Коммуникационный имплант взорвался от возмущенных голосов, и моя команда повернулась к своим валовским коллегам с оружием наизготовку. Телекинетик, удерживающая Сиена, ликующе рассмеялась.

– Героиня Родени мне нужна живой, а остальных можете убить, – сказала она Торрану.

Моих людей подняла в воздух незримая сила, их оружие оказалось бесполезно.

Насколько же силен Торран?..

– Тихо, – приказала я субвокально. – Он нас не предаст.

Мои слова прозвучали уверенно, однако трудно было не сомневаться. Его сила держала меня нежно, это было совсем не похоже на сокрушительную хватку женщины-телекинетика. Мне хотелось верить, что причина в том, что он не намеревается причинить нам вред, но не мешали ли мои чувства оценивать реальность?

Нет. Торран поклялся, у него передо мной долг жизни, и забота, которую я чувствовала, не была напускной. Он что-то задумал, я только хотела бы знать, что именно. И как ему помочь.

– Снимите с ребенка жилет, и я передам вам людей, – сказал Торран.

Женщина-телекинетик рассмеялась.

– Отдайте мне людей, и я покажу, где взрыватель, – но знайте, что у меня есть и дистанционный детонатор. Если позволите мне уйти, я им не воспользуюсь.

Настал черед Торрана усмехаться.

– И вы ожидаете, что я буду вам доверять?

– Я предлагаю вам действовать быстро, генерал.

– Ки, ты поняла, как заглушить сигнал? – спросила я.

– Да, но трудно что-то сделать, пока я болтаюсь, словно рыба на крючке, – проворчала мой инженер-системотехник. – Я смогу заглушить его, если, конечно, дотянусь до собственного предплечья, но ненадолго.

– «Ненадолго» – это сколько?

– Тридцать секунд, плюс-минус, – сказала она. – Дольше – и есть риск, что сработает резервный таймер.

Как только Торран возьмет под контроль физический взрыватель, нужно будет снять с мальчика жилет, а затем отступить достаточно далеко, чтобы взрыв никого не убил, продолжая при этом сражаться с телекинетиком и двумя тренированными солдатами. Мы превосходили их числом, но для тридцати секунд все равно многовато.

Торран продолжал обмениваться колкостями с женщиной-телекинетиком, но я не обращала внимания на то, о чем именно они говорят.

– Я буду отвлекать внимание, – сказала я субвокально. – Ей нужна я. Обменяй меня на Сиена и выясни, где находится взрыватель. Ки заблокирует сигнал от дистанционного детонатора, пока ты снимешь жилет.

– Тави, нет! – хором крикнула моя команда.

Я проигнорировала.

– Когда Сиен будет в безопасности, позаботишься обо мне. До той поры меня защитит броня.

Мне хотелось в это верить.

– Надоело, – сказала телекинетик. – Отдайте мне людей немедленно или же смотрите, как умирает ребенок.

Торран взмахом руки сдвинул стол, загораживающий выход из коридора, и шагнул в комнату. Я парила рядом с ним, нимтовиадву висел передо мной.

Телекинетик вскинула руку.

– Осторожно, генерал.

– Покажи мне взрыватель, – потребовал Торран. Решив, что противница сомневается, генерал продолжил: – И действительно ли у тебя есть дистанционный детонатор?

Сиена крутанули вокруг своей оси, и мальчик застонал.

– Скажи Ки, чтобы глушила сигнал, а затем будь готова, – прошептал Торран в моем сознании. Я передала приказ. Я сама не знала, к чему готовлюсь, но, если все случится как в прошлый раз, это будет чертовски больно.

– Сигнал заглушен, – сообщила Ки субвокально.

Я увидела на спине Сиена, в самом центре, панель управления с утопленной красной кнопкой.

– Он в твоем распоряжении, – сказала телекинетик, – но ты не знаешь, где дистанционный детонатор. Только попробуй что-нибудь выкинуть, и я его убью.

– Вперед, – телепатически скомандовал Торран.

Перед Сиеном появился валовец. По росту и телосложению я догадалась, что это Найло, но понятия не имела, как он оказался там незаметно для меня. Я упала на пол в тот же миг, когда плазменные винтовки двух вражеских солдат взвились к потолку.

