Я отправила команде сообщение, чтобы они смотрели «Любовную катастрофу» без меня, и удалилась в каюту. Луны там не было, и мне ее ужасно не хватало. В мыслях по-прежнему царил сумбур, поэтому я переоделась и отправилась в спортзал.

Включила музыку, выбрала гребной тренажер. Изо всех сил понукала уставшее тело, хороня воспоминания под слоями утомления и боли. Пот пропитал мою одежду насквозь, но я продолжала грести, пока ритм движений не вытеснил все мысли из головы.

К тому моменту, когда я закончила, мною овладело изнеможение – как эмоциональное, так и физическое. Колено отзывалось на каждое движение жгучей болью. Может, я просто посплю на спортивных матах и избавлю себя от необходимости подниматься по лестнице.

Музыка стихла, и рядом появился Эли, протягивающий руку. Он помог мне встать и поддержал, когда я зашаталась и едва не упала.

– Хочешь поговорить? – тихо спросил он.

Я вздохнула. Эли был моим старпомом. Он заслуживал знать правду.

– Я попросила Торрана помочь мне с ментальными щитами. Он ничего плохого не сделал, зато я сама отреагировала плохо, и это привело к краткому разговору про Родени. – Я помолчала и с горечью прибавила: – Ко всему прочему, я не узнала ничего нового о щитах. Понятия не имею, как мы будем защищаться на Валовии.

Эли замер.

– Он причинил тебе боль?

Я скривила губы.

– Нет, я справилась сама.

– Ты рассказала ему что-то лишнее? – тихо спросил Эли.

В его взгляде не было осуждения, просто Эли всегда планировал, что делать в худшем случае.

– Ничего, что он мог бы использовать против нас. А если попытается, я буду громко и публично все отрицать, как и положено послушной маленькой пешке ФЧП. Ты же знаешь, что я не стану рисковать тобой, Ки и Лекси.

– Я беспокоюсь не о нас, – мягко возразил Эли.

Я сжала его ладонь.

– Несмотря на улики, свидетельствующие о противном, – проговорила я, взмахом руки указывая на свою мокрую от пота одежду и больное колено, – я и сама могу о себе позаботиться.

Его скептический взгляд был куда красноречивее любых слов.

Переход через червоточину ранним утром означал еще одну короткую ночь. Я не выспалась, и темные круги под глазами начали приобретать постоянный характер. Еще немного, и меня можно будет принять за енота.

К моему приходу мостик был полон. Лекси и Ки тихо болтали с Чирой, Хэвилом и Варро. В основном болтала Ки, а остальные кивали в нужные моменты. Эли, Торран и Анья были заняты изучением своих терминалов – или, по крайней мере, делали вид.

Луна на моем плече прощебетала какое-то приветствие, а потом перепрыгнула на плечо Хэвила. Все валовцы ради нее носили наплечники. И хотя их лица частенько выглядели непроницаемыми, Хэвил чуть подобрел, когда бурбу выбрала его.

От меня не ускользнуло, что валовцы подсовывали ей дополнительные лакомства. К тому времени, когда эта миссия закончится, Луна разжиреет втрое и будет избалована вусмерть.

Я трудилась над своим ментальным щитом в те часы, когда не спалось. Если судить по тому, как нахмурился Хэвил, – без толку. Мое тело представляло собой сплошной синяк. Отправляться на вражескую территорию, не будучи готовой на сто процентов, неразумно, однако я не слишком хорошо соображала.

Торран поднял взгляд со своего места у терминала связи. Кивнул мне с совершенно нейтральным выражением лица. Я совершила ошибку, попросив его о помощи, но не жалела о принятом решении. Я пойду на все, чтобы обезопасить свой экипаж.

Я чуть кивнула ему. Не хуже остальных умею притворяться, что все в порядке.

– «Лоткез» пройдет через червоточину первым, – сказал Торран. – Они уже заняли очередь и гарантируют, что «Тень звездного света» не остановят на той стороне.

Именно поэтому его корабль следовал за нами, а не вернулся на Валовию с той скоростью, на которую был способен, однако я все равно стиснула зубы. Я не знала, что ждет нас по ту сторону червоточины, но одно-единственное валовское судно, скорее всего, не изменит расклад.

