Когда прозвучали слова Торрана, команда сомкнула вокруг меня ряды, обнажив оружие. Валовцы не шелохнулись. Я мысленно фыркнула. Ну еще бы. Им и не нужно было. Торран мог всех нас обезвредить до того, как прозвучит хоть один выстрел.

Я выпрямилась.

– Твой племянник действительно пропал?

Торран кивнул, на мгновение изменился в лице, а потом вновь нацепил маску невозмутимости.

Фрагменты головоломки складывались, и мне не понравилась картина, которую они рисовали.

– Сдается мне, то, что случится через… э-э, сколько дней, десять?.. больше связано со мной, чем с твоим племянником. Верно? Если коммодор Мортен не подчинится требованиям императрицы, то у тебя есть я в качестве запасного плана. Ценный заложник.

Торран отвел глаза.

Я покачала головой.

– Значит, не заложник. – Ударила наугад. – Держу пари, казнь героини ФЧП окажется мощным заявлением.

Торран вздрогнул, но не стал ничего отрицать.

На глаза навернулись слезы, но я отказывалась признавать, что плачу.

– Отпусти мою команду прямо сейчас, и я стану твоим смирным козликом отпущения, – сказала я. – И даже продолжу поиски Сиена.

– Тави, нет! – рявкнул Эли. – Если ты думаешь, что мы просто оставим тебя…

– Вы сделаете то, что я прикажу, – перебила я командным тоном.

– Я – нет, – сказала Ки справа от меня. – Если хочешь, считай это мятежом, но я тебя не брошу, что бы ты ни приказала. – Она окинула взглядом валовцев, собравшихся в комнате. По сравнению с любым из них моя подруга казалась маленькой и хрупкой. – И если вы думаете, что вам ничего не грозит, потому что на вашей стороне телекинетик, то вы плохо нас знаете.

Торран успокаивающе поднял руки.

– Никто не умрет.

– Значит, мы свободны? – спросила я.

Он смотрел мне в глаза, даже продолжая причинять боль.

– Не совсем.

– До чего же это похоже на самый настоящий плен. – Я с горькой улыбкой покачала головой. – Очень умно заставить нас ослабить бдительность. И действенно. Я думала, мы друзья. – Я думала, что мы с Торраном могли стать чем-то большим, но я и так уже истекала кровью – зачем признавать существование еще одной раны. Мой смех был негромким и невеселым, в нем слышались отзвуки боли, похороненной в глубине души. – Да уж, я тот еще эксперт.

– Тави… – начал Торран.

Я резко отмахнулась.

– Нет. Обращайтесь ко мне как к капитану Зароле – или не обращайтесь вовсе.

На его лице отразились обида и уныние, после чего он склонил голову в знак согласия.

– Капитан Зарола, я не хотел вводить вас в заблуждение. Я не знал о плане императрицы до нашего возвращения.

И все равно он меня поцеловал. Нож предательства вонзился глубже, и мне захотелось причинить этому валовцу такую же боль, какую я чувствовала.

– Вы знали, что должны вернуться с героиней Родени, – парировала я. – Ну конечно, вы догадывались о моей судьбе. И все же обещали неприкосновенность, заранее понимая, что это ложь. Вы мне с самого начала лгали.

Торран напрягся, как от удара, но не опроверг моих слов. А ведь валовцы славились тем, что понятие собственной чести для них не было пустым звуком…

– Если мы спасем Сиена, – сказала Чира яростным тоном, – то императрица отпустит тебя. Торран заставил ее поклясться…

– Достаточно, – перебил генерал Флетчер.

Чира устремила на него сердитый взгляд, но он не дрогнул. Она уставилась в пол, но выглядела по-прежнему непримиримо.

Торран провел рукой по лицу, затем выпрямился. Вид у него сделался холодным и суровым, он превратился в того самого генерала, который снова и снова противостоял силам ФЧП. Разительный контраст подчеркивал, насколько телекинетик расслабился в нашем присутствии за последние несколько дней. Или, по крайней мере, как хорошо он сыграл роль.

И я купилась. Новый всплеск боли вынудил меня прикусить губу.

– ФЧП отрицает какую бы то ни было причастность, – сказал наконец Торран. – Они говорят, что коммодор Мортен был уволен более года назад и что он не представляет интересы ФЧП.

– Ну конечно, – пробормотала я. Они могли быть замешаны в этом по уши – скорее всего, так и было, – и все равно все отрицали бы. – Что требуют похитители?

