Следующие несколько недель пролетают как одно мгновение. Я работаю так упорно, что у меня едва хватает времени на что-то другое. Каждый день я довожу себя до предела, оттачивая свою силу и покоряя высоту за высотой.

Забавный получился переход: от испуга и робости – к власти и триумфу. Я изменилась гораздо больше, чем, по моему мнению, мог измениться член общества. Это удивительно, и каждый раз, когда я применяю свою способность, тщательно скрываемая чувствительность во мне ещё усиливается. Моя способность вытаскивает наружу запреты общества, и я не сопротивляюсь этому. Это восхитительно и великолепно, и с течением времени я понимаю, что мне всё ближе к сердцу слова Джейкоба о том, что нужно получать удовольствие от своей способности. Каждый раз, когда я использую свою силу, я оживаю.

Почти всё время, пока я бодрствую, я провожу с Джоной и вижу свой существенный рост, но мне нужна системность. Это моя гарантия.

– Хочу попробовать с тридцатью людьми, – говорю я Джоне однажды утром.

Джона поражённо уставился на меня:

– С тридцатью?!

Я киваю:

– Тридцать человек. Я готова.

Это мой пропуск в центр тестирования. Если я смогу взять под контроль такую толпу, то у меня на пути не возникнет никаких препятствий.

– Хорошо, – говорит он. – Теперь нужно найти тридцать человек, которые согласятся поучаствовать в эксперименте.

– Конечно.

Долго ждать не приходится. На следующий день тридцать человек собрались на тренировочной платформе. Вероятно, большинство согласились из любопытства, но я их не виню – в конце концов, я же та девочка, которая завалила тест. Это не добавляет доверия ко мне, но увеличивает количество беглых взглядов и перешёптываний за спиной, на что я больше почти не реагирую.

Эштона тоже пригласили на эту авантюру. Я чувствую, что Джона немного нервничает, и когда я окидываю взглядом всю группу, задача кажется мне непосильной. Тридцать человек. Больше, чем в центре тестирования. Но это моё решение.

– Как только будешь готова, – сдержанно кивает Джона.

Наши глаза встречаются, и я сжимаю кулаки, полностью уверенная в себе. И бонна сомневается, что у меня получится: я вижу это по его лицу, но знаю, что должна это сделать. Если я не смогу взять под контроль столько народу, то о возвращении в центр тестирования не может быть и речи.

Я становлюсь напротив них, чувствуя невероятную тяжесть, но закрываю глаза, отрешаясь от всего. Я справлюсь. Всё, что мне нужно – это воссоздать тот момент почти пятимесячной давности, когда я сбежала от двух десятков мужчин с оружием.

Я открываю глаза.

– Можете пройтись? – спрашиваю я. – Чтобы вы были передо мной и сзади меня? Просто бродите вокруг платформы.

Никто не хочет двигаться первым, но спустя пару мгновений они расходятся по платформе и группками бродят по ней взад и вперёд.

– И не останавливайтесь, – говорю я.

Я крепко зажмуриваюсь, чтобы отстраниться от всего, что может меня отвлечь. Сейчас мне потребуется вся сила, которую я смогу обуздать. Мысленно я вспоминаю, что говорил Джона. «Ты должна подумать о чём-то столь же мощном. Тебе разрешили проявлять эмоции. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась на том, как они поглощают тебя… и когда будешь готова, этот опыт позволит проявиться твоей способности».

Кит. Парень, который взял меня за руки и заставил испытать чувство, словно я очнулась от долгого забытья. Парень, который поцеловал меня. Кит.

Чарующее ощущение возвращается, наполняет меня, и вместе с этим просыпается моя сила. Я распахиваю глаза и раскидываю руки в стороны, растопырив пальцы, и когда сила вырывается из меня, она охватывает всех участников эксперимента. Все в мгновение ока замирают в полушаге, абсолютно неподвижные.

Я оглядываюсь, тяжело дыша и опуская руки Я победила. В моей власти тридцать человек, и всё получилось с первой попытки.

Я смахиваю рукой охватившее людей оцепенение и поворачиваюсь к своему учителю. Он явно под впечатлением и не в силах сказать ни слова, и это выражение отражается на лицах участников, но смотрю не на них. Я не свожу глаз от Джоны, потому что он единственный осознаёт, что я только что совершила. Он единственный, кто может оценить это по-настоящему.