Я кивнула в знак согласия, села за капитанский терминал и проверила состояние «Тени звездного света». Подтвердила курс, и анкер червоточины добавил нас в очередь. Перед нами было с десяток кораблей, включая «Лоткез».

Один за другим они исчезали, и напряжение на мостике нарастало.

Луна перебралась с плеча Хэвила на руки, и он стал ее нежно гладить, зарываясь пальцами в мягкий мех.

– Что происходит? – спросила Лекси, оглядываясь по сторонам. – Мы что, летим прямиком в западню?

Если того требовали обстоятельства, Лекси превращалась в утонченную сильфиду – и еще могла врать не хуже кого бы то ни было, – однако по умолчанию больше смахивала на сгусток энергии, простой и грубой. Пока что она не определилась с тем, какую из своих личин демонстрировать валовцам. То ли у нее еще не сложилось о них четкого представления, то ли последняя работа обошлась еще дороже, чем она была склонна признать. Второй вариант казался правдоподобнее.

Я дернула плечом в ответ на ее вопрос. Я не знала, почему валовцы ненавидят червоточины, и сомневалась по поводу того, не летим ли мы в ловушку. М-да, первоклассный из меня капитан.

– Ты ничего не чувствуешь? – спросила Чира, понизив голос.

– Что я должна почувствовать? – растерялась Лекси.

Это вызвало у Чиры изумленный смешок.

– Червоточина. Поле, которое она излучает. Все равно что мороз по коже – от него не избавиться, не выкинуть из головы. Чем дольше мы находимся рядом, тем хуже. А сам переход и вовсе настоящий кошмар.

Лекси нахмурилась и посмотрела на Ки.

– Ты что-нибудь чувствуешь?

Ки покачала головой.

– Ничего такого, но я ощущаю, когда мы приближаемся к червоточине. Как будто воздух насыщается статическим электричеством или что-то в этом роде.

Лекси задумчиво склонила голову.

– Наверное, это правда. Даже находясь в брюхе линкора, я всегда знала, что червоточина рядом.

Я не задумывалась об этом, но они были правы. Меня червоточины не беспокоили – не так, как валовцев, – но даже в своей каюте я понимала, что мы приближаемся к одной из них.

Лекси бросила взгляд на Чиру.

– Это все равно не дает ответа на вопрос, летим ли мы в западню.

Чира напряглась, ее лицо сделалось каменным.

– Генерал Флетчер обещал вам неприкосновенность в валовском космосе и возможность его покинуть. Если и существует какая-то ловушка, мы не имеем к ней отношения.

Улыбка Лекси была настолько же широкой, насколько и фальшивой.

– Приятно слышать.

Слова Чиры меня поразили. Неужели она думала, что кто-то другой устроит нам западню? Честно говоря, я бы не удивилась такой затее в исполнении ФЧП, но никто не пропустит боевой отряд вчерашнего врага на валовскую сторону. Может, она что-то знает о тех, кто обокрал Торрана?

Не успела я как следует поразмыслить над тем, была ли фраза обдуманной или случайной, мы получили допуск, и «Тень звездного света» оповестила всех на борту о приближении к червоточине.

– Пристегните ремни. Мы следующие.

Я последовала собственному совету и пристегнулась. «Лоткез» уже исчез внутри анкера, и Торран передал известие о нашем прибытии валовским блюстителям порядка на той стороне, потому я надеялась, что никаких недоразумений при нашем появлении не возникнет.

Но на всякий случай перевела защиту «Тени звездного света» в активный режим. Эли увидел перемену на своем терминале и посмотрел на меня, вскинув бровь.

– Ожидаешь неприятностей? – спросил он субвокально, через коммуникационный имплант.

– Всего лишь мера предосторожности, – ответила я.

Я надеялась, что защита не понадобится, но лучше быть готовым ко всему. Еще я запустила наши системы вооружения. Не активировала полностью, не желая давать валовцам повода для атаки, но теперь хватало единственной команды, чтобы привести «Тень звездного света» в полную боевую готовность.

Это может дать нам достаточно времени на возвращение в часть космоса, находящуюся под управлением ФЧП, – если, конечно, доступ не окажется заблокирован.

