Лодка Харона остановилась у входа в Реку Огня. Ее воды опаляли край весла, перебираясь через мелкую гальку рядом с местом нашей остановки.

Владения Фирии вблизи казались еще более смертоносными. Ярко-оранжевые воды бурлили в потоке, разрушая глыбы черных камней, поднимавшихся со дна, словно исполинские конечности. Сияние, исходившее от поверхности реки, превращалось в пар, который клубился по всей ее длине, пока она наконец не устремлялась вниз водопадом, рассыпаясь в пепел.

Верховные Боги знали, что делали, когда создавали эту реку, чтобы защитить вход в свою вотчину.

Я поборола порыв обернуться на Сайласа.

Не ощущать его рядом казалось неправильным. Я вся издергалась. В порыве ветра мне слышался шепот, призывавший меня повернуть голову и в последний раз взглянуть на него, чтобы восполнить силы.

Но я не поддалась.

Я знала, что, проявив слабость, не смогу справиться с желанием повернуть назад. А я должна была идти дальше. Сайлас был прав в том, что каждого из нас ждала своя битва.

Его прошлое принадлежало ему, а мое – мне.

За этой рекой простиралась Оксения и скрывались Верховные Боги, приказавшие убить моих родителей. Они же прокляли и жаждали прикончить меня.

Я не могла вернуться назад даже ради него.

Мне нужно было выяснить, где они прячутся, чтобы получить преимущество перед нападением.

Я спрыгнула с лодки на небольшой камень. Он казался наименее пострадавшим от пламени, так как был слишком высок и река не могла до него добраться.

– Ждите здесь, – сказала я Тристану с Силлианом. – Вы не можете рисковать собой и пробовать перейти вместе со мной.

– Ты шутишь? – Тристан был непреклонен. – Мы не оставим тебя, Атия.

Я опустила руку ему на плечо.

Тристан был моим первым другом, сколько бы я ни обманывала саму себя, убеждая, что он всего лишь один из временных персонажей наряду с полчищами людей на моем пути.

Он никогда не отказывался от меня, даже увидев мою чудовищную натуру, а потом рисковал жизнью, чтобы помочь мне вернуть ее. До этого я не знала такой дружбы. Мне трудно было поверить, что существует человек, который станет так искренне заботиться обо мне без скрытого мотива и не из корыстных побуждений.

Я бы взяла его с собой, если бы могла.

Я хотела забрать его с собой.

– Ты должен остаться здесь, – ответила я.

– Ни за что, – возразил Силлиан. – Мы прошли весь этот путь не для того, чтобы быть в стороне. Ты, вообще, слышала, что я недавно говорил? Мы вместе в это ввязались, Атия.

Мое сердце забилось чаще от такой преданности.

– Я слышала, – ответила я. – Но сейчас все иначе. Это настоящая река из пламени, и, смотря на нее, я сомневаюсь даже в своих силах, не говоря уж о вас, простых смертных.

– Я наполовину банши, – упер руки в бока Силлиан.

– Что ж, тогда кожа расплавится только у твоей человеческой половины, – парировала я.

Тристан весь напрягся:

– Я думаю, Харон должен попытаться безопасно переправить нас всех. Посмотрим, что из этого выйдет.

Проводник подмигнул ему в ответ:

– Люди забавные.

– А ты не можешь? – спросил Тристан.

– Я переправляю души в Мир Иной или в Небытие, – сказал Харон. – Оксения – ни то ни другое. Моя лодка просто сгорит и превратится в кусок угля. Вам и так повезло, что я довез вас до рек и остановился здесь. А мог бы продолжать свой путь дальше и дальше в Небытие со всеми его радостями.

– Тебе действительно кажется, что нам безопаснее остаться здесь, с ним, чем пойти с тобой? – с недоверием произнес Тристан.

– Я должна, – ответила я. – И должна сделать это одна.

– Ты не одна, Атия, – сразу поправил Тристан. – Тебе больше не придется быть одной.

В глубине души я понимала, что это правда, ведь Тристан с Силлианом хотят меня защитить. Вот только они отказывались понять, что я сама желала для них того же. Встань я перед выбором, спасают они меня или я их, я не задумываясь выбрала бы последнее.

Слишком много людей погибло за меня и из-за меня. Смерть ходила за мной по пятам всю жизнь, но я не позволю ей дышать в затылок моим друзьям.

– Ждите меня здесь, – решила я. – Я вернусь – и клянусь вам, что в моей руке будет голова Бога.

– Иногда ты действительно жуткая, – прищурился Тристан.

