Я мчусь во времени, назад к тому, с чего начался этот кошмар: к проваленному тесту. Моё сознание воспроизводит историю: замерший мужчина в коридоре, хруст костей черепа, гонка по улицам, исчезновение из своего дома, то, как я узнала о своей силе, испытала эмоции, напала на Эштона, заставила Тиффани принести меня сюда, узнала правду. Теперь всё кажется таким очевидным.

– Вы собирались помочь мне?

– Ну конечно же, – кивает женщина. – Ты не похожа на них. – Она бросает взгляд на Тиффани, потом снова на меня.

Я встречаюсь глазами с Тиффани. Я не верю, что она и остальные – это зло. Больше нет. Но похоже, прокажённые сто лет назад были именно такими монстрами, которых меня учили бояться. Тот человек убил маленькую девочку…

– Итак, – начинаю я, едва справляясь с дрожащим голосом. – Пять месяцев назад, когда я провалила тест, вы собирались лишить меня способности и вернуть назад…

– …домой, – говорит она. – Твоей семье. Твоим родителям. Центр тестирования – одна из самых благородных служб общества. Его единственная цель – помочь тем, кого коснулось проклятие биомаркера. Как я уже говорила: общество не оставляет своих в беде.

Я стою совершенно подавленная, руки безжизненно повисли. Я не знаю, что сказать. Слишком много навалилось на меня.

– Холлис, – спрашивает женщина, – ты хочешь вернуться домой?

– Домой, – шёпотом повторяю я, моргая. – Я могу вернуться домой?

– Ты можешь вернуться домой, если захочешь, – говорит она, становясь позади Тиффани. Женщина кладёт свою тонкую руку ей на плечо, и у меня открывается рот. Она только что прикоснулась к ней. Я так потрясена этим, что тут же забываю о её вопросе. Я вытаращилась на них обеих, не в силах сказать ни слова. – Скажи, Холлис, – спрашивает женщина, – на что способна твоя подруга?

Я закрываю рот. Медлю, но буквально через несколько мгновений отвечаю:

– Она… она может телепортироваться.

Женщина склоняет голову набок, изучая Тиффани.

– Это именно она забрала тебя?

– Да.

– Тебе больше не нужно бояться этих созданий, – говорит она, яростно хватая Тиффани, и, хотя та всё ещё в моей власти, лёгкая дрожь сотрясает её тело. – Тебе не обязательно туда возвращаться. Они убийцы и лжецы.

Мы с Тиффани встречаемся глазами, и я вижу её страдания. Я щёлкаю пальцами и подхожу к ней, глядя прямо в лицо.

– Ты обманула меня, – говорю я. – Как ты могла?! Ты сказала, что прокажённые больше никого не убивают. Ты говорила, что уничтожили ваших людей, но тот человек убил маленькую девочку. Хладнокровно. У неё не было шансов выжить.

Тиффани плачет, и этот звук ранит мой слух. Мне плохо.

– Холлис, послушай. Я не знала.

Я фыркаю, расхаживая взад и вперёд:

– Как удобно.

– Холлис, эта женщина манипулирует тобой.

– Но она единственная, кто отвечает на мои вопросы.

– Потому что она единственная, кого ты слушаешь. Эти видео не доказывают, что бойни не было. Они вообще ничего не доказывают, Холлис.

– Тот маленький мальчик, – перебиваю я её. – Он забрал способность Делюки. Ты сама видела. Зачем бы правительству так поступать, если они убивают людей, не прошедших тест?

– Они убили его и вдобавок забрали его способность, – возражает Тиффани. – Как с Джейкобом. Они убили его, но не смогли добить окончательно. Правительство не знает, как проявятся силы, поэтому им приходится делать и то и то. Они убивают кого-то и забирают способность. Ты что, не видишь? Делюка был уже мёртв, когда пришёл тот мальчик. Она лжёт тебе. Зелёная жидкость была вовсе не успокоительное.

У меня в голове всплывают пугающие слова Джейкоба: «Я почувствовал себя вялым, грузным, едва мог пошевелиться. Единственное, что я мог – это не рухнуть на землю…» – должно быть, ему ввели какой-то наркотик.

– Откуда ты вообще можешь это знать? – спрашиваю я.

– Холлис, она не собирается тебе помогать. Она хочет забрать твою способность и потом избавиться от тебя.

– Нет, – я мотаю головой.

– Холлис, послушай…

– Нет, это не может быть правдой. Биомаркер лишает нас разума. Превращает в убийц. Ты сама всё видела.

– Пусть так было, но теперь всё по-другому.

– Уверена? Вспомни, что я сделала с Эштоном, – говорю я в отчаянии. – Тиффани, я же чуть не убила его. Теперь всё ясно. Правительству нужно избавиться от биомаркера, чтобы вернуть людей в общество. Ты видела, что натворил тот человек! Он убил несчастную девочку, хотя и боролся с желанием это сделать. Ты видела его лицо в тот момент? Он изменился. Как будто его сила управляла им.