Искаженное пространство в сердце червоточины заполнило экран, автопилот подводил нас все ближе и ближе. Двигатели переключились на форсаж, и мы пронзили плоскость анкера. Корабль охватила устойчивая вибрация. Я опустила взгляд на терминал, боковым зрением продолжая видеть, как на главном экране пляшет звездный свет.

Время растянулось, а затем червоточина выплюнула нас на другую сторону.

На мостике звучали вздохи облегчения, пока я просматривала данные корабельных сенсоров. «Лоткез» был прямо перед нами, за пределами опасной зоны, и в радиусе действия датчиков нашлось несколько других судов, но только одно оказалось зарегистрировано как военное.

Ну разумеется, это был огромный, хорошо вооруженный линкор, так что и одного хватало.

Никто не вызвал нас на связь, когда мы покинули опасную зону. Линкор в нас не целился и даже не просканировал. Мы беспрепятственно углубились в валовский космос.

Спазм, охвативший мои внутренности, прошел.

Мы, конечно, не были в безопасности, поскольку на Валовии нас по-прежнему могла ждать западня, но с первым испытанием покончено. По крайней мере, завтрашний заключительный переход случится в более подходящее время – в первой половине дня. Может, хоть разок высплюсь.

Когда червоточина осталась позади, мостик начал пустеть. Валовцы немного расслабились. Возвращение на дружественную территорию, вероятно, принесло им облегчение, а вот я не могла полностью успокоиться, пока мы благополучно не вернемся в пространство, контролируемое ФЧП. Может быть, я и не люблю федералов – это весьма мягко сказано! – но все равно предпочитаю человеческий космос валовскому.

– Хочешь, чтобы я остался? – спросил Эли через имплант.

Я так погрузилась в размышления, что не заметила, как мостик покинули все, кроме Эли и Торрана. Даже Луна ушла – скорее всего, на поиски дурачка, которого можно раскрутить на второй завтрак.

– Нет, иди. Со мной все будет в порядке. Я планирую немного понаблюдать, чтобы убедиться, что все хорошо, а потом помогу Анье с техобслуживанием.

– Зови, если что-то понадобится, – сказал он, вставая.

И ушел с мостика, оставив меня наедине с Торраном.

Я знала, что избегать Торрана на корабле размером с «Тень звездного света» не получится, и все же… надеялась протянуть немного дольше. Я могла бы приказать ему уйти, но в этом случае он поймет мои истинные чувства куда лучше, чем если я буду его игнорировать.

Увы, игнорировать генерала Флетчера – задача не из легких.

Мой взгляд то и дело устремлялся в его сторону, так что было лишь вопросом времени, когда валовец это заметит. Он ненадолго посмотрел мне в глаза, прежде чем встать и подойти. Положил на угол моего терминала прямоугольную черную коробочку и шагнул назад.

– Сожалею о вчерашнем, – тихо сказал Торран. – Вы просили о помощи, а я не справился. – Он поджал губы. – А потом позволил эмоциям взять верх над вежливостью и причинил вам боль куда сильнее. Пожалуйста, простите меня.

В моем мысленном перечне вариантов развития событий такого пункта вовсе не было. Я секунду смотрела на валовца в растерянности, а потом перевела взгляд на коробочку.

– Что это?

– Восдодит. Подарок с извинениями.

– Зря вы это затеяли, – проговорила я, осторожно пододвигая коробочку к нему. – Извинения приняты.

Торран напрягся, его лицо застыло.

– Дайте угадаю, – сказала я сухо. – Если не приму подарок, согласно валовскому этикету это будет неким серьезным оскорблением?

Торран расслабился настолько, что уголок его рта приподнялся.

– В целом да. Отвергнутый дар может означать многое. Чаще всего – отказ от извинений. Или же тот факт, что вас оскорбляет суть подарка в соотношении с обидой, то есть мне надо предпринять новую попытку – и выбрать вещь подороже.

– А если это просто означает, что я принимаю ваши извинения, то есть вам действительно не нужно мне ничего дарить, потому что я человек и людям достаточно слов?

– Вы можете принять мои извинения, приняв подарок.

Я поджала губы. Похоже, я вот-вот совершу еще одну ошибку, но я уже размышляла на эту тему вчера вечером, после разговора с Эли. Я сказала недостаточно, чтобы у нас возникли проблемы с федералами, однако они могли испортить нам жизнь, не нарушая условия сделки.

