Спустя пару мгновений мои ноги касаются твёрдой почвы. Я подаюсь вперёд, и холодный порыв ветра взъерошивает мне волосы. Ощущение – словно меня с размаху швырнули о землю.

Тиффани стоит в паре шагов от меня. Кроме нас, никого нет. Перед нами вверх взмывают мраморные ступеньки центра тестирования Зоны 19. Массивные колонны, прозрачное стекло и золотые украшения сверкают в лучах заходящего солнца.

Я оборачиваюсь на неподвижное залитое слезами лицо Тиффани. Её губы по-прежнему плотно сжаты, но она дрожит всем телом, сопротивляясь моей власти. Тиффани должна понять: если правительство сможет забрать эту силу, то она – мой единственный путь назад. Мне ужасно стыдно, что приходится использовать её так грубо, но ничего не поделаешь. Даже если я решусь остаться с прокажёнными – сначала нужно расправиться с монстром во мне. Это единственный способ защитить их.

Я отвожу взгляд, не в силах видеть её лицо, и одним движением пальцев снова беру её под полный контроль. Дрожь прекращается.

Медлить нельзя. Я снова принимаю нейтральное выражение и щёлкаю пальцами:

– Иди за мной.

Она подчиняется и поднимается со мной по ступенькам. Двойные стеклянные двери мерцают, словно разглядывая меня, и я замираю, взявшись за ручку. Как только я ступлю туда, пути назад не будет.

Стиснув зубы, я толкаю дверь, и мы оказываемся в просторном вестибюле. Кажется, что я вновь вернулась в кошмарный сон. В памяти всплывают образы людей с автоматами в руках, но я отгоняю их. У меня есть цель, и ничто не должно отвлекать меня.

Я подхожу прямо к стойке. Женщина-регистратор одета в простую белую форму, её каштановые волосы затянуты в тугой пучок, за ухом торчит красная ручка. Она недоумённо смотрит на меня.

– Позвольте. – Её совершенный контроль испаряется, когда она видит Тиффани. – Что вы тут… – В её глазах вспыхивает искорка. Она меня узнала. Она понимает, кто я. Её рот раскрывается, и я взмахом руки подчиняю её себе. Крепко сжав кулак, я заставляю её замолчать. Нельзя допустить, чтобы она подняла панику.

– Отведите меня к главному смотрителю этого объекта, – говорю я, направляя на неё всю мощь своей способности. – И только посмейте предупредить хоть кого-нибудь.

Моя сила заставляет её подняться на ноги. Ещё один щелчок пальцев – и она семенит к краю стола. Глаза у неё готовы выскочить из орбит, когда она подходит ко мне.

– Не хочу натолкнуться на кучу народа, – говорю я. – Поэтому ведите нас в обход лифта.

Она делает несколько механических движений вперёд и, перейдя на торопливый шаг, направляется к дальней стене. Я иду следом, делая знак Тиффани. Она идёт за мной по пятам, и я чувствую, как напрягаются мои ладони – она всё ещё борется со мной, но я подаюсь назад, позволяя силе наполнить меня, и сопротивление исчезает.

Мы идём в пугающем молчании. Чувства обострены до предела, и я снова вижу перед глазами вооружённых людей и вспоминаю то утро, когда провалила тест.

Мы проходим через тяжёлую металлическую дверь. Я вздрагиваю, когда она с лязгом распахивается, оглушительно грохнув о бетонную стену. Я держу руки на весу, заставляя регистраторшу передо мной подниматься по спиральной лестнице.

Наши шаги гулко отражаются в пустом пространстве, на меня волной накатывают дурные воспоминания. Пять месяцев назад я мчалась вниз по этим ступенькам. Пять месяцев назад я очутилась в комнате, полной оружия. Пять месяцев назад военные вломились в мой дом.

Я останавливаюсь и вскидываю руки, заставляя двух беспомощных заложников моей силы замереть на месте. Я хватаюсь за перила, стараясь привести дыхание в норму, и меня накрывает паника: что я делаю?! Но вопли ужаса Эштона отбрасывают все сомнения. Я потеряла контроль. Моя способность хотела убить его, и я здесь, чтобы избавиться от своего кровожадного демона.

Я делаю движение пальцами, и мы продолжаем подъём. Лестница всё не кончается, извиваясь, подобно змее, пока мы не добираемся до обычной двери на самом верху. Регистраторша кладёт руку на панель справа, и панель моргает, открывая нашим глазам длинный белый коридор.

– Вперёд! – командую я, жестом подталкивая её.

