Никакого ответа.

Я прижимаюсь ухом к двери и снова стучу чётное количество раз. Тишина. Я разочарована. Может быть, там никого нет, но я не могу уйти, не убедившись лично. Я осторожно приоткрываю дверь.

– Мэри, я сегодня не в настроении общаться.

Я подскакиваю на месте и хватаюсь за дверную ручку, чтобы успокоиться. Стараясь, чтобы меня не было видно, я громко говорю в щель:

– Сэр, меня зовут Холлис Таймвайр. Мне нужно поговорить с вами.

Несколько секунд я жду, и адреналин ускоряет мой пульс. А вдруг он скажет, чтобы я ушла? Я задерживаю дыхание в ожидании ответа.

– Входи.

Я прохожу внутрь. Сердце колотится так сильно, что начинает кружиться голова.

Глазам требуется пара мгновений, чтобы привыкнуть к тусклому свету. Повсюду стоят свечи, а яркие флуоресцентные лампы выключены. Щурясь, я делаю несколько нерешительных шагов вперёд. На единственной кровати, укутанный в покрывало и опирающийся на дюжину подушечек, сидит очень старый мужчина. Я стою, не зная, что делать дальше.

– Я тебя раньше не видел, – грубо заявляет он, с любопытством разглядывая меня. Его лицо испещрено морщинами, и он кажется таким старым, что трудно поверить, что это живой человек.

– Я новенькая, – объясняю я. – Я здесь около четырёх месяцев. – Джейкоб молчит, глядя на меня, как какую-то диковину. Я медлю, потом продолжаю спокойным ровным голосом: – Сэр, я хочу вас спросить кое о чём.

Джейкоб сгребает покрывало поближе и укутывается ещё сильнее.

– Если это насчёт бойни, то мне неинтересно. Выход найдёшь сама. – Он машет рукой, чтобы я ушла, и, наклонившись вперёд, заходится от кашля.

У меня немеют конечности. Я не двигаюсь с места и смотрю на него во все глаза. Через пару секунд я выхожу из ступора.

– Но, сэр, я хочу узнать кое-что. Вы обязаны меня выслушать.

– Обязан? – Джейкоб смеётся, качая головой. – Я никому ничего не обязан.

– Прошу вас, сэр, – умоляю я, стараясь звучать уважительно. – Мне нужно спросить вас о бойне, потому что…

– Это случилось сто лет назад, – перебивает он меня. – Это уже история. А я не люблю копаться в прошлом. Теперь мы живём здесь в безопасности, под защитой, прямо у правительства под носом. Всё кончено и случилось слишком давно.

– Но ничего не закончилось, – говорю я.

– О чём ты, девочка? – спрашивает он более резво, чем я ожидала.

– Я хочу сказать, что правительство по-прежнему преследует людей со способностями, – отвечаю я. – Таких, как вы и я.

Не знаю, так ли это на самом деле, но если это поможет разговорить Джейкоба, то я готова сказать всё, что угодно.

– И? – Он вскидывает бровь. – Что это меняет? Я уже сказал, что мы здесь в безопасности. Им нас никогда не найти.

– Вы слышали когда-нибудь о тесте? – спрашиваю я, скрещивая пальцы.

– Конечно, слышал, – раздражённо отвечает он. – Не нужно считать меня бездушным пережитком. Я прожил в семь раз дольше тебя, прошу заметить.

Я чувствую приступ безрассудной смелости. Я расскажу ему. Сама не могу поверить, что собираюсь это сделать.

– Я провалила тест четыре месяца назад. Правительство пыталось убить меня, так же как они пытались убить вас на том холме.

Его лицо принимает пепельный оттенок. Руки так сильно сжимают покрывало, что костяшки белеют.

– Откуда ты знаешь про холм?

– Розали показала мне.

В его глазах вспыхивает огонёк понимания:

– Розали Симмонс. Рассказчица. Хранительница памяти. Но если ты уже видела, что случилось, о чём ты хочешь говорить со мной?

В отчаянии я почти выпалила «о секретном оружии», но паника нарастает. Я не хочу, чтобы Джейкоб попросил меня уйти, и говорю единственное, что может заставить его говорить.