Тиффани колотит дрожь.

– Это всего один человек. Который совершил ошибку. Он совершил злодеяние, – горько говорит она, – но по нему нельзя судить о целой группе людей. Холлис, послушай, мы же спасли тебя!

– Вы меня похитили!

– Мы приняли тебя. Мы тебе помогли.

– Вы лгали мне.

– Нет, – возражает Тиффани. – Мы сказали тебе правду. Что бы ни происходило в прошлом, какие бы жертвы ни случались, наши люди не были убийцами. Нашу расу уничтожили. Биомаркер не заставляет нас убивать людей. Это ложь.

– У тебя нет моей способности! – рявкаю я. – Тебе не понять, каково это! Я борюсь с голосом демона в голове! Что это, если не помутнение рассудка? Он приказал мне убить Эштона. Он хотел, чтобы тот страдал. Я не хочу этой силы.

– Всё ещё можно исправить. Возвращайся со мной. Джона поможет тебе.

Я мотаю головой, сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

– Тиффани, я не могу…

– А как же Кит? – Она дрожит, и моя хватка слабеет. Она снова борется со мной. – Он тоже убийца? А Джона? Он тоже убьёт? А я? Мы не опасны.

– Даже если ты и права…

– Прошу тебя, давай вернёмся. Ещё не поздно. Мы можем помочь тебе. Мы твоя семья.

– Тиффани. – На меня наваливается непосильная тоска. Я задыхаюсь от слёз. – Даже если вы не опасны… опасна я… и поэтому я не могу вернуться. Я обязана избавиться от своей способности. Я не хочу, чтобы пострадал кто-то ещё.

Что-то сковывает меня изнутри, и я отступаю, глядя на неё:

– Прости, Тиффани. Спасибо, что показала мне свой мир. Он чудесен… но это не мой дом.

– Нет, Холлис, прошу…

Лёгкий движением я заставляю её замолчать, и контроль снова возвращается ко мне. Тиффани перестаёт дрожать, и я, отвернувшись от неё, обращаюсь к женщине:

– Я больше не хочу этого. Я не хочу своей силы. Я хочу вернуться домой.

Она смотрит на меня с пониманием:

– Дорогая Холлис, ты сделала замечательный выбор.

Я вздыхаю с облегчением. Наконец-то я могу пойти домой. Всё кончилось. Они освободят меня от этих мрачных порывов – этой жуткой силы. Они смогут очистить мою плохую кровь. Я закрываю лицо ладонями, слишком раздавленная, чтобы говорить.

– Дорогая, ты бы не могла освободить моих людей? – ласково просит женщина. – Им нужно идти, чтобы привести моего маленького друга.

Я опускаю руки, снова смотрю на Тиффани, и мощный прилив сил наполняет меня.

– При одном условии.

– Каком, моя дорогая?

– Тиффани уходит, и никто не тронет её. Она свободна.

– Ну конечно. Даю слово, – кивает она и, подойдя к военным, говорит ледяным тоном: – Никто не трогает девочку. Это приказ.

Покалывание в пальцах – и я отпускаю людей в комнате. Мужчины валятся на пол, отплёвываются и откашливаются, стоя на четвереньках. Тиффани остаётся неподвижной: я не хочу, чтобы она схватила меня и переместила назад.

Я подхожу к ней. Мы обе плачем.

– Прости, – еле слышно говорю я, моя рука вздрагивает, и я приказываю: – Телепортируйся обратно.

Я вижу тоску в её глазах, а затем она исчезает. Военные выстраиваются вдоль дальней стены, перекрывая выход, и женщина подходит ко мне.

– Ты поступила правильно, Холлис, – заботливым голосом говорит она. – Я вижу, какую боль ты испытываешь, но больше тебе не придётся страдать. Двое моих людей уже отправились за мальчиком, и скоро этот кошмар закончится. Это будет быстро и безболезненно. Проще, чем заснуть. Обещаю.

Я киваю и обхватываю себя руками. Мне больно от того, как я поступила с Тиффани, но это был единственный способ узнать правду и защитить их. Я едва не убила Эштона – и кто знает, что ещё я могла бы натворить.

Всё завершается. Я избавляюсь от чудовища, не только ради себя, но ради всех остальных, кого я люблю. Ради моих родителей. Моих друзей. Моего учителя. Я смогу вернуться к прежней жизни. Я смогу забыть.

И тут меня озаряет самая прекрасная мысль на свете. Мне больше не придётся чувствовать. Не придётся вникать в собственные эмоции. Не придётся испытывать боль. Я могу забыть и вернуться к прежней жизни, к которой я всегда стремилась – образованный и значимый член общества, поднимающийся по карьерной лестнице в соответствии со своими навыками и талантами.