– Побила собственный рекорд, – говорю я, всё ещё с трудом переводя дыхание. Я улыбаюсь и встряхиваю головой, прижав руку ко лбу. Самой не верится. – Вы это видели?

– Юная леди, конечно я это видел, – отвечает он. – Отлично сработано.

Я ухмыляюсь:

– Спасибо.

– Думаю, на сегодня достаточно, – говорит Джона. – Не стоит перетруждаться.

– Да, сэр.

* * *

В обеденной комнате как всегда шумно, я уже привычно сижу рядом с Китом, вслушиваясь в оживлённый разговор Бена и Кэндис, но улавливаю едва ли половину. Кит обсуждает вечернюю игру с Дарреном. Тиффани, Розали и Одри сидят напротив меня, шушукаясь о каком-то мальчике.

Я отключаюсь и смотрю поверх столов, глубоко погрузившись в собственные мысли и едва прикоснувшись к лазанье. Я всё ещё под впечатлением. Я смогла – а значит, стала на шаг ближе к цели.

– Холлис, это было потрясающе, – говорит Даррен.

– Просто крышу сносит, – подхватывает Розали.

– Умопомрачительно, – кивает Бен.

Тиффани улыбается:

– Я знала, что у неё получится.

– Что? – переспросила я.

– А ты раньше брала под контроль столько людей? – спрашивает Даррен.

Я поднимаю взгляд от тарелки, держа в руке вилку:

– Нет, сегодня было больше, чем в центре тестирования.

– Больше? – переспрашивает Бен и тут же проливает на себя виноградный сок.

– Молодец! – фыркает Кэндис, глядя на брата.

– Мне так кажется. У меня не было времени считать, – отвечаю я. – Может, и меньше. Трудно сказать.

– Лично я впечатлён, – говорит Даррен. – Моя способность сильно отличается от твоей, но могу представить, сколько на это потребовалось сил.

– Спасибо, – отвечаю я.

Кит склоняет голову. Я улыбаюсь и перевожу взгляд на лазанью.

– Но я видел, как ты усердно шла к этому, так что ничего удивительного. Это твоя законная победа.

– Да, я тоже заметила, – вмешалась Кэндис. – Ты пару раз пропустила вечернюю игру. Есть веская причина, чтобы так напрягаться?

Я вздрагиваю, хватаю стакан с соком и одним махом осушаю его. Это последнее, что мне хочется обсуждать, поэтому я не отвечаю на вопрос Кэндис, а с ухмылкой поворачиваюсь к Бену. Если нужно сменить тему, то с ним это получится лучше всех – стоит лишь подзадорить его.

– Кстати, Бен, – говорю я, – вижу, что у тебя волосы снова нормального цвета. Сколько краски ты перевёл, чтобы этого добиться? – Я толкаю Кэндис локтем, и блеск в её глазах говорит всё за неё.

– Знаешь, Холлис, а ты мне нравишься всё больше и больше.

Бен скрещивает руки на груди и самодовольно откидывается на спинку стула.

– Вианн сама всё вернула.

– Да неужели? – хихикает Кэндис.

– И что же тебе пришлось ради этого сделать? – интересуется Одри.

– Подарил ей цветы? Спел песню? Сложил поэму? – Кэндис невинно хлопает ресницами, и все заливаются смехом.

Бен краснеет.

– Чтоб вы знали, – отвечает он, швырнув вилку на пол, – она всего лишь сдержала своё слово. Сказала, что это на один день – и так и случилось.

– Вот и славно, – говорит Даррен, отодвигаясь от стола. – Не стоит так волноваться, парень.

– Она нравится Бену, – шепчет Кэндис всем остальным.

– Вовсе нет! – рычит он.

Кэндис поворачивается к нему и хлопает в ладоши.

– Ну значит, ты нравишься ей. Теперь понятно, почему у тебя волосы стали прежними: она влюбилась в тебя.

Бен краснеет ещё сильнее.

– А милая парочка из них получится, – щебечет Одри, закатывая глаза в притворном восхищении. – Как считаете?

– А меня на помолвку пригласите? – спрашивает Кэндис.

– Не будет никакой помолвки! – Бен уже злится.

– Я могу быть распорядителем на свадьбе, – мечтательно продолжает Кэндис. – Правда, здорово?

– Нет.

Одри тут же состроила печальную мину:

– Да как же так? Почему?

– Потому! – резко отвечает Бен, резко обернувшись к ней. – Мне не нравится Вианн.

