую ложку и усмехнулась.

– Жду тебя в лазарете, как только поставлю в духовку следующую партию печенья.

Он моргнул – глаза стали серебристо-бирюзовыми, – а затем тихонько рассмеялся и пробормотал:

– Туше.

Мне потребовалось около двадцати минут, чтобы освободить Торрана от доспехов и срезать с него поддевку. Его кожа была лиловая от синяков. Я осторожно провела пальцами по особенно сильному синяку на ребрах.

– Что случилось? – выдохнула я. – Почему броня тебя не защитила?

Он невесело рассмеялся.

– Защитила.

Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.

– Объясни.

– Телекинетик быстро поняла, что я больше стремлюсь оберегать тебя, чем себя. – Он показал жестом на синяки. – Она попыталась меня отвлечь. Ей это не удалось.

– Ее поймали?

Выражение лица Торрана стало жестким.

– Нет. Стражники схватили двух людей, но Мортена и телекинетика с ними не было.

Я вздохнула и опустила глаза.

– Если бы только я была проворнее. Она была у меня в руках! Еще секунда, и мой клинок ее бы не просто поцарапал.

Торран нежными пальцами заставил меня поднять лицо.

– Ты одолела мощную противницу-телекинетика, ранила ее и вынудила потерять концентрацию настолько, что она перестала использовать тебя в качестве щита, дав нам возможность атаковать. Если бы не ты, мы бы так легко не отделались.

Я рассмеялась.

– Я бы не сказала, что получилось легко. До сих пор слышу, как кости трещат.

Он помрачнел так сильно, что во взгляде промелькнуло что-то опасное.

– Я не сумел тебя защитить.

– Мы оба остались живы – это ли не победа?

Торран хотел возразить, но в ответ на мой пристальный взгляд неохотно кивнул.

Я достала мазь, которую мы использовали для лечения синяков, и отвинтила колпачок.

– Это снимет боль, пока Хэвил не вылечит тебя. Помочь нанести?

От лукавства тьма в его глазах слегка рассеялась.

– Если я скажу «да», ты меня намажешь? – Не дожидаясь ответа, он лег на спину и показал на яркий синяк на ребрах, который опускался все ниже и ниже, пока не скрылся под нижним бельем. – Не уверен, что смогу дотянуться. Ты не против?

Судя по выражению лица, он действовал совершенно осознанно, однако для меня годилось любое, даже самое ерундовое оправдание, позволяющее коснуться его тела. Я согрела мазь в ладонях, затем провела ими по его ушибам.

Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

Я отдернула руки.

– Перебор?

– Мне не больно, – сказал он, но это не было ответом на вопрос. Его кулаки сжались. – Пожалуйста, продолжай.

– Если тебе неудобно…

– Мне неудобно оттого, что я хочу усадить тебя сверху и сделать так, чтобы мы оба достигли черты безумия. Я думал, боль притупит это желание, но мое тело, похоже, придерживается иного мнения. Если доказательство моих устремлений причиняет неудобство тебе, тогда я сам все сделаю.

Я сглотнула и опустила глаза на растущую выпуклость, едва скрытую обтягивающими его бедра трусами с низкой посадкой. Вожделение, от которого у меня всегда рядом с Торраном вскипала кровь, полыхнуло еще сильнее.

– Ты мог бы отказаться от долга жизни, – предложила я. – Если тебе не очень больно.

Он тут же покачал головой.

– Нет, пока мы не выйдем за пределы валовского космоса.

Я облизала губы.

– Ты мог бы, м-м, помочь себе.

Его глаза стали ярче, серебро разрослось.

– Если бы мне не было больно, я бы так и сделал, чо акинти. Но пока я буду просто наслаждаться твоими руками, если ты не против.

Ласковое обращение окружило меня теплотой. Я не знала, что оно означает, и стеснялась спросить, но его голос произнес эти слова так, словно они были драгоценными.

Словно драгоценной была я.

Я опять коснулась его ребер. Торран набрал воздуха в грудь, но ничего не сказал, и я нанесла мазь на самые темные синяки.