Когда Торран заколебался, я невесело рассмеялась.

– Ваша императрица собирается убить меня. Я заслуживаю знать, почему умру.

– Они хотят получить гарантированную лицензию на перевозки в валовском космосе, – сказал Найло, – и право доступа ко всем нашим червоточинам.

Я покачнулась на пятках. М-да, пустячок… всего лишь тот самый повод, из-за которого обе расы увязли в войне на десятилетия, чтобы в конце концов признать затраты превосходящими потенциальную выгоду. Заключенный в итоге мирный договор вернул людей и валовцев к статус-кво, который не удовлетворил ни тех, ни других.

Феда пересмотрела свое решение – или Валовская империя воспользовалась удобно подвернувшимся похищением, чтобы оправдать разрыв договора?

Так или иначе, на горизонте замаячила еще одна война.

И в центре всего этого оказался невинный семилетний ребенок. Никто из нас не мечтал о таком хреновом раскладе, однако Сиен уж точно не виноват, что его дядя – потрясающий мудак.

Я посмотрела Торрану в глаза.

– Мы найдем Сиена. А когда найдем, вы сядете с нами на «Тень звездного света» и сопроводите до самого Бастиона, где мы с радостью вас вышвырнем. Если императрица передумает, вы добровольно станете нашим заложником, пока не доберемся до Бастиона. Откажетесь – и вообще не продвинетесь в расследовании, потому что будете слишком заняты, пытаясь загнать нас в угол.

– Ты ведь не собираешься ему помогать, правда? – спросила Лекси.

– Нет, я помогаю не ему. Я помогаю ребенку, себе и всем вам. Генерал Флетчер пусть хоть в вулкан прыгает, мне-то какое дело.

– Я согласен на ваши условия, капитан Зарола, – сказал Торран.

– По крайней мере, до тех пор, пока не появится более выгодная сделка, – насмешливо уточнила я. – Мне теперь понятно, чего стоит ваше слово.

Он снова вздрогнул.

Я отвернулась и села на первый попавшийся стул. Мои рваные раны кровоточили, и я отчетливо понимала, что вот-вот потеряю всякую способность скрывать это от остальных.

– За работу, – рявкнула я.

– Тави, – сказала Ки субвокально.

От сострадания в ее голосе хлипкая плотина, которую я воздвигла на пути своих эмоций, едва не рухнула.

– Потом, – ответила я командирским тоном и поняла, что слово прозвучало резче, чем следовало. Вздрогнула и уставилась на экран перед собой, ничего не видя.

Пришлось несколько раз моргнуть, но в конце концов изображение превратилось в увеличенную фотографию коммодора Мортена. Я пристально смотрела на лицо человека, которого ненавидела больше всех в галактике – по крайней мере, до тех пор, пока Торран столь блистательно не отвоевал у него этот титул.

Я повернулась к Чире, решив полностью игнорировать Торрана в течение следующих десяти дней, и указала на экран.

– Здание обыскивали?

Она взглянула на Торрана, но, когда я продолжила на нее смотреть, кивнула.

– Ничего не нашли.

– Отслеживалось ли их местонахождение до этого?

– Нет. Насколько мы можем судить, они находились внутри в течение недели, не выходя, а видеозапись с камер наблюдения не захватила момент входа.

– Значит, они знали, как устроена городская система видеонаблюдения. Кто владеет этой информацией?

Она пожала плечами.

– Слишком многие, всех не перечислишь.

– Мне нужен список. – Я повернулась к Ки. – Через какое время ты получишь данные с транспорта?

– Должна получить к завтрашнему утру, – сказала она. – Дам знать, когда будет готово.

Я кивнула в знак благодарности.

– До той поры займись отслеживанием Мортена. Говнюк не так умен, как ему кажется, – он точно в чем-то ошибся. Мы просто должны понять, в чем.

– Я найду его, – пообещала она.

Наконец я обратилась к Найло:

– Мне нужна новая сводка, включающая всю имеющуюся у вас информацию, а не только те фрагменты, которыми вы сочли нужным поделиться. У тебя один час.

Он поднял бровь.

– Или?

– Или я очень сильно усложню жизнь всем вам.

Мои губы изогнулись, но это была не улыбка, а скорее предупреждение.

Найло усмехнулся без тени волнения.

– Я ее подготовлю.