– Кое-кто тебе всё же нравится, – прищуривается Кэндис. – Я слишком хорошо тебя знаю, Бен. Я вижу это.

Бен вне себя, и он явно смущён.

– Кэндис, – цедит он сквозь зубы.

– Что?

– Почему ты всё время… ты не можешь… просто забыть об этом?

– Забыть о чём? – спрашивает она невинно. – О свадебных планах?

Бен вскакивает, опрокинув свой стакан:

– Вианн мне не нравится!

Кэндис тоже вскакивает и тычет в него указательным пальцем.

– Это чушь, и ты сам знаешь, – говорит она. – Я уже устала считать, сколько раз ты натыкался на эту девочку. Ты втюрился. Почему бы просто не признать это? Почему ты не можешь…

– Потому что мне нравишься ты!

Все сидящие за столом дружно ахнули, а у Кэндис отвисла челюсть. Проходит несколько напряжённых секунд, и я не знаю, скажет ли Кэндис что-то в ответ или врежет ему.

Бен, воспользовавшись минуткой тишины, обходит стол и, встав прямо перед ней, решительно смотрит ей в глаза.

– Думал, что у меня никогда не хватит духу, – мягко говорит он. – Но ты мне нравишься. Уже давно. А все эти нелепые случайности с Вианн… Я действительно натыкаюсь на неё. Честно.

На её лице расплывается широкая улыбка:

– Ты что, такой неуклюжий?

– Получается, да. – Он берёт её за руку, и они стоят в паре сантиметров друг от друга.

– Так, – говорит Кэндис, глядя прямо ему в глаза. – Видимо, я никогда не дождусь. – Она хватает его за рубашку, притягивает к себе и страстно целует.

У меня открылся рот от удивления, а следом и у всех остальных. Спустя несколько страстных мгновений они отстраняются друг от друга – теперь и у Кэндис раскраснелось лицо.

Все аплодируют, и вскоре к ним присоединяется половина столовой. Некоторые даже встали с мест посмотреть, что там за суета. Смущённые Кэндис и Бен снова садятся.

Даррен смотрит то на одного, то на другого, и на его лице появляется ехидная усмешка.

– Теперь, похоже, самое время спросить: когда свадьба?

Кэндис закрывает лицо руками и ничего не отвечает. Я думаю, она растерялась впервые в жизни.

– Эй, Китон, – говорит Даррен, – ты проспорил мне все мясные блюда на две недели.

– Умолкни, – огрызается Кит.

Кэндис поворачивается к брату, ткнув его в плечо:

– Ты поставил на меня все мясные блюда?!

– Ну…

– Оказалось, я был прав, – перебивает его Даррен. – Это же был только вопрос времени, ребята, когда вы сойдётесь.

– Что?! – взвилась Кэндис. – Ничего подобного.

– Я поспорил, что это случится в этом месяце, – продолжает Даррен. – А твой брат был уверен, что позже.

Кит кажется очень смущённым.

– Ну… да.

– Всё было слишком очевидно, – пожимает плечами Даррен.

– Что, правда? – спрашивает Кэндис, обводя всех взглядом.

Все энергично кивают и говорят что-то вроде «явно намечалось», «так заигрывали», «ты ещё спрашиваешь».

Вечер продолжается. Покончив со своими обязанностями, я возвращаюсь в опустевшую столовую, чтобы посидеть в укромном месте. Мне нужно побыть одной.

Сегодняшний вечер меня успокоил. Я рада, что у меня здесь есть друзья, что у меня получилось справиться с задачей, которая казалась невыполнимой. Мне хорошо с Беном и Кэндис. Мне хорошо с Китом – и это в месте, о котором я даже не знала, и с людьми, которых меня приучали ненавидеть. Если в моей жизни наверху всё было правдой, то почему я испытываю здесь все эти чувства?

– Что я творю?! – шепчу я и, поставив локти на стол, опускаю голову на руки. – Зачем я это делаю?

Но причина ускользает от меня. Если честно, то моя жизнь здесь далека от тех ужасов, которые я себе воображала. У меня есть Джона, который поддержал меня и примирил с моей страшной способностью. У меня есть Тиффани, которая вдохновила меня и ни разу не предала. У меня есть Кит, который дал мне понять, как здорово испытывать эмоции.

Я сижу, уставясь на гладкую поверхность стола и считая линии на его поверхности. Это простое действие успокаивает меня.