Найло поднял руки, и Сиен рухнул в его объятия. Они отпрянули, и, когда упали, жилета на Сиене уже не было.

Его не сняли, не убрали – он просто исчез.

Найло перекатился и накрыл Сиена своим телом. Я стряхнула оцепенение и подняла винтовку. Попала в солдата слева, но броня защитила его от серьезных повреждений.

Мои соратники ворвались в помещение, стреляя из плазменных винтовок. Телекинетик выкрикнула что-то – я не смогла разобрать смысл из-за шума выстрелов, – и ее сила обрушилась на меня. Она рывком притянула меня к себе, и я зависла перед ней там, где раньше находился Сиен.

Я почувствовала ярость Торрана за секунду до того, как его присутствие в моем сознании померкло, сменившись безжалостным натиском: телекинетик пыталась прорваться через мои щиты, как будто осыпала их ударами множества клинков. Я влила в щиты побольше энергии, но это было все равно что строить волнорез из зубочисток.

Телекинетик развернула меня так, что я оказалась лицом к лицу с Торраном и моей командой. Одним щелчком она открыла визор и сорвала с меня шлем.

– Дернетесь – и она умрет, – сказала валовка и взяла меня за горло холодной рукой в перчатке.

Я пыталась трепыхаться, пыталась сделать хоть что-нибудь, но валовка телекинезом заблокировала мою броню и превратила меня в статую. Ее сила сжимала словно тиски, тело меня не слушалось, я даже моргала с трудом. Я почти ничего не видела, но все же разглядела, что Найло и Сиен добрались до безопасного места позади Торрана и остальных. Оба все еще лежали на полу – наверное, Торран их подтащил с помощью своей силы. Что ж, сойдет.

Если это мой последний бой, по крайней мере, я спасла ребенка.

Я сосредоточила всю свою энергию на том, чтобы шевельнуть пальцем. Телекинетик тряхнула меня, как тряпичную куклу.

– Прекрати сопротивляться, человек, или я разорву тебя на части.

Мой мозг пронзила боль, когда она вновь попыталась пробить мои ментальные щиты, и все же я чувствовала слабые отголоски силы Торрана, который продолжал меня защищать. Что бы ни случилось дальше, я надеялась, что он не позволит мне обратить оружие против друзей.

Я все еще пыталась шевельнуть пальцами. Давление моей противницы постоянно нарастало, и я стиснула зубы, борясь с подступающим криком. Я потеряла драгоценные секунды, пытаясь не отрубиться и не утратить самообладание. Когда ко мне вернулась способность думать, я удвоила усилия. Торран помогал мне – и если телекинетик ощущала сопротивление, значит, я не зря старалась. Сумей я дотянуться до плазменного клинка, у меня бы появился шанс.

Очень маленький, практически невероятный, но все-таки шанс.

– Ты проиграла! – рявкнул Торран. – Отпусти ее и умри с честью!

Его глаза буравили меня. Он пытался что-то сказать, но мне было слишком больно, чтобы понять, что именно. Но если бы он смог освободить меня, то я бы сделала все возможное, чтобы заколоть эту суку.

Телекинетик потащила меня назад, к укрепленной двери. Скованная ее силой, я парила, как воздушный шар, – не самая приятная мысль. Один из ее солдат был ранен, но еще жив. Она его бросила. Когда другой попытался помочь ему подняться, валовка прорычала:

– Оставь!

Очевидно, что ее «любовь» к людям распространялась и на союзников.

Я услышала, как дверь позади нас открылась. Если я позволю ей затащить меня туда, все будет кончено. Во мне с новой силой вспыхнули боль, ужас и яростный, обжигающий гнев. Я не стала его прогонять, а сосредоточилась на нем, чтобы укрепить свои ментальные щиты.

Во время тренировки со щитами я вышвырнула Торрана из своей головы. Да, такое случилось один раз. Но если мне это удалось однажды, я сумею повторить.

И тогда продемонстрирую заносчивой предательнице-валовке, как мне удалось выжить за десять лет войны.