Я улыбнулась:

– Именно поэтому вам не стоит волноваться.

Я повернулась к реке Огня. Она обжигала и плавила воздух, когда я рискнула двинуться в ее сторону.

– Хочешь, чтобы я подтолкнул тебя? – предложил Харон.

Я посмотрела на него через плечо:

– Пожалуй, не стоит.

– Помни, если ты умрешь, я буду ждать здесь, чтобы указать, куда ты отправишься, – сказал Харон. – Это должно случиться быстро. Если ты недостойна, уверен, ты расплавишься за секунды.

– С тобой приятно иметь дело после смерти, – пошутила я. – Как же повезло людям.

Река зашипела у ног, догадавшись о моем намерении вторгнуться в ее воды.

– Ты уверена в своем решении? – окликнул Силлиан, оставшийся в безопасности лодки.

– Нет, – отозвалась я. – Но я все равно это сделаю.

Ради родителей и каждого, кого Верховные Боги прокляли, неволили или предали.

Я прыгнула в Реку Огня.

Когда мы переплывали реку холодного пламени, спасаясь от Сестер, мое тело обжигали волны. Затем, пока я отчаянно пыталась достичь берега, стало промерзать сердце. Я думала, что погибну в тех водах, захлебнувшись собственными воспоминаниями и утонув в образах родителей.

«Думаю, именно поэтому ты так пострадала от реки холодного пламени, – сказал мне Сайлас. – Ты так сильно цепляешься за прошлое, что чуть не позволила ему себя потопить».

Когда я прыгнула в воду на этот раз, я больше не думала о смерти родителей. Мои мысли сосредоточились на наших жизнях, навсегда переплетенных друг с другом. На словах Тентоса об их восстании, стремлении к свободе и о том, как они вырвали бессмертие у Богов и провели всю свою жизнь – вечность, – скрываясь от самых могущественных существ в мире.

Я думала об их силе, бегущей по моим венам.

Об их легенде, пропитавшей меня до костей.

Я не бросилась в реку, чтобы бежать. Я сделала это, чтобы двигаться вперед и с головой окунуться в охоту.

Ты должна верить в себя настоящую и не думать слишком много о себе прежней или о той, кем, по твоему мнению, тебе нужно стать.

Слова Сайласа, сказанные в усадьбе, пронизывали мои мысли.

Я хищник, а не жертва.

Последняя из Нефасов, созданная Богами, чтобы быть подобной им. Даже без своих способностей я убивала могущественных, бессмертных существ. Я расправлялась с вампирами и банши, одолевала королев и богинь мести. Я познала любовь, ощутив вкус губ Вестника, пока вокруг нас обрушивались небеса.

Я знаю, кем являюсь.

Вода обволакивала тело. Я плыла и чувствовала вибрации зла, угрожающие поглотить меня целиком. Но это были лишь вибрации. Ощущения в глубине моего сознания. Остальные воды были теплыми и умиротворяющими. Последнее объятие перед долгим прощанием, нежные моменты между сном и пробуждением.

Река не обжигала меня.

Не причиняла боли.

Она пенилась и бурлила вокруг меня, обугливая скалы и расплавляя все, что попадалось ей на пути.

Но не меня.

Река не могла утопить меня, потому что я отказывалась быть поглощенной.

Если эта река предназначена для достойных, то я ее пересеку.

Я продиралась к берегу.

Одежда на мне будто обгорела. Штанины брюк хрустели, а на рубашке остались дыры. Кожа местами испачкалась и почернела, но, когда я в панике стала ее тереть, то с облегчением обнаружила, что дело в пепле. И хотя мое тело покраснело, волдырей видно не было.

«Отличная попытка, – подумала я, мысленно обращаясь к Верховным Богам. – Но так просто вы от меня не избавитесь».

Я обернулась, чтобы помахать друзьям на том берегу и сообщить, что я в безопасности. Но их уже не было видно за плотным слоем дыма, который вздымался над рекой, стремясь пробиться обратно на небо. Лодка с пассажирами погрязла в тумане.

Я оглядела берег Реки Огня, на котором очутилась.

Родители никогда не описывали мне вход в Оксению, а я всегда представляла большое количество железных дверей, возвышавшихся до самых небес. В них в моем воображении обитала магия и всевозможные волшебные существа.

Вместо всего этого передо мной предстало окно.

Закругленное сверху и широкое, внутри оно было покрыто чем-то вроде тусклой белой пленки, заслонявшей все, что находилось за ее пределами.

«Ты достойна, – напомнила я самой себе. – Ты родом отсюда. Ты та, кто положит конец этим жалким Богам».