– Привет!

Я подскакиваю, откидываясь на стену дивана и хватаясь за грудь.

– Прости, – говорит Кит. – Не хотел тебя пугать.

– Видимо, у тебя врождённый талант к этому.

– Возможно, – ухмыляется он. – Не против, если я присоединюсь?

– Совсем нет.

Он садится рядом со мной, постукивая пальцами по столу. Он улыбается своей обворожительной улыбкой и смахивает волосы со лба. Внутри у меня всё сжимается.

– Так ты сюда приходишь поразмышлять? – спрашивает он.

– Я же не умею летать. Так что – да.

– По-моему, тут вполне неплохо. – Он поднимает голову к потолку. – Но зато люди не видят твои ноги, когда ты наверху.

Я киваю:

– Это уж точно.

– Это поправимо. – Он оглядывает комнату.

– Что именно?

– Пещера наверху явно лучшее место для раздумий, – говорит он с видом знатока. – Люди могут разглядывать наши ноги вон оттуда.

– По-твоему, это главный критерий? – смеюсь я.

Я слежу за его взглядом и осматриваю комнату. Тут так спокойно, когда почти никого нет.

– Можно я расскажу тебе кое-что? – спрашивает Кит.

– Конечно.

Он поворачивается ко мне, и от взгляда его поразительных голубых глаз у меня перехватывает дыхание.

– Я не знаю всего, что тебе пришлось пережить, прежде чем попасть сюда, но… Я очень рад, что ты здесь.

– Спасибо, Кит, – я тепло улыбаюсь ему.

– Наверное, трудно было оставить прежнюю жизнь там, наверху, – добавляет он. – Представить не могу, если бы меня вырвали из нынешней жизни. Поэтому ты должна знать, что я считаю тебя очень отважной.

Мне очень неловко:

– Я бы так себя не назвала.

– Я не шучу, – продолжает Кит. – Ты потрясающая личность. Ты решилась поверить миру, который тебя учили ненавидеть, и благодаря этому ты стала сильнее.

– Тут всё совсем по-другому, – признаюсь я. – И я многому научилась.

Кит берёт меня за руку, отчего у меня по всему телу проносится электрический импульс.

– Я хотел сказать, что рад, что ты здесь и что мы знакомы.

– И я. Ты такой…

Наши глаза встречаются на мгновение, которое тянется целую вечность, но я всё же отвожу взгляд. Он сжимает мою руку:

– Так какой я?

Я склоняю голову набок:

– Напрашиваешься на комплимент?

– Но ты же не договорила.

– Некоторые вещи лучше оставить при себе. Согласен?

– А ты забавная, – говорит он.

– Это Бен забавный, – смеюсь я. – А я скучная.

Кит мотает головой:

– Холлис Таймвайр, ты вовсе не скучная. Ты одна из самых интересных личностей, которые я встречал. У тебя насыщенная жизненная история и впечатляющая способность, которая превосходит всё, что я тут видел. Со скукой это не имеет ничего общего.

Смущённая комплиментом, я высвобождаю свою руку:

– Я не понимаю.

– Чего?

– Ну вот ты смотришь на меня… и видишь человека, которого на самом деле не существует. – У меня дрожит голос. Я сглатываю, и на глаза набегают слёзы.

– Хочешь знать, что я вижу, когда смотрю на тебя? – мягко спрашивает он. – Я вижу человека, который преодолел все невзгоды, сломал все барьеры и совершил почти невозможное.

– Но разве это про меня? Не понимаю. Я этого не вижу. – Руки трясутся, и меня охватывает чувство вины. Я смотрю на его доброе лицо – и сердце щемит от боли, он не знает, что я замыслила. И никто не знает. Я опускаю голову. – Я не вижу того, что видишь ты, – повторяю я.

– Потому что не пытаешься, – отвечает он. – Не знаю… это происходит потому, что ты хочешь понять, что испытываешь к этому месту, узнать о своих силах, о выражении чувств – но одно я знаю наверняка: ты сделала то, что под силу лишь немногим, можешь гордиться этим. Пройдёт немного времени, и однажды ты всё поймёшь.

Кит целует мою ладонь, и я чувствую раскаяние.