Мой палец шевельнулся. Не бог весть что, но это лишь начало. Пылкий азарт победы едва не сгинул от вновь нахлынувшей боли, но я упорно продолжала. Медленно, очень медленно я сумела обхватить рукоять плазменного клинка сперва одним, потом двумя пальцами.

Сзади раздался громкий визг рвущегося металла, и ментальные тиски телекинетика на долю секунды ослабли. Этого было достаточно. Я с рычанием вытолкнула ее из своего сознания, и от неожиданности телекинетический захват исчез. Ударившись ногами об пол, я резко повернулась, позволив адреналину и мышечной памяти управлять моим телом.

Одним движением выхватила и активировала клинок, преодолела разделяющее нас расстояние и вогнала оружие снизу вверх, под подбородок, в самое слабое место доспехов телекинетика.

Я попала в цель и, погрузив красное лезвие на сантиметр, надавила сильнее. Я так сосредоточилась на ее смерти, что не заметила, как она подняла руки, пока меня не оттолкнула невидимая сила. Всплеск телекинетической энергии швырнул меня через все помещение. Торран закричал, и я резко остановилась у самой стены, так близко, что рассмотрела отдельные пылинки на плоской поверхности.

На миг меня окутала прохладная сила Торрана, а потом ментальный ледоруб вернулся. Что-то злобно дернуло меня за голову, и я выгнула спину, пытаясь спасти шею от перелома. Хрустнули кости, и боль превратилась в тяжеленное одеяло, лишая возможности дышать. Тело как будто разрывало надвое.

Я застонала от невыносимой боли. Мои ментальные щиты были обречены. Я потерпела неудачу, и теперь мне не хватало сил, чтобы вновь дать отпор противнице. Где-то далеко раздавался металлический грохот и стреляли плазменные винтовки, но я могла думать лишь о том, как бы не потерять сознание.

Затем меня подхватили сильные руки, и боль немного отступила.

– Держись, – пробормотал Торран. – Я с тобой.

Это было последнее, что я услышала перед тем, как мой перегруженный мозг вырубился и наступила тьма.

Я проснулась от легкого покачивания: кто-то нес меня на руках. Я наслаждалась этим ощущением недолгое время, пока не пришла в себя. Когда воспоминания меня настигли, я приоткрыла глаза, чтобы понять, где нахожусь.

Вокруг была полнейшая тьма.

Моей голове полегчало, но неужели что-то случилось с глазами? Ужас впился в меня острыми когтями.

– Все в порядке, – прошептал Торран в моем сознании.

– Почему я ничего не вижу?

Мой голос породил причудливое эхо. Я сосредоточилась и услышала, как вокруг двигаются люди.

Коммуникационный имплант передал возгласы облегчения моей команды, а потом сквозь шум прорезался мысленный голос Торрана.

– Ты потеряла шлем, а мы все еще в туннелях. Хэвил залечил несколько переломов в ребрах и шее, прежде чем мы смогли тебя унести. Ты провела без сознания около десяти минут.

– А телекинетик?

Руки Торрана напряглись.

– Она обрушила туннель позади себя. Двое людей не выжили, но она спаслась.

– Вот дерьмо… – вздохнула Ки.

Это была субвокальная трансляция, и я не знала, где моя подруга находится относительно меня. Неведение не помешало мне вывернуть шею, пытаясь ее разглядеть во тьме.

– Что такое?

– Я оставила в туннеле позади нас пару камер на случай, если похитители вернутся. Они не вернулись, но… сейчас там с десяток валовцев в форме императорской гвардии.

Мне потребовалось неприлично много времени, чтобы сообразить: похитители пытались обвинить в похищении нас.

Или же это пыталась сделать императрица.

Вот почему телекинетик хотела взять меня в плен. Если героиня Родени выкрала внука императрицы, общество будет легче склонить к новой войне. Раз Сиен оказался в опасности, может ли в таком случае кто-то другой быть от нее застрахован?

– Шевелитесь! – крикнул Торран.

Когда он побежал, безмятежное покачивание перешло в неприятную тряску. Мне захотелось, чтобы он опустил меня на пол, но я сомневалась, что ноги меня послушаются, а если и послушаются, то без шлема я ничего не видела.