А синяков было очень много… Его тело покрывало такое количество пурпурных отметин, что я встревожилась, нет ли внутреннего кровотечения. Я не знала, как выглядела до того, как Хэвил исцелил меня. Может быть, столь же плохо, поскольку чувствовала, как телекинетик пытается раздавить меня моей же броней; и все равно я вздрагивала от каждого синяка на теле Торрана. Если бы он не защищал меня, сумел бы уберечься.

– Почему ты позволил ей причинить тебе такую боль? – пробормотала я.

– Потому что, если бы я отвлекся, она бы в тот же миг тебя убила. Только так я мог не дать ей раздавить тебя или твой разум, и ты все равно была тяжело ранена. Я не ожидал встретить соперника моего уровня. Такие, как я, встречаются крайне редко, – он сказал это без намека на хвастовство. – Моя гордыня чуть не стоила тебе жизни.

Я оживилась.

– Если телекинетики твоего уровня – редкость, значит, ты знаешь, кто она?

Торран вздохнул и закрыл глаза.

– Я полагаю, что она из фиазефферий императрицы Непру.

Я охнула от неожиданности. Это слово было мне знакомо. В переводе оно означало «хранители светила», и даже я – пусть и не слишком много знала о культуре Валовии – слыхала об этом знаменитом подразделении. Убийцы, защитники, советники; они были ближайшими помощниками императрицы, и тайна их личности охранялась на самом высоком уровне.

А еще они славились неистовой преданностью.

– Неужели она предала императрицу? – прошептала я, уже подозревая правду.

– Я не знаю, но меня бы такое удивило. Скорее императрица послала ее внедриться в команду Мортена и следить за его планами.

– Но у нее был Сиен. Она надела на него жилет со взрывчаткой и причинила ему боль.

Торран покачал головой.

– Она могла убить его в любой момент, однако на нем почти нет синяков. Я не успел осмотреть жилет, но похоже, что это была убедительная подделка.

– Она хотела убить меня и мою команду, чтобы императрица могла обвинить нас в похищении и возобновить войну. Достаточно ли будет захваченных похитителей-людей?

Рот Торрана сжался в ровную линию.

– Я не знаю. Зависит от того, насколько сильны их связи с ФЧП.

Я закрыла глаза.

– Почему? Почему Валовская империя хочет новой войны?

– Императрица Непру опасается того, что ФЧП планирует на Бастионе. Нам потребуются годы, а может быть, и десятилетия, чтобы построить подобную станцию по нашу сторону червоточины, в то время как Бастион продолжает бесконтрольно расти. Если оперативники ФЧП действительно проникли в Валовию, она воспримет это как знак того, что ФЧП активно работает против нее и Бастион представляет непосредственную угрозу.

Опасения были обоснованными, но начинать из-за этого войну казалось радикальным шагом. Впрочем, возможно, она пыталась действовать дипломатическими путями и ничего не добилась. Я же знала, что федералы способны на всё.

– Если начнется новая война, тебя вернут на службу? – спросила я.

Его лицо стало задумчивым.

– Не знаю. Я отслужил свой срок и видел достаточно смертей, но не смогу стоять в стороне и смотреть, как мой народ уничтожают. Я бы предпочел остановить войну, пока она не началась.

Я перевела дух и расставила точки над «и»:

– Ты намерен преследовать Мортена и телекинетика, с благословения императрицы или без такового.

Он кивнул, внимательно наблюдая за мной.

– Они провоцируют войну. Я хочу знать почему. Будет сложнее, если императрица Непру решит судить меня за измену, но я все равно сделаю все возможное.

– Знает ли императрица, что Сиен у тебя? И что ты на моем корабле?

– Да.

– Ее эта новость обрадовала?

Уголок его рта приподнялся.

– Нет.

Не тот ответ, который хотелось бы услышать, но и не неожиданность.

– Она действительно будет судить тебя за измену?

– Это еще предстоит выяснить, – мрачно сказал Торран. – После того как мы нашли Сиена, она велела мне привезти его во дворец и оставаться там, пока вы не вернетесь в пространство, подконтрольное ФЧП. Я отказался, сославшись на то, что мой долг жизни превыше любого приказа, но она отпустила нас лишь потому, что мы стартовали с Сиеном на борту. У нее есть несколько причин, чтобы сохранить мне жизнь, но это не остановит ее навсегда.