Я вспоминаю игры в бильярд до поздней ночи. Фокусы. Радость. Тренировки. Свобода выражения. Демонстрация сил. Слова Джоны. Рассказ Джейкоба. Всё это наваливается одновременно – и последний бастион внутри меня падёт. И вдруг все мои желания – план возвращения домой, жажда отыскать секретное оружие, стремление избавиться от собственной силы, – всё начинает казаться мелочным по сравнению с дурацкой фантазией, зародившейся в голове наивной девочки.

Кит прав. Я просто не видела этого. Даже не пыталась – а теперь сижу здесь, рядом с чудесным парнем, и слышу слова Джейкоба: «Начни здесь. Забудь обо всём, что знала прежде. Забудь о своей боли и потере… Влюбись. Живи настоящей жизнью. Найди радость в своей способности, которая делает тебя той, кто ты есть. Ибо и есть настоящая жизнь».

По моей щеке скатывается одинокая слезинка, и я вытираю её свободной рукой. Я делаю глубокий вдох, и выдыхаю слова, которые не давались мне все эти пять месяцев:

– Я хочу остаться здесь.

Рот Кита слегка приоткрывается, и он с любопытством смотрит на меня:

– Хочешь остаться?

– Да, – тихо говорю я.

Где-то глубоко внутри я осознаю, что значит это решение. Я не смогу вернуться домой, и больше никогда не встречусь с родителями, и мне придётся научиться жить с этой удивительной тёмной способностью внутри. Но я всем сердцем понимаю, что не могу оставить всех, кого нашла здесь: Кита, Джону, Тиффани, моих друзей – они стали моей семьёй, такой, какой я и представить себе не могла. За пять месяцев здесь я испытала больше радости и свободы, чем за шестнадцать лет там, наверху. Я не могу вернуться к обыденной, обезличенной, тусклой и подавляющей жизни, которая была у меня прежде. Я испытала восторг от управления своей силой, настоящую страсть и доброту истинной дружбы. Я нашла новый дом, где меня приняли вопреки всему. Я там, где и должна быть. И когда я осознаю это, то жажда вернуться к прежней жизни тускнеет, как картинки из дурного сна.

Энергия переполняет меня, подстёгивая мою решимость. Я чувствую свободу и такое счастье, которое невозможно передать словами.

– Я хочу остаться, – повторяю я, глядя в чарующие глаза Кита. – Я хочу начать всё заново. Ты прав. Мне этого не хватало. Вот этого. Прямо здесь. Жизни. Чувств. Всего этого. Здесь всё так, как и должно быть, и мне этого не хватало, а моё прошлое больше ничего не значит.

Он улыбается и мягко сжимает мои руки.

– И знаешь что? – радостно спрашиваю я.

– Что?

Я делаю глубокий вдох, впуская свою способность, и невероятное счастье накатывает на меня.

– Я прокажённая, и меня это не пугает.

– Наконец-то, – шепчет он. – Я знал, что ты поймёшь.

Он наклоняется, его губы касаются моих, и мы тонем в невероятном наслаждении. Всё остальное исчезает, страсть переполняет меня. Счастье. Вот чего мне не хватало.

Мы отстраняемся друг от друга, не в силах оторвать глаз друг от друга. Я стараюсь запомнить каждую его чёрточку. Его чёрные волосы. Красивые глаза. Дурашливую улыбку. Сильные руки. И с каждым мигом убеждаюсь, что приняла правильное решение. Я не могу вот так это бросить. Не теперь. Я остаюсь с этими людьми и в этой жизни.

– Ты замечательный, – говорю я. – Именно это я собиралась сказать тогда.

– Недолго же ты хранила тайну, – смеётся он.

– Замечательный, – повторяю я.

Кит улыбается, закидывает руки за голову и опирается на стену беседки.

– Что ж, вечер в самом разгаре, – зевая, говорит он. – Вся банда играет в бильярд. Может, присоединишься?

– В разгаре? – Я выглядываю из-за дивана в опустевшую столовую.

– Время детское.

– Мне бы лучше поспать.

– Уверена?

– Абсолютно.

Кит наклоняется и целует меня в лоб:

– Встретимся позже, Холлис.

Он вскакивает на ноги и делает несколько шагов спиной. Я машу ему рукой. Он машет в ответ, разворачивается и убегает. Я недолго смотрю ему вслед, а потом ныряю обратно в беседку.

Очередное раскаяние нахлынуло на меня. Осталась последняя вещь, которую я должна сделать, прежде чем круто изменить свою жизнь. Я должна признаться Джоне в своих планах и принять все последствия.