Глаза Атии мерцали в темноте, а серебряные волосы рассыпались по плечам. Она переводила взгляд с меня на Бога Смерти и обратно.

– Не смей, – сказал я.

Раз Боги настолько напуганы, что предложили Атии вернуть бессмертие, не вынуждая ее рисковать жизнью, то она должна принять их дар и забыть о войне. Это шанс обернуть вспять бо`льшую часть того зла, что случилось с ней, без необходимости и дальше проливать кровь, включая ее собственную.

Конечно, это не то же самое, что вновь обрести все силы, но уже кое-что.

Это безопасность.

Атия прикусила губу, и, не лежи я на земле, истекая кровью и готовясь расстаться с жизнью, я, несомненно, пал бы, сраженный наповал ее притягательностью.

– Дай мне сосуд, – сказала она, протягивая руку к Тентосу.

Бог Смерти молча передал ей свой дар.

Никаких уловок и споров.

– Сайлас, – позвала Атия.

– Все в порядке, – отозвался я. – Просто выпей из него.

Сверкнув глазами, Атия обвила рукой мою шею.

– Не пытайся быть героем, – отрезала она. – Заткнись и прими его.

Она откупорила пробку и поднесла сосуд к моим губам.

Я попытался сопротивляться, но взгляд Атии стал еще более грозным.

– Клянусь Богам, я затолкаю тебе в глотку сосуд и все его содержимое, если ты не прекратишь быть таким идиотом, – проворчала она.

– Если он против, то я с удовольствием стану бессмертным, – нашелся Силлиан, поднимая руку.

Атия фыркнула, а потом посмотрела на меня. Ее взгляд смягчился.

– Часть меня стремится убить тебя собственными руками, – призналась она. – Но другая часть гораздо сильнее жаждет тебя спасти. Прошу, не дай мне передумать.

Боги, она была настоящим чудом.

А я так отчаянно хотел оставить эту жизнь в пользу той, что я даже не помню, что даже не подумал о том, каково будет навсегда покинуть Атию.

Она была самым волшебным созданием среди всех ужасов, встречавшихся мне до нее.

Вода, словно мед, стекала по моему горлу.

Я не смог поймать момент, когда кожа начала восстанавливаться, избавляясь от старых ран и затягивая рубцы. Всего секунда – я сглотнул, моргнул, и боль прошла.

Я опустил глаза на рубашку, на которой засохло темно-красное пятно крови. Заглянув под нее, я обнаружил, что кожа стала гладкой и целостной, без единого шрама.

Атия широко улыбнулась, и мне нестерпимо захотелось поцеловать ее.

Если бы только Бог Смерти в это время не ухмылялся, наблюдая за нами, словно бы это и был его план с самого начала.

– Любопытно, не пожалеет ли она о своем выборе, – сказал он, когда Атия помогла мне подняться на ноги.

Я проигнорировал его слова, сосредоточив все внимание на Атии.

– Не надо останавливаться, – сказал я. – К черту все сделки. Нужно отправиться в Оксению, найти, где скрываются остальные Боги, и убить их. Я не верю, что они не сохранили воды для себя. Вы должны ее отыскать.

– То есть ты предашь нас, несмотря на сделку, которую мы только что заключили? – спросил Тентос без злобы в голосе. – Я ничуть не удивлен.

Я пристально посмотрел на него на слове «предашь». Казалось, оно давно преследовало меня.

Атия покачала головой.

– Я не смогу перейти Реку Огня без силы Бога. Меня не сочтут достойной, – она бросила хмурый взгляд на Тентоса. – А раз мы не можем прикончить его после всего, что он рассказал, иного варианта нет.

– Тебе не нужна сила, чтобы быть достойной, – продолжал я. – На самом деле, как раз наоборот. Подумай о своем недавнем поступке.

– Он прав, – отозвался Тентос. – Жертвовать силой куда более достойно, чем принимать ее от других.

– У меня такое чувство, что вы просто хотите, чтобы я сгорела в этой реке, – подозрительно предположила Атия.

– Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже была мертва, – ответил Тентос. – Вы, кажется, забываете, кто я такой.

– Так ты хочешь уничтожить Верховного Бога? – спросила Атия. – Но зачем? Я думала, ты уговариваешь меня забрать сосуд и уйти.

– Я не хочу ничего, – ответил Тентос. – Кроме мира для Оксении.

– Если ты лжешь, – пригрозил я, – помни, что кинжал еще при нас. Если она погибнет, ты отправишься следом.

Улыбка Тентоса померкла.

– Все та же история, та же история.

Что бы это ни значило, мне было безразлично, ведь я не говорил загадками и не использовал шифров. Я имел в виду то, что сказал. Если на коже Атии появится хоть один ожог, я вгоню свое лезвие прямо в сердце Тентоса, если, конечно, от него что-то осталось.

– А как же мы? – вмешался Тристан, в растерянности глядя на нас. – Люди могут перейти эту реку или мне соорудить мост из книг?

– А как насчет полулюдей? – поддержал его Силлиан, явно нервничая. – Я бы тоже предпочел избежать волдырей.

Тентос вздохнул, словно сам разговор с ними был испытанием.

– Прыгайте и узнаете.

Атия закатила глаза:

– Просто пойдем.

Ее рука легко скользнула в мою ладонь, увлекая меня в лодку Харона. Похоже, Атия и сама не заметила, что это сделала, пока не почувствовала мое сопротивление, тянущее ее назад.

– Я не иду, – сказал я. – Пока.

Вспышка сильной эмоции отразилась на ее лице. Гнева. Или боли.

– Как это – ты не идешь?

Я кивнул в сторону Тентоса.

– Он знает, кем я был, – сказал я. – Он не Бог Забвения и, может быть, расскажет мне о прошлом и о том, что я натворил, чтобы заслужить все это. Я должен знать, Атия.

Атия непреклонно покачала головой:

– Я не оставлю вас двоих наедине.

Я сжал руку Атии и разозлился на себя, когда наконец отпустил ее:

– Это мой путь, Атия. Я пришел сюда за этим. А ты пришла сюда за ними.

Я указал на Реку Огня и Верховных Богов, которые скрывались за входом в Оксению.

– Дело ведь не только в бессмертии. Речь и о твоих родителях, и о том, что Боги сделали с ними и со всем вашим родом, – напомнил я. – Нужно снять твое проклятие и разорвать порочный круг тирании, чтобы никто больше так не страдал.

Атия вздрогнула.

– Теперь я все понимаю, – заверил я. – Я понимаю тебя. И ты должна отправиться в Оксению и отыскать Верховных Богов ради себя и своей семьи. Иди же. Найди, где они затаились, и жди меня там. Если мы задержимся, кто знает, куда они скроются. А могут вообще заявиться сюда, напасть первыми и лишить нас преимущества.

– Но мы оба можем погибнуть, – возразила Атия. – Если мы разделимся сейчас, где гарантия, что мы снова увидим друг друга? Мы сильнее вместе, Сайлас.

– Мне нельзя умирать без твоего разрешения, помнишь? – усмехнувшись, сказал я, вспоминая ее слова перед тем, как меня втащили в лодку Харона. – И потом, к тебе уже вернулось так много твоей магии. У тебя получится, я знаю. Найди их и дождись меня.

Лицо Атии осталось серьезным.

– Допустим, я отыщу Богов, но как ты найдешь меня? – спросила она.

Я потянулся к галстуку и открепил булавку, которая, сколько я себя помнил, была на мне. Я никогда с ней не расставался. Ни на миг с того дня, как стал Вестником.

Опустив ее Атии в ладонь, я заметил, что крылья испачкались в крови.

– Не думаю, что они здесь сработают, – сказал я. – Но я связан с ними. Поэтому смогу отыскать тебя где угодно.

Пальцы Атии сомкнулись вокруг булавки.

– Ты отдашь мне свои крылья?

Я накрыл рукой ее кулак.