Мы приостановились возле двери в подземный бункер – по крайней мере, я надеялась, что это именно она. Дверь открылась, и звуки изменились.

– Стойте! – прошипела Ки. – Возле станции есть еще гвардейцы, по крайней мере трое. Они пока не обнаружили мое вмешательство в систему наблюдения, так что, скорее всего, считают здание пустым, но рано или поздно кто-то заметит нашу веревку.

– Торран, ты сможешь их обмануть и вывести моих людей? – спросила я субвокально.

Он был высокопоставленным генералом и дядей Сиена. В темноте и при минимальном внимании моя команда сошла бы за валовцев, если бы Торран отвлек гвардейцев. А вот я без шлема оказалась в полной заднице.

Торран мне не ответил. Вместо этого он спросил:

– Найло, ты можешь вывести команду Тави?

Я не расслышала ответа Найло, но руки Торрана напряглись. Видимо, это означало «нет».

Я набралась храбрости.

– Возьми с собой моих людей и оставь меня в одной из комнат бункера. Когда будет безопасно, сможешь вернуться и забрать меня, или я выползу сама.

Остаться одной в темноте – кошмар, но бывало и похуже.

– Мы тебя здесь не бросим, – непреклонным тоном заявила Лекси.

Голос Торрана прошептал в моей голове:

– Найло сможет вытащить тебя, но потом несколько часов будет без сил. Присмотри за ним, пока мы вас не догоним.

– А как же остальные?

– Они пойдут со мной. Я их выведу, Тави, клянусь. Их жизнь – это твое счастье. Я не позволю им пострадать.

Я сглотнула, затем кивнула и передала сообщение своей команде.

В ответ раздались недовольные возгласы, а Ки открыла со мной личный канал связи.

– Ты ему доверяешь?

– Да.

Я доверила Торрану не только собственную жизнь, но и самых важных для меня людей. Я понимала, что это значит, но сейчас было не время для громких заявлений.

– Мне этого достаточно, – сказала Ки. – Я передам остальным. Береги себя.

– Спасибо. И ты тоже.

Когда она закрыла канал, я притянула лицо Торрана в шлеме к своему и поцеловала гладкую броню в том месте, под которым находилась его нижняя челюсть.

– Будь осторожен. Береги мою команду.

Торран крепко обнял меня.

– Да и еще раз да. – Он осторожно поставил меня на ноги, понимая, что я ничего не вижу. – Найло должен прикоснуться к тебе. Не пугайся.

Чья-то рука нежно взяла меня за плечо, а Торран разжал хватку.

– Скоро увидимся, – пообещал он.

Я кивнула, чувствуя комок в горле.

Рядом послышался звук открывающегося забрала.

– Я портирую нас наружу, – прошептал Найло, и его голос лишился привычных чарующих интонаций. – Первый раз от этого возникает дезориентация, поэтому мне нужно, чтобы мы сейчас оба встали на колени.

Я инстинктивно повернула голову в сторону валовца, не видя его во тьме.

– Ты хотел сказать телепортирую? Это вообще возможно?

Я думала, что пропавший жилет Сиена со взрывчаткой был обманом зрения или чем-то объяснимым, но… телепортация?!

– Да, «портировать» – сокращение от «телепортировать». Это совершенно безопасно.

– Для людей?

Последовала долгая пауза, прежде чем он признался:

– Ну, наверное… Я портировал животных без проблем.

– Утешитель из тебя никудышный, – проворчала я.

Он негромко рассмеялся. Это был приятный звук, но от него у меня в груди ничего не всколыхнулось. Это ощущение до сих пор вызывал лишь один мужчина, с которым я собиралась расстаться.

– Торран не стал бы просить меня вытащить тебя отсюда, если бы не считал это безопасным, – пробормотал Найло. – Если не доверяешь мне, то доверься ему.

Я взяла себя в руки.

– Ладно.

Вероятно, для остальных членов команды мы выглядели просто уморительно, так как Найло с открытым козырьком тоже ничего не видел. В конце концов мы вдвоем опустились на пол.

– Эли, позаботься обо всех, – сказала я субвокально.

– Будет сделано, капитан.

– Готова? – спросил Найло.