– Ну, если она объявит тебя предателем, можешь бороздить галактические просторы с нами, – усмехнулась я, пытаясь разрядить обстановку. – С телекинетиком на борту мы могли бы нешуточно повысить таксу.

Торран замолчал, не сводя глаз с моего лица.

– Ты это серьезно?

Комментарий был сделан вскользь, но я бы не стала такое предлагать, даже в шутку, если бы не подразумевала это всерьез. Я кивнула.

– Ты рисковал своей жизнью и положением, вытаскивая нас. И хотя в том, что мы оказались на Валовии, была изначально твоя вина, я полагаю, ты не знал, что нам будет грозить смертельная опасность, исходящая от императрицы. Поэтому, да, если понадобится какое-нибудь логово, мы готовы его предоставить в любой момент.

Торран положил левую руку на ушибленную грудь и склонился в поясном поклоне.

Когда он выпрямился, я прибавила:

– Я бы также хотела помочь тебе преследовать Мортена, но не могу принять такое решение самостоятельно. ФЧП нас уже поимела, и я не хочу подставлять свою команду федералам без согласия своих людей.

Торран накрыл ладонью мою щеку, его большой палец прочертил горящую дорожку по моей коже.

– Понимаю. Я рад, что ты вообще об этом думаешь.

Я долго смотрела на него, затем приняла решение.

– Мне нужно, чтобы ты поклялся, что никогда не повторишь то, что я тебе сейчас скажу, никому и ни за что.

Он еще раз положил левую руку на грудь.

– Клянусь честью.

– ФЧП вторглась на Родени, имея слишком мало

войск и слишком много амбиций, – начала я хриплым голосом. – Вместо того чтобы укрепить передовую базу, командование слишком сильно рассредоточило нас. Мы все время продолжали вести проигрышную битву, ожидая подкрепления, которое так и не прибыло. Затем мы получили информацию о приближающейся валовской ударной группе.

Торран стиснул зубы и кивнул.

– Это были мои войска.

– Времени на отступление не было. Всем силам ФЧП грозило уничтожение. Я вызвалась атаковать, как мне казалось, командный центр валовцев, и, несмотря на мои протесты, мой отряд пошел со мной.

Ужас, гнев и горе заклокотали в моем животе, когда нахлынули воспоминания, но я заставила себя продолжить рассказ.

– Транспорт доставил нас на окраину небольшого города, а дальше мы пробирались пешком. Мы не увидели ни одной живой души, поэтому решили, что всех эвакуировали.

– Они прятались в самом крепком центральном здании, ожидая спасения.

Я кивнула, мое горло сжалось.

– Мы заложили заряды, удивляясь тому, что все складывалось так просто. А потом я увидела маленького мальчика.

Мой шлем ночного видения скрыл цвет его валовских глаз, но его лицо впечаталось в мою память, как клеймо.

– Я связалась с командованием и отменила атаку. Я рассказала им о гражданских. Им было все равно. Нам приказали уходить. – Я сглотнула новую волну ярости и боли. – Я дала своему отряду выбор, и они решили остаться со мной. Мы пытались обезвредить взрывчатку до того, как она сработает, но нам это не удалось. Трое из моего отряда погибли при взрыве. Еще один умер от ран, когда мы убегали.

Выражение лица Торрана не изменилось, и я не могла сказать, о чем он думает. Возможно, именно это заставит его отказаться от долга жизни и покинуть «Тень звездного света»… и меня. Но слова лились из меня неудержимым потоком, я не могла оборвать свой рассказ.

– Мы потащились обратно к месту, где должен был ждать транспорт, но его там не оказалось. После того как я нарушила приказ, командование, не предупредив меня, отменило эвакуацию. Нам потребовалось десять страшных часов, чтобы найти другую возможность убраться с планеты.

– Как ты это сделала?