– Потому что я выросла с убеждением, что люди со способностями – это зло. Мне рассказывали не о бойне, а о Террористической войне. Меня учили, что люди, подобные вам, убивали таких, как я. Мне с детства говорили о торжестве правительства над ненавистной расой существ, эволюционной ошибке. О мутировавшем мозге. О дурной крови.

– Чушь, – фыркает Джейкоб.

– Но откуда мне было это знать?! – Я пытаюсь сдержать гнев. – Да, Розали показала мне воспоминания. Но мне интересно совсем не это.

– Так что же тебе тогда интересно? Ты уже видела с помощью способности этой девочки худшую бойню. Что ещё тебе нужно?

– Узнать про слухи, – осторожно подступаюсь я, – о секретном оружии и на что оно способно.

Джейкоб с тревогой смотрит на меня, но потом откашливается и опять хватается за покрывало:

– Этот слух ничего не меняет.

– Но…

– Мы в безопасности.

– Никто со способностями не может быть в безопасности, – возражаю я. – Не там, откуда я пришла.

Джейкоб заходится в очередном приступе кашля, наклоняясь вперёд и прикрывая рот платком. Проходит несколько мгновений, прежде чем он может продолжать.

– Это не имеет значения, – резко отвечает он. – Ты больше не наверху. Ты здесь, внизу. Забудь о бойне, или Террористической войне, как ты её называешь. Это больше не имеет значения. Забудь свою прошлую жизнь. Забудь о слухах, которые уже стали прошлым.

– Не могу, – цежу я сквозь зубы.

– Строй новую жизнь, – с печальным лицом советует он. – Не позволяй боли случившегося поглотить тебя.

Я качаю головой:

– Нет. Это так не работает.

– А должно работать, – говорит он словно самому себе. – Это убережёт тебя от многолетних страданий. Тест остался в прошлом. Ты получила неприятную дозу правды, очутившись внизу. Так что окажи милость самой себе и забудь обо всём.

– Нет. Не сейчас, – я скрещиваю руки на груди. – Мне по-прежнему нужен ответ.

Джейкоб смотрит на меня. На его лице ни одной живой эмоции, словно он идеальный член общества, но спустя пару секунд он мягко обращается ко мне:

– Что же ты хочешь от меня услышать, дитя? Что-то, что может решить твои проблемы? – Он с интересом рассматривает меня. – Что-то, что заставит тебя поверить? Боюсь, что никто, кроме тебя, не сможет этого сделать. Этот выбор ты должна сделать сама.

– Дело не в вере, – говорю я. – Я хочу узнать о секретном оружии. Оно существует? Вы знаете, на что оно способно? Вам хоть что-нибудь об этом известно?

Я слышу, как гулко бьётся моё сердце. Если оружие существует на самом деле, то у меня есть шанс избавиться от своего недуга. Если оно существует, я смогу вернуться домой, снова влиться в общество и забыть обо всём этом. Я снова увижу своих родителей. Смогу вернуться к прежней жизни и не опасаться постоянно, что причиню кому-нибудь боль.

– Ты не первая спрашиваешь меня об этом, – сказал Джейкоб. – И не первая, кому я откажу. Возвращайся к своим друзьям, дитя. Забудь обо всём.

С трудом сдерживаемые эмоции прорываются наружу, и я почти кричу:

– Но я не могу вернуться! Мне нужно знать! Я должна знать.

– Почему? С чего ты решила, что имеешь на это право?

– Потому что всего четыре месяца назад я была на стороне правительства, – неожиданно надрывно говорю я. – Я была уверена, что прокажённые – это зло. Я ненавидела людей, подобных вам. Но теперь я внизу, с вами, и все говорят о правительстве, бойне и секретном оружии, а я не могу понять, правда это или нет! Я уже не знаю, кому верить, и чертовски сложно изменить своё мнение, если никто не захочет отвечать на твои вопросы. Вы жили там. Вы всё видели сами. Так расскажите мне всё, что знаете. Правда ли то, о чём мне здесь рассказывают?

Древнее лицо Джейкоба озаряется грустной улыбкой. Он смотрит на меня усталыми глазами и показывает на изножье кровати:

– Сядь сюда.

Я подхожу к нему и осторожно устраиваюсь у его ног. Сердце часто колотится, и я сжимаю кулаки, уставившись на колени и надеясь, что Джейкоб уступит моей просьбе.

– Дитя, расскажи, зачем ты пришла на самом деле?