Я шагнула в окно.

Вместо того чтобы очнуться посреди зачарованного леса, я споткнулась и попала в маленькую каменную комнату. Потолок был низким и серым, а единственный свет проникал сквозь небольшое окно, через которое я и вошла. Оно вдруг закрылось само собой – огромные железные прутья преграждали выход наружу всем, для кого предназначалась эта комната.

Я подумала, что это, должно быть, ловушка Верховных Богов. Что Тентос и даже Харон сговорились, чтобы заманить меня сюда, солгав мне о том, куда по-настоящему вела Река Огня.

Я дотронулась до булавки Сайласа.

Он найдет меня повсюду, даже если я оказалась в тюрьме.

А потом я кое-что увидела в центре комнаты, на низкой каменной подставке – голубой шар, вращавшийся перед моими глазами. Осмотревшись, я поняла, что таких здесь десятки. Они занимали все углубления в каменных стенах. С моим приближением шары начинали светиться.

Лепесток отца затрепетал у моей груди.

Я словно была барабаном. Удары были сильнее, чем в ту ночь, когда я поцеловала Сайласа, или чем тогда, в библиотеке, где я нашла вход в сортировочную зону. На этот раз мне в сердце будто били молотком, да так яростно, что становилось больно.

Я вытащила лепесток из кармана и положила его в центр ладони. Чем ближе я подходила к подставке с шаром, тем сильнее лепесток дрожал.

Я наклонилась, заглядывая внутрь странного предмета, и увидела, как белые вихри забились в стекло, отделявшее их от внешнего мира. Они завыли при моем приближении.

Я отскочила назад.

Души.

Внутри шара томились души, заключенные под толстым слоем стекла.

Кто они?

Что они сделали, чтобы заслужить такую судьбу?

В голове всплыли слова Бога Смерти о восстании, поднятом моими родителями. Тогда всех, кто осмелился поставить под сомнение власть Богов, бросили в заточение.

– А вот и тюрьма, – выдохнула я.

Место, из которого не убежать, потому что узники перестали быть материальными. Верховные Боги замуровали здесь их сущности.

Лепесток подпрыгнул в моей руке. Шар как будто притягивал его. Однажды отец сказал мне, что лепесток был ключом от других миров и с ним мы никогда не останемся в ловушке нашего собственного.

Так вот что он имел в виду? Может, все это время он пытался мне об этом сказать?

Я поднесла лепесток к шару, чувствуя его подрагивания.

Мой отец умер не напрасно. Он кое-что мне оставил – памятный трофей, ключ. Способ освободить существ, пойманных в ловушку Верховными Богами. Отец всегда хотел, чтобы мы вместе пришли сюда и исправили несправедливость.

– Здесь, – сказала я, прислонив лепесток к шару.

Души кинулись к нему, прислонившись к стеклу с той стороны.

– Возьмите, – сказала я. – Будьте свободны.

Но они лишь продолжили стучаться.

Я выругалась.

Должен же быть способ пробудить силы лепестка. Раз уж отец оставил его мне, то он точно предусмотрел механизм, который активирует магию. Я попыталась вспомнить, что говорили родители и какие еще дары могли передать.

Лепесток – единственное, что осталось от отца. Он был уверен, что я сохраню этот артефакт, когда вложил его между страницами книги, которую читал мне на ночь. Ничего другого не было и быть не могло.

Я вдруг замерла, осознавая, что это было не совсем так.

Мама ведь тоже кое-что мне оставила, так? Песню, которую она напевала каждое утро, не замолкая до тех пор, пока я не мурлыкала эту мелодию вместе с ней. Так я точно никогда не забыла бы ее.

Я промычала всего пару нот, и души завертелись, оживляясь под действием музыки. По стеклу пошла трещина. Я разомкнула губы, вспоминая колыбельную, так хорошо заученную вместе с мамой. Мелодия проникла вглубь каждой частички моего сердца, тела и души.

Но прежде чем я позволила музыке вырваться наружу, в груди что-то защемило. В меня будто вошла чья-то рука и больно сжала все, что было внутри. Мелодия затихла, захлебнувшись в потрясениях.

Я рухнула на колени, и передо мной вспыхнули три видения.

Одна из них была яркой, как звезда, и ослепляла своим сиянием. Другой походил на размытый силуэт человека в шляпе, сползавшей на лицо. Третья выглядела смуглой, с широченной улыбкой и разными глазами, один из которых излучал свет, а второй – тьму.

– Атия из Нефасов.

Хором сказали Верховные Боги:

– Мы надеялись, что ты решишь сегодня не умирать.