Я вхожу за ней, а следом идёт Тиффани. Опасливо озираясь, я замечаю ещё одного сотрудника. Мужчина направляется к нам, и у меня к горлу подступает паника. Он поднимает голову, и его пустое лицо искажается.

– Что вы здесь делаете? – обращается он к девушке из приёмной, но тут его взгляд натыкается на Тиффани, потом на меня, и я вижу страх в его глазах.

Мои руки взмывают в воздух, заставляя мужчину умолкнуть, прежде чем он успеет закричать. Я толкаю его к остальным, моя энергия пульсирует в каждой клеточке тела. Невозможно видеть страх в его глазах, и я отвожу взгляд.

– Отведите меня к главному наблюдателю. – Я направляю двух сотрудников вперёд. Они подчиняются, полностью подвластные движению моих пальцев.

Мы идём до конца коридора, и они замирают перед широкой изысканно украшенной золотом дверью. Девушка кладёт руку на боковую панель, и когда она загорается, тяжёлая дверь открывает нашему взору огромную ослепительно-белую комнату.

Стены увешаны мониторами, и в конце стоит огромный изогнутый стол, за которым в кресле сидит строго одетая женщина. Вокруг неё выстроился десяток вооруженных мужчин. Атмосфера напряжённая, и мерзкий запах химикатов ударяет мне в нос.

Все застывают на месте: никто не ожидал появления нашей странной группы. Женщина уставилась на девушку из приёмной и другого сотрудника с немым недоумением, а потом все переводят взгляд на меня.

Автоматы вскидываются вверх, женщина поднимается из-за стола, и я выхожу перед своими пленниками. С приливом адреналина моя ладонь взмывает вверх. Я хватаю всех присутствующих в комнате своей силой, превращая в идеальные статуи. Мой кулак сжимается, заставляя их замолчать. Руки опускаются, и мужчины покорно повторяют мои движения.

– Оружие на пол. – Приказываю я, чувствуя несущийся сквозь меня мощный поток.

Они подчиняются и синхронным движением опускают автоматы. Я становлюсь на колени, вынуждая их повторить мои действия, и, щёлкнув пальцами, оставляю их в этом положении.

Я подхожу к женщине за столом. Тёмные глаза сверлят меня взглядом, серебристые волосы увязаны в аккуратный пучок. На женщине чистая, идеально выглаженная форма, совершенно безупречная, и очки в заострённой оправе.

Мне становится не по себе. Я сглатываю ком в горле, собираюсь с силами и движением руки даю женщине возможность говорить.

– Вы здесь главная? – спрашиваю я.

Она ничего не отвечает, оглядывая меня с головы до ног со странным блеском в глазах.

– Вы главный наблюдатель тестового центра?

– Холлис Таймвайр, – говорит она ровным тоном. – Какой сюрприз.

Я на мгновение лишаюсь дара речи. Её лицо совершенно неподвижно – даже не дрогнуло. Она смотрит на меня, и её безупречное выражение подкупает, но холодные чёрные глаза отталкивают.

– Мы искали тебя, дорогая, – мягко говорит она.

– Зачем? – спрашиваю я, выйдя из оцепенения. – Чтобы добить меня?

Она слегка наклоняет голову и смотрит на меня немигающим взглядом:

– Что же натолкнуло тебя на такую мысль?

– Разве это не вы пытались сделать пять месяцев назад? Убить меня, когда тест на биомаркер оказался положительным?

Я как коршун слежу за выражением её лица, стараясь уловить малейшее изменение, но её контроль безупречен. Женщина методично изучает меня с непоколебимым спокойствием, не спуская с меня чёрных глаз.

– Так ты поэтому пришла? – почти с материнской нежностью спрашивает она.

– Я… – Голос срывается, потому что липкий страх вцепляется в горло.

– Скажи мне, Холлис, – женщина сверлит меня взглядом, – кого это ты привела с собой?

Я бросаю взгляд на Тиффани и снова смотрю на женщину:

– Она такая же, как я. У неё есть способности.

Глаза женщины сверкнули, но искра мгновенно исчезает. Её рот кривится.

– Ещё одна прокажённая? – хищным голосом спрашивает она.

– Не называйте её так! – рявкаю я.

Мои пальцы дрожат – и несколько военных падают на четвереньки. Я раскрываю ладони – и они прижимаются к полу. Похоже, женщина не ожидала ничего подобного. Она грациозно склоняет голову, не теряя зрительного контакта.

– Ну конечно же, – говорит она. – Мои глубочайшие извинения.

– Они не прокажённые. Они люди, – цежу я сквозь зубы.

И снова мимолётная искра вспыхивает в её взгляде – и тут же исчезает.

– Эти?

Внутри всё холодеет.