Я закусываю губу. Если я смогу притвориться, что верю ему, он скорее согласится всё мне рассказать.

– За правдой, – отвечаю я, стараясь аккуратно подбирать слова. – Я пришла за правдой.

Джейкоб вздыхает:

– Правда – непростая штука.

– Я хочу узнать, – говорю я, – была ли бойня на самом деле… и не выдумка ли Террористическая война. Я хочу узнать вашу историю. До мельчайших подробностей.

– А ты осознаёшь, что сведения о секретном оружии изменят твоё восприятие общей картины?

Я мотаю головой:

– Нет-нет, всё дело в том, что… всю жизнь меня учили одному, а теперь выясняется, что всё это…

– …ложь? – подсказывает он.

– Не знаю, – не сразу отвечаю я со слезами на глазах.

Джейкоб качает головой, и я чувствую, как рушатся мои надежды. Похоже, моя попытка провалилась, но я не могу не спросить ещё раз:

– Прошу вас, сэр. Вы ведь жили тогда. Вы знаете правду и обязаны рассказать обо всём.

Он молчит, и в этом молчании рушатся последние остатки надежды на то, что секретное оружие действительно существовало, потому что если Джейкоб Ганистон ничего не расскажет, то не расскажет уже никто. Он единственный выживший свидетель. Умрёт он – и тайна умрёт вместе с ним.

– Простите, что побеспокоила вас, сэр. – Тяжело дыша я поднимаюсь, изо всех сил стараясь не заплакать. Меня охватывает отчаяние, и я ничего не могу с этим поделать.

Тихий голос Джейкоба останавливает меня:

– Постой.

Я оборачиваюсь едва дыша, перед глазами всё плывёт.

– Сядь, – трясущейся рукой он просит меня вернуться.

Как в трансе, я возвращаюсь на своё место.

– Вот что, юная леди, – говорит он. – Я вижу, какую боль ты носишь. Должно быть, это невероятно трудно принять. Но я также вижу, что ты действительно хочешь узнать истину – такое редко бывает. Я восхищаюсь теми, кто добивается правды, и только это убедило меня…

Я вцепляюсь в свитер, и всё тело замирает, как под влиянием моей силы.

– Я расскажу, что знаю, – говорит Джейкоб. – Но ты должна дать мне слово, что ничего не расскажешь своим друзьям.

– Конечно, сэр. Обещаю.

– У совета и без того хватает забот. – Джейкоб пронзительно смотрит на меня. – Рыскать по всему свету в поисках таких же, как мы, непростая задача. Так что не надо добавлять им лишних хлопот.

– Я даю слово.

Джейкоб рассматривает меня, словно пытается определить, чего стоит моё слово.

– Я очень долго молчал об этом, – говорит он. – Для меня это очень тяжёлые воспоминания.

Я киваю, терпеливо ожидая, когда он начнёт. Его информация – это ключ к моему страстном желанию узнать, могу ли я избавиться от этой жуткой силы. Всё остальное пустяки.

– За несколько недель до того, как схватили нас с мамой, пропал мой друг детства. Он мог управлять погодой – мог вызвать снег, или дождь, или бурю. Очень незаурядная личность. – Джейкоб делает несколько глубоких вдохов. – Перед самой бойней люди с особо могущественными способностями стали бесследно исчезать, и мы не понимали почему. Но мы не сбежали, хотя была такая возможность. – Его голос дрожит, и меня охватывает ужас. – Потом исчезли наши соседи, – продолжает он. – Женщина могла воспламенять предметы, а мужчина мог общаться с техникой и создавать удивительные вещи. Помню, как он сотворил наручные часы на моё десятилетие. «Второй десяток, – сказал тогда он. – Все, у кого двузначный возраст, должны иметь часы».

Джейкоб улыбается, как будто этот мужчина стоит перед ним прямо сейчас. У него совершенно отсутствующее выражение лица и пустые глаза. Он продолжает, как под гипнозом:

– В то утро я подумал, что раз уж исчез кто-то столь могущественный, как мой друг – то что делать нам с мамой? Как можно избежать того неизвестного, что хватало самых суперспособных из нас? Нас преследовали, – шепчет он. – Мама отказывалась верить в это. Она предпочитала видеть в людях только хорошее – несчастная женщина. И мы решились бежать – но было слишком поздно. Нас схватили.

Его глаза наполняются слезами, и голос дрожит.

