От моего лица отливает кровь, я в полной растерянности:

– Что?!

Мне кажется, что меня сейчас вывернет наружу, что из моих лёгких выкачали весь воздух. Я хватаюсь за грудь, не сводя глаз с женщины.

– Хочешь его увидеть?

Я осторожно изучаю её лицо:

– В самом деле?

– Поверь.

С минуту я рассматриваю женщину, затем поднимаю руку ладонью вперёд. Сердце отчаянно колотится в груди. Но я не успеваю освободить её – сильный рывок одёргивает мою руку, и из-за спины доносится сдавленный крик. Я оборачиваюсь.

Тиффани трясётся всем телом, стараясь вырваться из пут моей способности, из глаз бегут слёзы, а сжатые губы дрожат. Ещё один мощный рывок – но я вытягиваю руку и заставляю её замереть. Крик обрывается, и снова всё замирает.

Несколько безмолвных мучительных мгновений мы смотрим друг на друга, потом я отворачиваюсь. Не могу смотреть на неё. Мне не нравится, что я принуждаю её, но я обязана увидеть всё своими глазами.

Кончики пальцев порхают, и я освобождаю женщину. Я не опускаю ладони, пока она обходит стол, и отхожу назад, чтобы между нами сохранялась дистанция.

Только когда она появляется на платформе, я вдруг понимаю, какая она высокая – не меньше шести футов против моих пяти футов с тремя дюймами[2]. Её величественная фигура внушает уважение, но больше – страх.

Она приближается к ближайшей стене с экранами и нажимает подряд несколько кнопок.

– Что вы делаете? – требовательно спрашиваю я.

Женщина останавливается и оборачивается ко мне:

– Ты позволишь мне зайти в секретный видеоархив? Это не займёт много времени.

Я киваю, стараясь подавить тревогу.

Женщина перестаёт стучать по экрану и делает шаг назад, почтительно склонив голову.

– Это запись того самого дня, двенадцать лет назад, – говорит она. – Я показываю тебе правду о тесте, Холлис.

Экран расширяется в обе стороны. В нижнем правом углу указан год: 2635-й. Двенадцать лет назад.

Я приближаюсь к экрану, не веря своим глазам. Мне знакомо это место. Это та самая комната с металлическим троном, где пять месяцев назад они пытались сделать мне инъекцию. Трон выдвинут вперёд, столешницы стоят под углом, но это та же самая комната.

Видео продолжается, и в комнату поспешно входят несколько докторов, военных и учёных. Ослепительно-белые халаты резко контрастируют с мрачными серыми стенами. Из колонок слышится бормотание, но я не могу ничего разобрать, пока не распахивается металлическая дверь и в центр комнаты выталкивают мальчика моих лет.

Военные отточенными движениями волокут его к металлическому трону. По спине пробегает холодок, и меня сковывает ужас.

– Что?! – возмущается парень, голос утрачивает социальный контроль. – Но вы сказали, что я прошёл!

– К сожалению, мистер Делюка, вы не прошли.

В полном оцепенении я беспомощно смотрю на экран. Кажется, я сама проживаю всё это снова.

– Выпустите меня! – Парень пытается прорваться сквозь строй, но их слишком много. Они силой усаживают его на место и начинают застёгивать защёлки на запястьях и лодыжках.

– Пристегните его покрепче, лейтенант, – говорит один из врачей.

– Хорошо, сэр.

– Нет, это, должно быть, ошибка! Я не прокажённый! – кричит парень, старясь вырваться от своих мучителей, в голосе звенит паника. – Я не могу быть прокажённым!

– Мы не совершаем ошибок, мистер Делюка.

– Отпустите меня! – Он извивается в путах и умудряется высвободить одну руку.

– Я приказал пристегнуть крепче! – рявкает врач.

Внезапно один из военных бьёт мальчика в живот прикладом автомата. Парень вскрикивает от боли и сгибается пополам, временно обездвиженный. Остальные военные пристёгивают его руку и откидывают голову на спинку трона, закрепляя её кожаным ремнём.

– Давайте быстрее покончим с этим, – будничным тоном говорит доктор, словно собирается выполнить обыденную задачу. – Нужно это сделать до обеда.

Омерзительные одобрительные возгласы проносятся по комнате, и доктор достаёт шприц с зеленоватой жидкостью. Он несколько раз постукивает по нему пальцем в перчатке и выпускает немного жидкости через иглу.

– Стойте! Нет! Я не прокажённый! – извиваясь в путах, в отчаянии обращается парень к доктору. – Это ошибка. Прошу вас, не делайте этого! Прошу!

– Лейтенант, – рявкает врач. – Утихомирьте его.

Мальчик получает ещё один удар в живот, и в рот ему запихивают кусок тряпки, чтобы он молчал. Доктор заносит шприц и делает ему инъекцию.