Я посмотрела Торрану в глаза.

– Если хотите вручить мне подарок с извинениями, то пообещайте, что забудете все, что услышали вчера вечером, и не будете повторять. Если же вы именно так и поступите, если попытаетесь использовать эти сведения против меня и моих людей, я буду все яростно отрицать.

Торран нахмурился, в его глазах возник вопрос. А потом он все понял и прищурился.

– Значит, ФЧП скрывает…

– Генерал Флетчер, пожалуйста, пообещайте! – перебила я, не давая ему возможности закончить мысль.

Сомнения отразились на лице валовца. Он крепко стиснул зубы, пытаясь найти выход из положения.

Пора воззвать к его чести.

– Разве что вы на самом деле не испытываете сожалений, – проговорила я, пожав плечами с просчитанным безразличием.

– Сперва один вопрос, – заявил он. Когда я настороженно кивнула, продолжил: – Вы действительно отменили атаку, когда узнали, что внутри есть гражданские?

Теперь настала моя очередь сомневаться. Этот вопрос повлечет за собой десятки других, и мы поневоле начнем зарываться все глубже в воспоминания, которым необходимо остаться погребенными. Свобода моего отряда зависела от моей способности поддерживать ложь, которую Федерация придумала по итогам битвы на Родени. Если до них дойдет хоть намек на то, что я планирую раскрыть правду, нас засунут в тюрягу и потеряют ключ.

Молчание само по себе меня выдавало. Пора принять антикризисные меры.

Я опустила глаза на терминал, чтобы не видеть лица Торрана, пока буду ему врать.

– Я, наверное, оговорилась, – слова были горькими от досады, но я заставила себя их произнести. – Я переволновалась и выразилась невнятно. Конечно, ФЧП не знала о гражданских до атаки. Эта трагедия случилась из-за прискорбного стечения обстоятельств.

Последнее, по крайней мере, соответствовало истине.

Я чувствовала, как Торран сверлит меня взглядом, его молчание продлилось целую вечность. Когда я рискнула посмотреть, валовец хмурился.

– Мне не кажется, что вы оговорились.

Глядя в глаза, я солгала ему.

– Абсолютно точно оговорилась. Если вы закончили извиняться, мне пора вернуться к работе. – Я отодвинула коробочку на самый край терминала. – Заберите это.

– Я не стану использовать ваши слова против вас, – тихо пообещал Торран. – И забуду тот разговор. Но если однажды вам захочется это обсудить, я вас выслушаю. Если вы и ваша команда захотите поработать над своими ментальными щитами, я и мои люди поможем вам. Еще раз прошу прощения за причиненный вред. Пожалуйста, оставьте подарок себе.

Он склонил голову и ушел, прежде чем я успела возразить.

Дверь мостика с шипением закрылась за ним.

Я уставилась на коробочку. Она была завернута в черную матовую бумагу с тиснением в виде изящных абстрактных завихрений. Любопытство побуждало меня открыть, хотя я должна была вернуть ее нераспечатанной, и пусть оскорбляется сколько угодно. Я человек. Я не обязана соответствовать валовским стандартам.

Но что-то внутри меня умирало от желания увидеть, какую вещь Торран счел подходящим подарком.

Я взяла коробочку в руки. Тяжелая для своего размера, не задребезжала, когда я ее осторожно потрясла. Оберточная бумага была сложена ровно и четко, и я задумалась, не сам ли он упаковал эту штуку. Ну конечно, не сам. Верно?

Я потрогала вихрящийся узор, борясь с желанием открыть.

Через несколько секунд любопытство победило.

Я провела ногтем под самым длинным стыком, и клей поддался. Обертка раскрылась в сложную фигуру-оригами, такую же красивую, как бумага сама по себе.

Внутри лежал новенький высококлассный коммуникатор, все еще в защитном кожухе. Я давно не проверяла цены и не знала, сколько стоит именно эта модель, но понимала, что больше тысячи кредитов.

Как бы мне ни хотелось сохранить подарок, это уже чересчур.

Меня устроило обещание Торрана забыть вчерашний разговор. Мне не нужна была дорогая вещь в придачу. Нужно найти способ вернуть ему эту штуковину, не нанеся оскорблений.

И выяснить, с какой стати он имел при себе новый коммуникатор.