Нет, я не была готова, но кивнула, а потом вспомнила, что он меня не видит.

– Готова.

– Закрой глаза, сделай глубокий вдох и задержи дыхание.

Я повиновалась, и прохладное ощущение силы Торрана уступило место чему-то более холодному и острому. Это было не больно, но и не слишком приятно. У меня свело живот, и я почувствовала, что моя голова движется в одну сторону, а тело – в другую. При этом я кувыркалась и вертелась вокруг своей оси.

Я сжала челюсти, пытаясь удержать содержимое желудка от выхода наружу, и как раз в тот миг, когда подумала, что вот-вот проиграю битву, сквозь сомкнутые веки пробился свет.

– Порядок, – выдохнул Найло, прижимаясь ко мне. – Открывай…

Я открыла глаза и успела подхватить валовца, когда он потерял сознание. Я не очень встревожилась, поскольку Торран предупредил, что это может случиться, но не хотела, чтобы он получил сотрясение мозга от удара головой об пол.

Я огляделась, затем моргнула, как будто это могло изменить увиденное.

Мы очутились на покрытом матами полу спортзала «Тени звездного света». Стоило нам пошевелиться, автоматически включился свет, но сам корабль по-прежнему тихо спал.

Я опустила Найло на пол, затем осторожно сняла с валовца шлем. Я не знала, что на нем надето под броней, поэтому не стала продолжать, но позаботилась о том, чтобы он не очнулся с затекшей шеей.

Пульс у него был ровный, а проверка дыхания подтвердила, что он без сознания, а не умер. Я могла бы оттащить его в лазарет, но побоялась ему как-то навредить по ходу дела, поэтому оставила лежать на мягком полу.

Торран не отправил бы меня на корабль, если б не решил, что нам надо срочно убираться с Валовии. Я попыталась вызвать команду субвокально, однако в ответ получила лишь тишину. Я понимала, что расстояние слишком велико, но меня терзала тревога.

После всего произошедшего я осталась без оружия и потому отправилась в трюм на поиски чего-нибудь подходящего. Валовскую броню не сняла. Если придется покинуть корабль, она позволит мне затеряться в толпе куда лучше, чем мои привычные доспехи.

Я отключила блокировку, установленную Ки, но грузовой люк оставила закрытым и запертым. Чтобы его открыть, ей понадобится всего лишь несколько секунд, да и ни к чему уведомлять наблюдателей, что кто-то готовит «Тень звездного света» к отлету.

На мостике я начала процесс вывода всех систем корабля из режима ожидания. Рутина была настолько привычной, что не отвлекала меня от беспокойства. Приведет ли Торран мою команду прямо сюда? Если да, то придется бросить Луну. От боли перехватило дыхание. Без маленькой бурбу на корабле будет слишком одиноко, но защита моей команды превыше всего. Может быть, Торран встретит меня на Бастионе, когда там будет безопасно, и вернет питомицу.

При мысли о расставании с Торраном проснулась боль иного рода. Я уже привыкла к его спокойному присутствию. Может, и к лучшему, что мы так и не переспали. Я и без того испытала чересчур многое. Я его отпущу, но у меня останутся шрамы.

Я подготовила корабль к старту – насколько это было возможно без привлечения постороннего внимания, – теперь мне осталось лишь ждать. Проверила, как дела у Найло – он все еще был в отключке, – и прошлась по кораблю, слушая гулкое эхо собственных шагов в пустых коридорах.

Когда мой коммуникационный имплант наконец-то ожил, я замерла.

– Скоро будем, – сказал Эли. – Но нужно выиграть время, поэтому выключи свет в трюме. Мы проберемся на борт тайком.

Я проглотила слезы облегчения и сосредоточилась на плане действий.

– Принято. Когда примерно вас ждать?

– Через десять минут. – Он сделал паузу, затем продолжил: – Рад, что ты цела.

– Взаимно.

Я не задала ему всех вопросов, которые вертелись на языке. Мы долгое время работали вместе. Если он не упоминал о команде, значит, с ней все в порядке – или хотя бы похоже на то. Мои вопросы могли подождать.