Я в ужасе прижимаю руку ко рту, не в силах оторвать взгляд от происходящего, моё тело одеревенело. Напряжённая фигура мальчика, теперь абсолютно неподвижная, обмякает на металлическом троне.

– Но… – слабо говорю я. – Вы же убили его. Вы…

– Смотри, – говорит женщина, кивая на экран. – Это ещё не всё.

Запись продолжается. Врач выбрасывает шприц и вытирает поверхность столов. Собравшиеся завершают работу и выжидающе смотрят на большую дверь. Слышится резкий стук, и я от неожиданности хватаюсь за сердце.

Учёный, ближе всех сидящий к двери, нажимает на ручку:

– Прошу, входите.

Я, щурясь смотрю на экран и подхожу ближе. Маленький мальчик лет пяти входит в комнату в сопровождении изысканно одетой медсестры. Он робко стоит позади неё, глядя на военных огромными голубыми глазами, и чешет нос, его светлые волосы спадают ему на лоб.

– Как мы с тобой договаривались, мой милый, – говорит медсестра. Она подталкивает его вперёд и подводит к Делюке, настороженно глядя на военных. – Не обращай на них внимания, дорогой.

Мальчик смотрит на медсестру, а потом указывает на пристёгнутого к трону парня:

– Вот этот?

– Да, мой милый, – отвечает она.

Он с детской непосредственностью подбегает к пристёгнутому к трону парню, поднимет крошечную ручку и кладёт ему на колено. В тот момент, когда он касается его, возникает восхитительно золотая вспышка, освещая всё вокруг.

Свет исходит из ладони мальчика, и дугой изгибается между его рукой и коленом Делюки. Золотое свечение длится несколько секунд, а потом втягивается обратно мальчику в ладонь.

– Молодчинка, – говорит медсестра. – А теперь пойдём. Не будем отвлекать людей от работы.

Они с мальчиком выходят за дверь, и запись обрывается. Я смотрю на чёрный экран, часто моргая, как после ночного кошмара.

– Что это было? – спрашиваю я у женщины. – Кто этот маленький мальчик?

Женщина выпрямляется в полный рост, нависая надо мной, её лицо победоносно сияет.

– Секретное оружие столетней давности.

От удивления у меня округлились глаза и открылся рот.

– Секретное оружие – это… ребёнок?!

– Ребёнок со способностью удалять чужую силу, – подтверждает она. – Навсегда.

Меня прошибает ледяной холод. Секретное оружие может удалять чью-то способность. Я вся дрожу, не в силах поверить в это. После стольких дней, после того, как я причинила людям боль, после всего, что натворила – наконец-то у меня есть возможность избавиться от проклятого монстра. И я стану свободной.

– Но, – я стараюсь подобрать нужные слова, – вы же вкололи ему что-то.

– Всего лишь успокоительное средство, чтобы процесс прошёл гладко, – говорит она. – Мистер Делюка не помнит этого злосчастного события. Так же как и его семья, он уверен, что прошёл тест на «отлично», и в тот же день его вернули в семью.

– И… то же самое случилось бы со мной? – спрашиваю я, едва держась на ногах.

– Моя дорогая, – ласково говорит она, – общество всегда помогает своим.

– Но как этот мальчик смог столько прожить?!

– Мы держим его в криогенной камере. Он прекрасно сохранился и совершенно здоров.

Хриплые слова Джейкоба всплыли в памяти: «Огромный гроб, видимо из стекла, с замысловатой панелью с кнопками. Я видел его, когда капюшон съехал. И этот звук… низкое жужжание, словно сам дьявол притаился внутри».

– Джейкоб видел криокамеру, – шепчу я.

– Потрясающая технология, согласись? – говорит женщина.

У меня внутри всё сжалось. Что-то здесь не так.

– Но разве оружие не должно искать людей со способностями? – спрашиваю я, не сводя с неё взгляда. – А как насчёт человека, который повредил его, после чего правительство больше не могло отыскать людей с биомаркерами? Ходят такие слухи.

Лицо женщины меняется, и снова появляется хищный оскал:

– Хочешь взглянуть?

– На что?

– Холлис, – она пересекает комнату, останавливается в паре шагов от Тиффани, и её взгляд скользит по её застывшей фигуре, а потом снова упирается в меня, – а что они рассказали тебе о том человеке, который повредил оружие?

– Что он герой, – говорю я. – Джейкоб сказал, что именно поэтому правительство больше никогда их не найдёт. Что благодаря ему они все живы.

– Я хочу тебе показать кое-что. – Она подходит к экрану, снова нажимает несколько кнопок и отходит. Появляется ещё одно видео, дата, указанная на нём, – 2547 год: сто лет назад.

– Смотри, – говорит она.

Я вижу комнату полную игрушек, кубиков и книг, и двоих играющих детей, слышу их тоненькие голоса. Они слишком юны, чтобы скрывать эмоции, они смеются и радостно щебечут, придумывая какую-то волшебную игру. Это так мило.

Я, щурясь, всматриваюсь в лицо мальчика.