– Мама тогда сказала, чтобы я убегал, но я не стал. Я пытался защитить её, и они схватили нас обоих. А затем меня приковали к моим товарищам, приговорённым к смерти. – Он замолкает и закрывает дряхлой рукой морщинистое лицо. У меня ноет сердце, и я кладу свою руку поверх его. Он смотрит на меня сквозь слёзы и говорит: – В тот день мама умерла, и я видел оружие.

У меня дрожат губы:

– Где?

– На складе, где они держали нас скованными в колонны, был огромный прозрачный гроб с замысловатой панелью с кнопками. Я увидел это, когда с головы у меня сполз капюшон. И этот звук… – Джейкоб делает резкий вдох, и на его лице появляется выражение ужаса. – Низкий жужжащий звук, как будто сам дьявол притаился внутри. Я был очень слаб и едва мог двигаться. Я с трудом держался на ногах… и никто не мог применить свою способность.

Что-то внутри меня ломается, и всплеск адреналина вынуждает меня судорожно вцепиться в кровать. Я не могу дышать. Не могу думать. Меня словно вытащили из собственного тела.

– Слухи не врут, – говорит он. – Правительство разработало оружие против нас.

Я в шоке приоткрываю рот, и спустя несколько мгновений моё сознание возвращается в тело.

– Это правда?! Оно существует?!

Джейкоб печально кивает:

– Да, оружие существует.

– Вы знаете, на что оно способно? – спрашиваю я, едва сдерживаясь.

Джейкоб замолкает, его грудь тяжело вздымается. Он смотрит мне прямо в глаза, и у меня по спине пробегает холодок.

– Я не знаю, дитя.

– Но вы сказали, что никто не мог применить свою способность.

Он обхватывает себя руками:

– Да, но я смог излечить себя. Я выжил…

Мне дурно. Я ужасно разочарована, но в груди нарастает сочувствие. Джейкоб выжил. Но вдруг это особенность именно его способности? Жуткое совпадение – то, с чем правительство никогда не сталкивалось?

Я смотрю в его измождённое лицо, и в его глазах стоит боль тех давних событий.

– Мне жаль, что я не могу сказать наверняка, – говорит Джейкоб. – Единственное, что мне доподлинно известно, что во время бойни правительство знало о каждом нашем шаге – даже о тех, кто успел спрятаться. Они могли отыскать нас где угодно.

– Значит, оружие способно находить людей со способностями? – спрашиваю я, чувствуя, как закипает адреналин. – Но тогда… – Я замолкаю, стараясь разобраться в этом. Если бы это было правдой – почему правительство не отыскало прокажённых здесь, внизу?

– Да, оружие может отыскать нас, – отвечает Джейкоб. – Иначе как объяснить, откуда они знали о каждом нашем шаге, как они могли хватать нас тысячами, хотя мы были рассеяны по всему свету? – Лицо Джейкоба пылает. Он явно в гневе на себя. – А я выжил со своей чёртовой способностью никогда не испытывать физической боли, никогда не умирать, и я видел, как гибли сотни людей. Я мог излечить все свои физические раны, но не те, которые терзали моё сердце.

– Но, сэр, – я осторожно продвигаюсь вперёд, – но как такое может быть правдой? Если это оружие может отыскать людей с биомаркером, то почему они не обнаружили никого из нас? Почему здесь, внизу, мы в безопасности?

– Какой отважный молодой человек, – говорит Джейкоб. Слёзы бегут по его застывшему лицу. Кажется, он забылся в своих мыслях.

– Сэр?

– Я расскажу, – продолжает он, – историю об отважном молодом человеке, который пожертвовал всем, чтобы спасти всех нас. Он откуда-то узнал про оружие и сделал всё, чтобы уничтожить его.

– Что?! – Я в отчаянии. – Оно уничтожено?!

– Не знаю, – пожимает плечами старик. – Но с тех пор правительство не может нас обнаружить. Было ли оружие уничтожено или повреждено – но этот молодой человек спас нас.

– А что случилось с ним?