Я разыскала в кладовой прибор ночного видения, а потом занялась отключением всего освещения в трюме, включая аварийные лампы. За девять минут я приоткрыла грузовой люк в достаточной степени, чтобы кто-то мог протиснуться в щель, заняла позицию на полу с плазменной винтовкой и стала ждать свою команду.

Я думала, они приедут на машине, но они проскользнули через космопорт пешком. Эли, Ки и Лекси было проще всего заметить благодаря характерным отличиям в росте. Остальных – сложнее, но, кажется, Варро поддерживал Хэвила, почти тащил, закинув одну руку себе на плечо. Чира несла Сиена. Мальчик не спал, но прижимался к ее груди, словно хотел заползти внутрь и спрятаться. Анья шла рядом с Эли, прикрывая тыл и присматривая за остальными.

Мой взгляд забегал в поисках недостающего члена отряда, но ничего не изменилось. Торрана с ними не было.

Они скрылись в недрах трюма, а я продолжила следить за космопортом. Там ничего не двигалось. Ки остановилась рядом со мной.

– Он остался разговаривать с гвардейцами, – сообщила она субвокально, мягким тоном. – Нас послал вперед. Мы должны улететь, если он не появится через двадцать минут – или раньше, если кто-то попытается нас задержать. «Лоткез» будет защищать «Тень» на пути к Бастиону. Он уже на орбите.

Даже когда Торрана не было рядом, он все равно оберегал меня.

Я в последний раз окинула взглядом космодром и неохотно отвернулась.

– Кто-нибудь ранен?

– Нет, – сказала Ки. – Хэвил перестарался с исцелением, но в остальном с ним все хорошо. У остальных несколько шишек и синяков, но эта броня просто охренительная. Я, конечно, понимала, что она такая, но испытать ее свойства на себе – совсем другое дело. Плазменный импульс прилетел мне в грудь с близкого расстояния, и я почти ничего не почувствовала. Неудивительно, что валовцев так трудно убить. – Она покачала головой. – Никогда мне не понять, почему ФЧП не стырила эту технологию. По сравнению с противниками мы сражались в папиросной бумаге.

Я кивнула. Это было преувеличением, но не слишком. В своих стандартных доспехах я, скорее всего, не пережила бы ночь, и мне стало интересно, знал ли об этом Торран.

– Иди на мостик, – сказала я Ки. – Я вывела системы из режима ожидания, но мы должны быть готовы к старту, как только Торран прибудет сюда. Только не сообщай наземному управлению о наших планах до последней минуты.

Ки кивнула и вышла из трюма как раз в тот момент, когда Варро вернулся без Хэвила. Оставшиеся члены обеих команд держали оружие наготове, а их внимание было приковано к грузовому люку. Я не знала, предупредил ли их Торран о том, что следует ожидать неприятностей, или они тоже были на взводе, но я была благодарна за поддержку.

Чира попыталась увести Сиена вглубь корабля, однако он покачал головой и что-то пробормотал на валовском. Когда мальчик прищурился, глядя на дверь, я поняла, что он не видит.

Я достала из запасника второй прибор ночного видения и тихо подошла к ним. Активировала линзы и протянула устройство, сохраняя дистанцию. Я не хотела волновать мальчика, который и так уже столько всего перенес.

– Если он хочет видеть, может воспользоваться этим, – прошептала я. – Великовато, но все-таки сгодится.

– Спасибо, – сказала Чира.

Она обратилась к Сиену на валовском языке, затем передала ему прибор ночного видения.

Ребенок надел его и удивленно заморгал, а потом разглядел меня. Отшатнулся с лицом, исказившимся от ужаса. Торопливо, настоятельным тоном заговорил с Чирой. Я не поняла, что он сказал, но уловила слово дрош, означающее «человек».

Пусть его телепатический дар и подавляла соплеменница, он все равно боялся людей.

Пока Чира успокаивала мальчика, я осторожно повернулась и пошла обратно к грузовому люку, действуя максимально спокойно и безобидно. Я заняла прежнюю позицию: присела у люка так, чтобы видеть происходящее снаружи.

Космодром оставался пустым.

По мере того как шли минуты, мое беспокойство неуклонно росло. У меня всегда было потрясающее воображение, а теперь оно работало против меня, напоминая обо всех ужасных вещах, которые могли произойти с Торраном.