– Он был на предыдущей записи, – говорю я. – А кто эта маленькая девочка?

– Они близнецы, – поясняет женщина.

– Близнецы?

– Смотри! – злобно требует она.

За пределами комнаты слышится какой-то шум. Дети останавливают игру, и вспыхивает яркий свет. Через несколько мгновений металлический барьер поддаётся, и появляется растрёпанный человек. Он захлопывает за собой дверь и вваливается внутрь, тяжело дыша. Из рассечённой брови по щеке течёт кровь, одежда тоже вся в крови.

Дети кричат, уцепившись друг за друга, и с ужасом смотрят на мужчину. Увидев перед собой двух испуганных малышей, он замирает в растерянности, бледнеет и начинает дрожать.

– Детишки?! – говорит он, совершенно потрясённый. – Это всего лишь дети?! Это невозможно!

В звуковую дорожку вновь врывается грохот извне. Мужчина поднимает ладони вверх – и из них вырывается странная металлическая субстанция, брызгая на дверь и закрывая швы у входа, герметизируя его.

Грязными пальцами он приглаживает волосы, его лицо искажено от боли. Он носится взад-вперёд, а дверь продолжает сотрясаться от ударов. Мужчина с горестным видом снова поворачивается к детям, и что-то меняется в его чертах. Как будто на мгновение он перестал быть собой.

Он быстро подходит к девочке, и, к моему ужасу, его рука вытягивается и из неё вырывается серебристый металл, отбрасывая малышку назад.

У меня по щекам бегут слёзы.

Девочка кричит в агонии и ёрзает, будто стараясь защититься от расплавленного металла, но врезается в стену, и её тельце оседает на пол.

Мальчик с воплем бросается на мужчину и вцепляется в его похожие на тиски руки. Золотой свет вспыхивает между ними на несколько секунд, и мужчина кричит, стараясь отцепить от себя мальчишку, но слишком поздно. Золотой свет возвращается в ладонь мальчика, унося с собой способность мужчины.

Дверь дрожит на петлях, разбивая швы застывшего металла.

Мужчина стряхивает мальчика с руки и, отбежав к стене, округлившимися от ужаса глазами смотрит на собственные руки.

– Что ты со мной сделал?! – Он выбрасывает вперёд кулаки, но ничего не происходит. Он кидается на мальчика. – Что ты натворил?! – верещит он. – Ты всё разрушил!

Дверь распахивается, серебристая субстанция разлетается на сотни кусочков, и комнату заполняют военные. Мужчина, получив несколько выстрелов в грудь, валится назад, его тело с вывернутыми под невероятными углами конечностями замирает.

Мальчик кидается к сестре и обнимает её, закрывая своим телом. Его пронзительный крик терзает мою душу, а потом экран темнеет. Картинки исчезают.

Я стою с открытым ртом. Руки дрожат. Слёзы льются ручьями. Колени подгибаются, и я опускаюсь на пол. Лицо начинает покалывать, но не из-за способности, а от шока.

– Близнецы, – говорит женщина, и в её голосе слышится явная победа. – Мальчик умеющий лишать способностей, и девочка, находящая людей с биомаркером. Золотая пара. Идеальное оружие в борьбе с ненавистной смертоносной расой.

– Близнецы. – Я прижимаю руку к груди, другой вытирая слёзы.

– Теперь ты знаешь правду, – говорит она. – Доказательства их смертельных намерений. Свидетельства их помутившегося разума. Хладнокровное убийство ни в чём не повинного ребёнка.

Женщина опускается на колени рядом со мной, её тёмные глаза сверкают. Она не плачет, не выражает эмоций, но нечто в глубине её души тянется ко мне.

– Всё, что делает правительство, направлено на защиту граждан от ужасов, которые произошли сто лет назад, – мягко говорит она. – Тест разработан, чтобы выявить биомаркер и вернуть молодых людей в общество. Никто не должен страдать от последствий плохой крови и замутнённого сознания. Ты сама сказала, Холлис: ты не могла управлять этим. Ты ранила их, но не хотела этого. Это всё биомаркер – не ты.

Разум мечется, снова и снова мелькают сцены, которые я только что видела. Подросток, который провалил тест. Секретное оружие. Близнецы. Маленькая девочка. Мой мир рушится. Моё образование. Моё взросление. Мои родители. Моя отточенная безэмоциональность.

Может быть, так действительно лучше. Может быть, отсутствие эмоций – единственный способ предотвратить бессмысленные убийства и ненависть. Я обдумываю всё это ещё раз: эмоции ведут к конфликтам, а конфликты – к войне. Войны случались по причине ненависти, зависти, власти, денег, любви… нейтральность обеспечивает равенство. Теперь я это понимаю. Я не убийца, но эта способность почти сделала меня ею.

Я поднимаюсь с пола, и женщина поднимается вместе со мной:

– Теперь ты видела правду, Холлис. Видела своими глазами.