– Я отдаю тебе всего себя, – ответил я. – И мне правда очень жаль, Атия. Прости меня за все, что я сделал, причинив тебе столько боли.

Она помотала головой.

– Не прощайся со мной так, – яростно сказала она. – Даже не думай.

Сомкнув руки на моей шее, она притянула меня и прижалась лбом к моей голове:

– Вот так нужно прощаться.

Губы Атии встретились с моими, и ее вкус утолил глубокий, непоколебимый голод, живший во мне.

Мои руки скользили по ее спине, и шелковистой поверхности кожи оказалось достаточно, чтобы я вспыхнул. Я не хотел отпускать ее, жаждал вечно держать в объятиях и вместе путешествовать по миру.

Моя жизнь была пустой, пока я был Вестником, а может быть, и когда я был человеком. Я прожил две жизни, и ни одна из них не могла сравниться со временем, проведенным рядом с ней.

Руки Атии запутались в моих волосах, и она застонала, когда мои руки опустились ниже, и я крепче и сильнее прижал ее к себе.

Внутри меня бушевал пожар.

Тентос прокашлялся, и напоминание о существовании смерти разрушило недолгие чары.

Я отстранился от Атии, чувствуя, как прикосновение наших губ стало воспоминанием, укореняясь под кожей.

– Такой драматичный поцелуй явно предвещает чью-то скорую смерть, – с удручающим вздохом произнес Тристан.

Силлиан пихнул его в бок:

– Ты думаешь?

Он посмотрел на Тристана, и тот, насупившись, уставился на свои ноги, как будто ботинки вдруг стали очень интересными.

– Сайлас, – позвала Атия. Она убрала волосы с лица. Ее глаза полнились тревогой. Я перевел внимание на нее, и она вложила мне в руки кинжал.

– Убей его, если потребуется.

Она указала на Тентоса.

– Так ты наконец возвращаешь его мне? – спросил я.

– Это сделка, – решительно поправила она. – И тебе лучше остаться в живых, чтобы отдать его обратно.

Я зажал рукоятку в ее ладони.

Я ни за что не позволю ей отправиться на поиски Верховных Богов без оружия, которое сможет ее защитить.

– Он твой, Атия, – сказал я. – Как и я. А теперь возьми его и иди.

Она кивнула и взошла назад в лодку Харона.

Тристан с Силлианом последовали за ней.

– Удачи, – сказал мне Тристан, когда Харон снова опустил весло в воду. – Не задерживайся надолго.

– И пожалуйста, не окажись снова при смерти! – крикнул Силлиан.

– Со мной все будет нормально! – заверил его я, но смотрел только на Атию.

Она сглотнула, да так громко, что я смог услышать это на фоне Реки Огня, бурлящей вдалеке. И пока Харон отплывал, унося ее вдаль, мне казалось, что я продолжал ощущать дыхание Атии. Глубокие вдохи, которые стали бы отражением моих собственных, будь я достаточно близко.

– Нужно отдать должное Лахи, – сказал Тентос. – Она отлично выполнила свою работу.

Я повернулся и взглянул в лицо Смерти:

– Что это значит?

Тентос рассмеялся едким смехом, полным разочарования.

– Стерла твое прошлое. Как же я рад и неистов.

На его холодном лице проявился оскал, а острый нос наморщился.

– Ты что же, и впрямь влюбился в Нефаса? О чем ты думал?

– Я думаю, что моя личная жизнь тебя не касается.

– Ну что ж, – продолжал он, как будто не слыша меня. – Ты всегда питал к ним слабость.

С каждым омерзительным подергиванием его головы в мои кости прокрадывался холод.

– Все это началось с тебя и с них. Много лет назад.

– Что началось с меня?

Тентос поправил свой галстук, затянув узел возле яремной вены.

Я вдруг пожалел о том, что не сел в лодку вместе с Атией и остальными.

– Война, – ответил он. – Ты должен был уже вспомнить.

Я моргнул, и холод наполнил мое сердце.

– Ты не мог позабыть все, – не отставал Тентос. – Не так ли, Эйон?