– Угнала валовский корабль. Федералы чуть не сбили нас, пока не поняли, что я знаю все нужные протоколы ФЧП. Я пошла к командованию – к коммодору Фрэнку Мортену, собственно говоря, – и подала заявление о немедленной отставке. Эли, Ки и Лекси сделали то же самое. Но Мортен не дурак, и он использовал ускоренную отставку, чтобы обеспечить наше молчание – нам дали понять, что, если кто-то расскажет о том, что произошло на самом деле, он тихо исчезнет вместе с товарищами. Потом федералы выставили меня героиней, чтобы посыпать рану солью, зная, что мне придется смириться и терпеть.

Я всей кожей ощущала, как гудит сила Торрана, а его глаза сияли от серебристых и бирюзовых полос. Я не дрогнула, но в потаенных глубинах моей души пробудился страх из прошлого. Неужели я совершила ошибку, доверившись ему?

– Фрэнк Мортен – труп, – прорычал Торран, в его тоне звучало мрачное обещание. – Я об этом позабочусь, даю слово.

Прежде чем я успела возразить, Торран нежно обнял меня, прижав мое лицо к своему плечу.

– Спасибо, что рассказала, – прошептал он мне в волосы.

Я попыталась непринужденно пожать плечами, но мои слезы капали на Торрана.

– Ты заслужил право знать, однако я доверила тебе судьбу моей команды. Пожалуйста, не обмани моего доверия.

Его объятия стали крепче.

– Никогда, – тихо поклялся он.

Следующие два дня обстановка понемногу накалялась. Мы прошли через первую червоточину без проблем, но я решила подождать, пока окажемся в безопасном космосе ФЧП, прежде чем говорить со своей командой о продолжении охоты на Мортена и телекинетика. Мы и так находились в состоянии стресса, а время для разговора найдется позже.

Если, конечно, выберемся.

«Лоткез» снова сопровождал нас, позволяя «Тени звездного света» миновать контрольные пункты, но я уже сомневалась – стоит ли его по-прежнему считать защитой, а не угрозой. Пока Сиен у нас на борту, возможно, он был и тем и другим. Я не заметила, чтобы нас преследовали другие суда, однако у последней червоточины – наших врат в человеческий космос – дожидался линкор.

И мы уже почти вошли в зону досягаемости его орудий.

Сиен, Ки и Хэвил находились на камбузе, якобы готовя обед, но на самом деле Ки и Хэвил держали ребенка подальше от мостика на случай, если что-то пойдет не так.

Ки – с разноцветными волосами, хрупким телосложением и жизнерадостным нравом – была наименее опасным человеком на борту и единственной, кому Сиен доверял настолько, чтобы подпускать к себе. Он терпел совместные ужины и даже пару раз улыбнулся, но в остальное время мы позволяли ему побыть в одиночестве. Малыш это заслужил.

Все остальные были на мостике. Я почесала Луну под подбородком, пока шли минуты. Наконец «Тень звездного света» подала сигнал – мы находились в зоне действия орудий линкора. Я вывела на экран наши собственные орудия и защитные системы.

Не то чтобы это сильно помогло против такого мощного корабля.

Судя по всему, императрица Непру воспользовалась внуком как пешкой. Однако он был ей дорог – и если учесть, что удар линкора должен был уничтожить «Тень звездного света» целиком и полностью, я сомневалась в способности ее величества убить Сиена.

Выражение лица Торрана стало отрешенным. Я сделала вид, что все нормально, и подтвердила наш курс через червоточину. Через мгновение, когда мое сердце замерло, анкер перевел нас в режим ожидания.

Императрица позволит нам уйти?

«Лоткез» занял место в очереди позади нас, и Торран тихонько вздохнул.

– Все в порядке?

Он улыбнулся мне.

– Да. Вам разрешили уйти. Вознаграждение за твою голову отменено навсегда.

Я сузила глаза. Не может быть, чтобы все прошло так просто.

– Но?

– Вам настоятельно рекомендуют не возвращаться. И хотя меня не будут судить за измену, я лишаюсь дипломатического иммунитета и всякого положения в империи. Она сделала меня изгоем, как и мою команду.

В его голосе прозвучала горечь.

– Почему «Лоткез» следует за нами, если у тебя нет дипломатического иммунитета?

– Они обеспечат безопасность Сиена в пространстве ФЧП, а затем вернут меня на Валовию.