– Скорее всего, его убили, – вздыхает Джейкоб. – Он такой отважный, настоящий герой. Пожертвовал своей жизнью ради остальных. Правительство не может нас найти. Больше нет. И поэтому, дитя моё, секретное оружие ничего не значит. Важно то, что твоя жизнь наверху была ложью, а я пережил последствия всего этого. – Джейкоб берёт обе мои руки в свои, и я вижу в его глазах отчаяние. – Умоляю тебя, – говорит он. – Начни всё заново. Забудь всё, что знала прежде. Забудь о своей боли, о потере. Там, наверху, для них самое главное – это правила, порядок, достижения. Но здесь, внизу, ты узнаешь, что значит семья. Что значит влюбиться. Жить настоящей жизнью. Найди наслаждение в способности, которая делает тебя той, кто ты есть, потому что здесь и есть настоящая жизнь.

Он крепко сжимает мои руки, и я печально улыбаюсь ему, изо всех сил стараясь хоть как-то поддержать. Но как я могу поддержать человека, который жил с болью в сердце сотни лет, когда я испытывала подобное лишь несколько месяцев?

– Я верю, что ты сохранишь всё в тайне, – говорит Джейкоб. – Ты хотела узнать правду. И я поделился ею с тобой.

– Да, сэр. Спасибо вам.

С минуту я сижу, потом понимаю, что мне пора. Разговор закончен. Я поднимаюсь, не отрывая глаз от измождённого лица Джейкоба. Увы, я ничем не могу облегчить его состояние, и единственное, что мне остаётся – это уйти.

– Мистер Ганистон?

– Да, дитя?

– После вашего рассказа есть над чем подумать.

Я выхожу и тихонько закрываю за собой дверь. Пройдя несколько шагов по коридору, я останавливаюсь и опираюсь о стену.

Колени подводят меня, и я в изнеможении сползаю на холодный пол. Секретное оружие существовало. Оно могло выслеживать людей с биомаркерами. Оно было повреждено, возможно уничтожено. Но одна фраза никак не выходила из моей головы: никто не мог применить свою способность. А вдруг эта маленькая деталь и есть ключ? Я в шоке не только от наставления Джейкоба, но и от собственной беспомощности.

Я дышу так, словно пробежала целую милю. Я должна принять решение. Хватит метаться между двумя мирами. Я хочу избавиться от своей способности. Я хочу вернуться домой.

– Что же меня останавливает? – шепчу я.

Голос в сердце вопит: то, что ты наконец-то поверила им. Правительство пыталось убить тебя. Ты смогла уйти живой. Ты же видела воспоминания, ты знаешь правду. Научись преодолевать мрак.

Но то ли внутренний голос, то ли моя сила, опасная, необъяснимая и зловещая, шепчут: все ждут тебя. Твоя семья скучает по тебе. Твоя жизнь может стать прежней. Возможно, есть способ избавиться от твоей способности. Ты не должна бояться монстра её. Тебе не нужно никому причинять боль. Можешь возвращаться домой.

– И что же мне делать? – вслух спрашиваю я.

Я закрываю глаза, надеясь, что решение само придёт ко мне. После всего, что я видела и испытала, я должна сделать выбор. И в этот момент меня озаряет.

Я не выбирала эту способность. Она выбрала меня. Она объявила меня своей собственностью. Вот почему я провалила тест. Вот почему меня похитили. Эта нестабильная и сильная способность уничтожила мой шанс на нормальную жизнь.

Я не хочу ничего из этого. Я выдохлась. Возможно, правительство стремилось избавить мир от самых могущественных способностей ради блага человечества. Я не знаю.

Я выслушала рассказы прокажённых. Я узнала об их мире. Но теперь я хочу поговорить с правительством. Я хочу услышать их версию, но не из учебника по истории. Я хочу поговорить с кем-то из высокопоставленных лиц. Я должна отыскать это оружие, потому что, если оно действительно способно изгнать демона, мир изменится в лучшую сторону. Никто больше не пострадает, а правительство ничего не узнает об этом подземном сообществе.

Я узнала, что эти люди совсем не такие, как мне рассказывали. Что бы там ни случилось в прошлом, они изменились. Но сама я должна избавиться от этой способности. Я возвращаюсь домой.

Я уверенно поднимаюсь. Я знаю, как поступить. Я возвращаюсь в центр тестирования. Я собираюсь увидеть оружие своими глазами. Даже если я ошибаюсь. Всегда можно вернуться. Я могу научиться жить с этим, но только вынужденно.

Идея так проста, так очевидна. И никто не сможет меня остановить. Моя способность об этом позаботится.