Остаток дня прошел в ледяном молчании. Сердечные раны кровоточили, я не могла с этим ничего поделать и потому игнорировала. Я не знала, как Торран умудрился ранить меня столь глубоко, но от этого предательство становилось еще более болезненным.

Он трижды пытался поговорить со мной, и трижды я делала вид, что не слышу.

Ужин прошел мрачно и тихо, никто не задержался за столом. Дверь в мою комнату открылась, не успев закрыться, и вошла Лекси.

Я криво усмехнулась.

– Вытянула короткую соломинку?

В ответ она одарила меня искренней улыбкой.

– Кто-то должен был отправиться в львиное логово. – Лекси перешла на язык жестов. – Хочешь сбежать сегодня? Мы с Ки поможем всем вырваться, невзирая на телекинетика.

Я покачала головой. Валовцы рассчитывали, что мы попробуем удрать сегодня. Я не сомневалась, что Ки и Лекси справятся, но не следовало лишний раз рисковать. Торран не единственный, кто способен усыпить бдительность.

И слишком многое по-прежнему стояло под вопросом. Если Мортен и впрямь действовал не по указанию ФЧП, то нужно остановить его, пока он не развязал еще одну межзвездную войну.

– Ребенок не виноват, – ответила я на языке жестов. – И пока мы не знаем, что происходит, нужно продолжать поиски.

Лекси вздохнула и опустилась в мое гостевое кресло.

– Я говорила им, что ты так скажешь, – призналась она. Раскрыла объятия, и Луна запрыгнула к ней на колени. Лекси погладила маленькую бурбу, а затем подняла голову и встретила мой взгляд. – Хочешь поговорить?

Я присела на край кровати.

– Думала, с Мортеном и его выходками покончено. – Лекси спрашивала о другом, но это было единственное, о чем я могла говорить без слез.

Она потемнела лицом.

– Зря я не прирезала хорька, когда была возможность.

– Тогда бы мы не уцелели. Нам представилась единственная возможность выкрутиться, и мы за нее ухватились.

В точности как сейчас.

– Если уж на то пошло, Чира уверяет, что Торран действительно не знал о плане императрицы, – сказала Лекси, – и он был в ярости, когда ему сообщили. – Я бросила на нее свирепый взгляд, и она подняла руку, которой не гладила Луну. – Не стреляй в гонца.

– Может, лучше гонца зарезать?

– Я не оправдываю генерала Флетчера, он поступил хреново, но я вижу, что он тебе небезразличен – по крайней мере, как друг. – Она подняла брови, но не стала уточнять, подразумевает ли нечто большее. – Ты не обязана его прощать, однако должна хотя бы выслушать, прежде чем швырять в вулкан.

Судя по нынешнему накалу гнева, с вулканом он бы легко отделался.

Лекси печально улыбнулась.

– Ки говорит, ты рассказала ему о Родени – по крайней мере, рассказала достаточно, чтобы он мог сделать правильные выводы о случившемся на самом деле. Но как все выглядело с его точки зрения до того, как ты объяснила? Так, будто ты безжалостным образом прикончила кучу невинных валовцев. У каждой медали две стороны. – Она сняла Луну с колен и встала. – Просто подумай об этом.

– Так больно… – прошептала я.

Лекси села рядом и обняла меня.

– Я знаю, – пробормотала она.

Выдержка мне отказала, скорбь и горе превратились в поток беззвучных слез. Лекси достала из потайного кармана носовой платок и вложила его в мои руки, а затем снова обняла, делясь спокойной силой и поддержкой.

Окончательно выплакавшись, я крепко сжала ее в объятиях.

– Спасибо, Лекси.

– Конечно. – Она отстранилась и пристально посмотрела мне в глаза. – Увлекаясь заботой об окружающих, не забывай, что время от времени позволять кому-нибудь заботиться о тебе – это совершенно нормально.

– Я не… – Ее взгляд посуровел, и я вскинула руки, капитулируя. – Я попробую.

Она снова прижала меня к себе.

– Поспи немного. Завтра будет новый день.

Я пожелала ей спокойной ночи, и Лекси ушла, помахав напоследок. Без нее моя комната опустела, но в целом я почувствовала себя лучше. Эмоциональный водоворот немного утих, и появилась ясность. Я найду Сиена, остановлю назревающую войну, а затем уберусь из валовского космоса ко всем чертям.

Если от подобных мыслей у меня и заныло в груди, я это проигнорировала.