Сайлас побледнел, слыша голос Бога.

– Тентос, – начал он, и в одном этом слове, в имени, было столько благоговения, что мне стало противно.

Я чуть было не удивилась, отчего же Сайлас не раскланялся.

Тентос немного прищурился:

– Если вы хотите войны, то, должно быть, разочаруетесь, не найдя здесь солдат в боевой готовности.

Я мечтала только стереть с его лица эту самодовольную ухмылку.

– А вы сами не этого хотите? – вмешалась я, представляя, как перерезаю его проклятую глотку после стольких лет ожидания. – Не войны?

– Этого хотели твои родители, – ответил Тентос. – Подумай, к чему это их привело.

Я выпрыгнула из лодки.

– Не смей, – низко прорычала я. Кончик моего лезвия был так мучительно близок к его горлу. – Никогда не смей упоминать моих родителей.

Тентос не шелохнулся. Он и не думал бояться, хотя всего пара шагов отделяла его от меня, готовой вспороть его глотку.

– И ты позволишь ей угрожать мне? – Тентос взглянул на Сайласа с подозрением. – После всего, что я сделал, чтобы помочь вам обоим.

– До чего же ты наглый! – прошипела я. – Я убью тебя и буду наслаждаться каждым мо…

– Атия, подожди, – Сайлас покорно сошел с лодки.

Он вздрагивал при каждом движении, и, когда я глядела на него, мне тоже хотелось дрожать.

– Что ты подразумеваешь под словом «помочь»? – спросил Сайлас у Бога Смерти.

– О, вечно задающий вопросы, – покачал головой Тентос.

– Ответь ему, – сказала я. Кинжал в моей руке трясся, а я старалась сдержать свой гнев еще хотя бы на секунду. – Объясни, что имелось в виду, и я вырежу твое сердце, как однажды сделал ты, и все это наконец завершится.

– Атия из Нефасов, последняя в своем роде, – Тентос тяжело вздохнул. – Какое бремя ты несешь…

Он поправил свой костюм, и это напомнило мне Сайласа.

Я перевела взгляд, но не замечать это было невозможно. Сходство в их движениях.

– Хочу внести ясность, – спокойно сказал Тентос. – Это была не моя идея.

– Что конкретно не было твоей идеей? – взрывалась я. – Убить всю мою семью?

– Убить всех, – пожал он плечами. – Уничтожить миры.

Будничность в голосе Тентоса, когда он произносил эти слова, только провоцировала меня ранить его – как можно скорее и как можно больнее. Негодяй жил вечно, наблюдая, как другие умирают, и это полностью опустошило его. Выпотрошило дочиста, пока внутри не осталась одна лишь пустота и ни намека на боль или сострадание к жизням, которые он у меня украл.

– Имера, Скотади и Исорропия всегда управляли Оксенией при помощи насилия и ярости, – продолжал Тентос. – Много веков назад существ произвольно делили на угодных и опальных, бросали в заточении, создавали и уничтожали по их прихоти.

– Мне не нужны твои сказки на ночь, – огрызнулась я.

– Конечно, нужны, – поддразнил меня он. – Разве не всем детям нужны такие истории, чтобы понять этот мир?

Тентос переместился в нашу сторону и присел на край лодки Харона. Его вес ни на миллиметр не покачнул судно, словно он состоял лишь из воздуха.

Я напряглась.

Если он двинется, чтобы сбежать, я выпотрошу его.

– Но один род не пожелал склониться перед Верховными Богами, – сказал Тентос. – Они не хотели, чтобы благословенный мир погряз в беспределе и пороке. Догадываешься, что это были за существа?

– Нефасы, – не задумываясь ответила я. – Мои родители.

– Правильно, – подтвердил мою догадку Тентос. – Нефасы, маленькие озорники, полные иллюзий и глумления. Нагоняющие страх, но также и лишающие его. Создающие меланхолию и утешение. А твои родители были самыми чудными из всех. Обворожительная пара. Они понаделали много шума. Хотели покинуть Оксению и уйти за ее пределы, чтобы жить в мире смертных. Они мечтали о свободе.

Услышав об этом, я нахмурилась:

– Мои родители скрывались от людей.

Бог Смерти ядовито усмехнулся.

– Они прятались не от людей, – пояснил он. – Они прятались от нас.

«Никогда не вмешивайся в людские дела, Атия, – всегда говорил отец. – Тут ты им и попадешься».

Неужели под ними он подразумевал Богов?

Тех, что станут использовать людей, чтобы выследить и проклясть нас.

– Верховные Боги были в ярости оттого, что существа, сотворенные ими для собственного развлечения, превзошли их самих, – продолжал Тентос. – И гнев тот расколол небеса надвое. Это вылилось в великую войну, где Нефасы и их союзники противостояли Верховным Богам и тем, кто их поддержал. Когда Боги одержали верх, они заточили в неволю столько предателей, сколько смогли. Остальных же приговорили к лишению способностей и смерти среди людей.

Я покачала головой в недоумении:

– Но мои родители не утратили свои способности.

– Да, верно, – недовольно признал Тентос. – Мой брат, Эйон, сжалился над монстрами, ему это было свойственно. Он помог им сбежать в мир смертных и спастись от расправы.