Мое сердце заколотилось. Конечно, он хочет вернуться. Пусть и утратив статус, он не утратил родную планету. А как только мы доберемся до космоса Федерации, долг окажется выплачен. Он сможет делать все, что вздумается.

Лекси спросила:

– Императрица заморозила счета?

Торран усмехнулся.

– Она пыталась, однако благодаря похитителям я перевел большую часть своих денег в другое место. – Он переключил внимание на меня. – Платеж уже должен был поступить. Я удвоил бонус за удачное завершение, как мы и договаривались.

– Ты не обязан…

– Обязан, – перебил он с непререкаемым видом.

– Да, обязан, – согласились Лекси и Эли субвокально.

Я проигнорировала галерку.

– Значит, ты сможешь вернуться на Валовию? – спросила я.

Я радовалась, что у него есть такая возможность – честное слово, радовалась, – но надеялась, что, возможно, он задержится здесь еще на какое-то время. Впрочем, если у него нет необходимости избегать Валовии, то нет и причин мотаться с нами по галактике, особенно если он собрался охотиться на Мортена и телекинетика.

– Да, – медленно произнес Торран, не сводя с меня глаз.

Я кивнула и запустила пальцы в мягкий мех Луны. Бурбу мурлыкала, пытаясь успокоить мои измученные нервы, но это было безнадежное дело. Я уже сказала Торрану, что он может остаться. Но остаться – значит отказаться от жизни на Валовии, по крайней мере временно, так что пусть решает сам. Я не стану пытаться повлиять на него, как бы мне этого ни хотелось.

Я сосредоточилась на терминале. Императрица могла сказать, что отпустит нас, но я была не в силах полностью расслабиться, пока мы не пройдем через червоточину. А может быть, и не раньше, чем достигнем Бастиона, где нас должны были встретить родители Сиена. «Лоткез» не посмеет атаковать вблизи от оживленной станции ФЧП.

Когда червоточина на экране еще сильнее увеличилась, Сиен проскользнул на мостик и забрался к дяде на колени. Казалось, он чувствовал всеобщее напряжение, но не тревожился по этому поводу.

Луна потянулась, затем подскочила к коммуникационному терминалу и плюхнулась на него, выставив напоказ пушистое брюшко. Сиен взглянул на Торрана. Когда дядя кивнул, Сиен неуверенно протянул руку и погладил шерсть Луны.

Она мурлыкнула и перевернулась на спину, подняв лапки и беззастенчиво требуя больше ласки.

В очередной раз я удивилась тому, насколько бурбу умна: она отвлекала мальчика на протяжении всего пути через червоточину.

Когда мы снова оказались в человеческом космосе, на мостике раздался дружный вздох. Я проверила датчики и подтвердила курс на выход из опасной зоны. Там было несколько кораблей, ожидающих прохода, но никакой армады, готовой превратить нас в обломки.

Перевозка наследника Валовской империи в человеческий космос была огромным риском. Потому императрица отпустила нас, но, если бы мы потеряли Сиена, ей не понадобился бы никакой хлипкий предлог для войны. Мы бы обеспечили таковой в подарочном варианте и под ключ.

«Лоткез» прошел через червоточину позади нас, и я почувствовала легкое прикосновение чужого разума. Я взглянула на Торрана, и он поднял бровь. Когда я наклонила голову, он передал телепатически:

– Нужно изменить курс.

– Почему? – спросила я также мысленно.

С опытом у меня все лучше получалось общаться с ним без слов.

– Мы встретимся с моей сестрой и ее мужем поблизости, а не у Бастиона.

Меня пугало, как часто мы думали об одном и том же.

– Нам грозит опасность?

– Не то чтобы она грозила нам прямо сейчас, но я предпочитаю не смотреть ей в глаза.

Он прислал координаты, и я ввела их в систему корабля. Эли и Ки бросали на меня взгляды через весь мостик, но вопросов о новом направлении не задавали.

По расчетам «Тени звездного света» мы должны были прибыть на место через двадцать минут. Торран не шутил, говоря про «поблизости». Менее чем через полчаса его долг будет выполнен, и он сможет покинуть мой корабль вместе с племянником.

А мне придется научиться жить с болью и зияющей пустотой в груди.