Дверь открывается с мягким щелчком, и военные расступаются. В комнате появляется тот самый мальчик в сопровождении медсестры. Он щурится от яркого света, трёт маленькой ручкой нос, и его светлые кудрявые волосы рассыпались по лбу.

– Мы пришли, мой милый, – говорит медсестра. – Давай же.

Мальчик подходит ко мне и с любопытством меня разглядывает, а я опускаюсь на колени, став на одном с ним уровне.

– Привет, – говорит он, и его голосок звенит в комнате.

– Привет.

– Так ты та самая девочка?

– Та самая, – медленно киваю я.

– Хорошо, – говорит он и оборачивается к медсестре.

– Действуй, дорогой, – подбадривает она.

Мальчик снова поворачивается ко мне, улыбаясь светлой улыбкой, и кладёт крошечную ручку мне на лоб.

Искра золотого света дугой пролетает между нами, и я чувствую, как тепло уходит из кончиков пальцев. С каждым ударом сердца сила покидает меня. Ощущение исходит из желудка, пересекает грудь и переходит на лоб. Так продолжается несколько напряжённых секунд, а потом золотой свет отступает, возвращаясь в ладонь мальчика.

Я хватаюсь за сердце: ощущение такое, будто меня только что окунули в ледяную воду. Я расслабляю руки, и на какое-то жуткое мгновение мальчик замирает, словно подпав под власть моей силы. Но потом он улыбается и отступает.

Я с облегчением выдыхаю. Моя сила исчезла, покалывание прекратилось. Всё конечно – наконец-то.

– Хорошо, мой милый, – говорит медсестра. – Нам пора идти.

Мальчик подходит к ней с радостным выражением на лице. Они оба проходят мимо вооружённых людей, выходят в коридор и скрываются из виду.

Женщина делает знак военным:

– Вы знаете, что делать. Действуйте без промедления.

Все мужчины покидают комнату, оставив нас наедине.

– Теперь я могу пойти домой, – шепчу я.

Женщина возвращается за свой стол в глубине комнаты.

– Холлис, – говорит она. – Я должна поблагодарить тебя.

– Поблагодарить? – Я с недоумением смотрю на неё. – Но за что?

Женщина выдвигает ящик стола, достаёт что-то из глубины и, закрыв его, снова выходит из-за стола, не сводя с меня чёрных глаз.

– До сегодняшнего дня мы не представляли, как много прокажённых отравляют наш мир.

Я тупо смотрю перед собой. Губы дрожат.

– А теперь ты привела нас прямо к ним.

Адреналин переполняет меня, тело коченеет. Я отступаю назад, сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки. Ужас охватывает меня.

– Нет.

– Я установила устройство слежения на одежду твоей подруги, – говорит женщина. – В течение часа туда прибудут тысячи наших военных. Ты сделала меня очень богатой, Холлис Таймвайр.

– Нет! – кричу я, хватаясь за горло, не в силах думать, не в силах дышать. – Нет! Вы не можете!

Женщина перемещается с невероятной скоростью.

– Ты невероятно глупа, – ухмыляется она, хватает меня за руку и тянет к себе. – Ты и тебе подобные разозлили нас.

Инстинктивно я выбрасываю руки вперёд, растопыриваю пальцы, но жуткая боль пронзает меня. У меня больше нет моей способности, и я никогда больше не испытаю эту силу. Я беспомощна, раздавлена и разбита.

Женщина отрывает меня от пола, глядя на меня со злобной усмешкой:

– Общество должно избавиться от заразы, которая может убить нас. Прокажённые должны быть стёрты с лица земли, и ты помогла нам в этом.

Она швыряет меня на пол с невероятной силой, и я, больно ударившись о плитку, проезжаю несколько футов по полу и врезаюсь в стену. Боль, какой я ещё никогда не испытывала, пронзает моё тело, и в грудь врывается страх.

– Нет! Вы не посмеете! Не посмеете! – кричу я, вскакивая на ноги. Меня колотит от гнева, и горячие и отчаянные слёзы заливают лицо. – Вы не может убить их! Прошу! Не делайте этого! Умоляю, не надо! – Я кидаюсь на женщину, яростная и охваченная раскаянием, обезумевшая, с разорванной в клочья душой. Это моя вина. Моя ужасная ошибка. Я предала их.

Я застываю на месте как вкопанная, остановленная блеском пистолета: женщина с дьявольской усмешкой направила его мне прямо в лицо.

Теперь я знаю правду. И цену семье, дружбе, свободе мира внизу – всё это мелькает в моей голове. Это и есть правда. А я такая глупая…

Я слышу выстрел – и всё погружается во тьму.