– Они л-люди, – повторяю я, слегка заикаясь.

– Ответь мне, милое дитя, – её взгляд смягчается, – зачем ты пришла сюда?

Вопрос полоснул меня как нож, сразу же вызвав ужасные воспоминания. Рухнувшие столы. Мрачный голос и кровь. Умоляющий взгляд Эштона. Его истошный задыхающийся вопль.

Я опускаю голову. Ужас содеянного заставляет содрогнуться.

– Потому что я ранила их, – надломленным голосом отвечаю я.

– Кого ты ранила? – мягко спрашивает женщина, буравя меня взглядом.

– Я ранила некоторых из них… своей способностью, – поясняю я. – Но я не хотела. Я не хотела этого. Это был несчастный случай. Это всё моя сила. Она зло… монстр.

Мягкий голос женщины почти убаюкивает меня:

– Конечно же ты не хотела, чтобы подобное произошло, дорогая.

– Я не могла остановиться, – говорю я жалостным голосом. – Эта сила взяла надо мной верх. И заставила причинить им боль… но я не хотела. Я пыталась остановиться, но не смогла.

Женщина кивает, и хотя её лицо остаётся бесстрастным, в её глазах отражается понимание.

– Конечно же нет, – говорит она. – Я же знаю, как тебя воспитывали. Образцовый член общества с невероятным потенциалом и безупречным контролем. Твой отец видел тебя именно такой, блестящая рекомендация для военной элиты.

– Мой отец? – У меня дрожат губы.

– Ты выросла в респектабельном доме. – Она старается встретиться со мной глазами. – Твои родители были в отчаянии, когда ты пропала. Не представляю, что тебе пришлось пережить. Я вижу, что на твоём лице появились эмоции. Ты инфицирована.

Я хмурю брови и мотаю головой:

– Нет, всё совсем не так. Вы не понимаете. Всё не так плохо. Это просто потрясающе, живя в обществе, ничего подобного я не испытывала. Чувствовать – не значит быть больным. Это вдохновляет. Это… чудесно. – Я горестно опускаю голову. – Всё дело в моей силе. Она – зло.

– Ты так и не объяснила, зачем ты пришла, – замечает она.

Я сжимаю руки в кулаки и говорю со всей решительностью, на которую способна:

– За секретным оружием столетней давности.

Её губы превращаются в тонкую линию.

– Террористическая война, – понимающе кивает она. – Смерть. Разрушения. Эти жуткие твари. – Она следит за мной, как хищник за жертвой, её бездушные глаза впиваются в меня.

У меня по спине пробегает холодок.

– Но воспоминания, – возражаю я, борясь с самой собой, словно впервые размышляю над этим. – Я видела воспоминания Джейкоба Ганистона. Я видела, что произошло сто лет назад. Не было никакой войны – была бойня. Правительство окружило их и расправилось с ними. Зачем? Как вы это объясните?

– Моё дорогое дитя, – отвечает женщина. – Тебе ввели в заблуждение. Ты впустила в себя безудержные эмоции. Твоя кровь заражена, а мозг отравлен болезнью. Почему ты поверила этим созданиям?

– Докажите, что это ложь, – говорю я с вызовом. – Докажите, что ваша версия истории правдива. Докажите, что я ошибаюсь. – Я отчаянно пытаюсь понять что-то по её лицу, но она великолепно владеет своими эмоциями. – Не можете? – говорю я, отступая от стола. – Вы собирались убить меня, когда я провалила тест. Собирались сделать инъекцию и убить меня.

– Я могу показать тебе, – говорит она, и её лицо озаряется пугающим наслаждением. – Если ты мне позволишь. – Она опускает глаза, намекая, чтобы я отпустила её.

Я качаю головой и в панике делаю шаг назад.

– Нет.

– Никаких подвохов, – говорит она, и в каждом её слове слышится безупречный контроль. – Ничего, кроме правды. Разве ты не за этим сюда пришла?

Я закусываю губу и, помедлив, киваю:

– Да.

– Тогда позволь показать тебе того парня двенадцатилетней давности. – И в это мгновение на её лице проступает эмоция и появляется волчий оскал. От её взгляда я обмираю.

Я чувствую свою способность на кончиках пальцев, наэлектризованную и ледяную. Я застигнута врасплох и не могу отвести взгляд от глаз женщины.

– Что вы только что сказали?

– Я могу показать тебе того молодого человека двенадцать лет назад.

– Что? Того самого, что провалил тест? – Мои руки леденеют, и меня охватывает сильная дрожь. – Того, которому вы сделали инъекцию и хладнокровно убили?

– Нет, – мягко отвечает она. – Того, которого мы вернули в общество.