Отведенные двадцать минут почти истекли – я не собиралась уходить, пока меня не заставят, – когда в моем сознании возник голос Торрана:

– Уже иду. Подожди меня, если сможешь.

Связь исчезла прежде, чем я успела ответить.

– Торран в пути, – сказала я субвокально. – Похоже, он думает, что мы не сможем его дождаться, поэтому я хочу, чтобы все были начеку.

– В космопорте все спокойно, – сказала Ки, – и я готова к запуску по команде.

Эли присел по другую сторону люка, и мы стали ждать вместе, глядя в звездную ночь. Солнце скоро поднимется над горизонтом, и я надеялась, что успею покинуть планету до того. Не то чтобы темнота скрыла нас от сенсоров Валовии, но, быть может, если удерем раньше, чем нас заметят, императрица не прикажет нас взорвать.

Хотя кто его знает.

Секунды текли одна за другой, каждая была вечностью. Наконец Ки сказала:

– Кто-то едет. Небольшой автомобиль, без регистрации и знаков отличия.

Я взмахом руки отправила Чиру и Сиена вглубь трюма, чтобы их не увидели снаружи. И чтобы они не очутились на линии огня, если дело дойдет до того. Варро двинулся следом, прикрывая их.

Анья присоединилась к нам с Эли у двери.

– Это Торран?

– Надеюсь, что да, – сказала я.

– Только что в зоне видимости появились еще три транспорта, – сказала Ки. – У всех дипломатический статус. Они отстают от первого примерно на девяносто секунд.

– Запускай двигатели.

– Это же…

– Я знаю, но все равно сделай, как я говорю. Как только он окажется на борту, поднимай нас. Если понадобится, можешь наплевать на наземное управление.

– Так точно, – подтвердила она.

Я открыла грузовую дверь чуть шире. Чем быстрее Торран окажется внутри, тем быстрее мы сможем стартовать. Я не ожидала, что он возьмет с собой племянника и остальных членов своей команды, но, поскольку родители Сиена все еще отсутствуют, а императрица находится под подозрением, у Торрана было не так много вариантов.

Надеюсь, у него есть план, который не позволит императрице свалить похищение на меня.

Я увидела гладкую черную машину, которая мчалась, презрев все мыслимые и немыслимые ограничения скорости. Она пересекла космодром и остановилась у подножия грузового трапа «Тени звездного света». Открылась боковая дверь, и я подняла винтовку.

– Это я, – прошептал Торран усталым мысленным голосом.

Я опустила оружие и махнула остальным, чтобы они сделали то же самое.

Торран вытолкнул левтачку из машины, и я поспешила помочь ему поднять ее по трапу. Он был все еще в броне, но двигался так, словно испытывал боль. Как только мы оказались внутри, я отдала субвокальную команду, и Ки занялась взлетом.

Торран протянул мне большую черную сумку.

– Извини, что пришлось нести так, но ее никто не должен был увидеть. – Броня усилила звучание его голоса.

Когда сумка возмущенно заверещала, я поняла, что именно мне вручили. Я приподняла клапан и заглянула внутрь. На меня уставились большие сердитые глаза под круглыми пушистыми ушами. Луна не любила, когда ее лишали свободы, и я давно усвоила урок. Я погладила бурбу и осторожно достала из сумки, посылая всю любовь, на какую была способна.

Я снова повернулась к Торрану. Я не могла говорить из-за комка в горле, и, должно быть, на лице у меня было откровенное обожание, но мне было все равно. Это был самый лучший подарок, который он когда-либо мог мне сделать.

– Спасибо, – прошептала я. – О, спасибо тебе огромнейшее.

Он кивнул.

– Я рад, что с тобой все в порядке.

Я кивнула.

– Благодаря тебе. И Найло.

Дверь трюма закрылась, включился свет. Я моргала, пока глаза к нему привыкали.

Сиен что-то сказал тихим голосом, и Торран рванулся в его сторону. Снял шлем, присел с едва слышным стоном. Сиен не сразу узнал его, а потом бросился в объятия дяди, захлебываясь рыданиями.

Я прекрасно понимала, что он чувствует.