– Но ведь Нефасы убили Бога Вечности во время войны, – сказала я, окончательно запутавшись.

– Эйон пережил войну, – резко возразил Тентос. – Легенды лгут. Он и меня уговорил помочь им скрыться.

– Ты помог моей семье?

– Не спеши благодарить меня, – оборвал Тентос, явно оскорбленный. – Мне пришлось пожалеть об этом.

У меня снова возникло сильное желание заколоть его.

– Верховые Боги обо всем узнали, но наш благородный Эйон взял всю вину на себя. Верховные уничтожили его, и с тех пор Река Вечности пересохла.

– Значит, Боги прикончили одного из своих, а потом обвинили в этом мой род?

Тентос лишь кивнул:

– После всего, что было сказано и сделано, Боги изобрели проклятие и стали ждать, чтобы монстры, которым помог мой брат, оступились, выдали себя и понесли наказание. Они не допускали, что вы сможете мирно сосуществовать с людьми. Однако у многих это получилось, и тогда Боги пошли на хитрость. Лишь несколько лет назад им удалось случайно обнаружить оставшихся Нефасов на какой-то ярмарке.

В день, когда я каталась на лошадке в карусели.

Я прищурилась.

– Не пытайся обвинить в случившемся меня, – предупредила я.

– Я всего лишь хочу сказать, что твое обнаружение было достаточной причиной для Богов, чтобы расправиться с ними, – произнес Тентос, и в его голосе впервые мелькнула нотка сожаления.

Я сглотнула. В горле стало вязко от осознания правды.

– То есть мои родители не нарушали никаких правил и никого не убивали? – поразилась я. – Они были невиновны?

Совсем как я, когда они приказали Сайласу проклясть меня.

Тентос едва заметно кивнул.

И тут пришли слезы. Казалось, они вот-вот прольются через край с такой силой, что подкосились колени. Долгие годы я жила в уверенности, что родители совершили нечто ужасное, раз Боги преследовали их, но это была ложь.

– Как ты мог убить невиновных? – хотела закричать я, но слова лишь хриплым, едва различимым шепотом застяли в горле. Я смахнула слезы – горячие и злые, они предательски катились по лицу. – Особенно после того, как ты помог им сбежать от войны?

– Я не убивал их, – Тентос разозлился от одной мысли, что ему придется самому мне все объяснять. – Я был там, чтобы помочь тебе.

Помочь мне?

– Я знал, что Эйон этого хотел, но для него было уже слишком поздно, – продолжал Тентос. – Я не мог спасти твоих родителей, но спас тебя. Я убил монстров, чтобы защитить тебя. Последнюю из Нефасов.

Сосредоточенно сдвинув брови, я пыталась воссоздать все кошмарные фрагменты той ночи, которую до сегодняшнего дня изо всех сил старалась стереть из памяти.

Крики матери. Голос отца, приказавшего мне бежать, и то, как отчаянно я бежала, ведь мои крылья были еще слишком слабы, чтобы поднять меня в воздух.

А потом тот человек из пепла – Тентос – возник из ниоткуда и поднял меня из грязи и травы, когда я споткнулась.

«Вот что бывает, когда не угодишь Богам, – сказал он. Его рука была такой сильной, а мое запястье очень маленьким, и все же он крепко сжимал его. – А теперь воспользуйся моим милосердием и беги. Беги далеко и изо всех сил».

– Так ты не состоял в отряде охотников, – прошептала я.

Тентос скрестил руки на груди:

– Нет, меня там не было. Верховные Боги решили, что твои родители и чудовища, которых они послали, просто переубивали друг друга. Они и не подозревали о моем вмешательстве, а особенно помощи с твоим побегом. Узнай они правду, я бы не стоял здесь и не разговаривал с вами. Меня бы постигла участь Эйона.

От всех этих откровений у меня закружилась голова.

Тентос спас моих родителей от Верховных Богов после войны.

А потом рисковал жизнью, спасая меня от шайки охотников, которую, как я думала, он возглавлял.

Узнав об этом, я не могла его убить. Так что нам придется выступить против Верховных, не восстановив мои силы.

Есть ли у нас хоть один шанс на успех?

– У меня к вам предложение, – сказал Тентос без особого энтузиазма. – Верховные Боги прислали меня, чтобы передать, что они больше не желают воевать с вами и вам подобными.

– Это потому что Атии почти удалось снять проклятие и отразить все попытки ваших так называемых Верховных Богов убить ее? – с вызовом спросил Тристан. – Или просто испугались, что следующим в очереди на расправу станет один из них?

– Звучит логично, – добавил Силлиан, нарочито вскидывая брови. – Они всего лишь кучка обозленных неудачников.

Тентос натянуто улыбнулся и поднялся с края лодки:

– Меня прислали сюда с подарком.

Он протянул мне сосуд. Вначале я подумала, что он пуст, но потом разглядела маленькую каплю, собравшуюся на самом дне. Жидкость сияла таким кристально-чистым голубым светом, что, казалось, могла разбить стекло, сдерживающее ее.

Точь-в-точь как тот, что был у Вэйл.

– Здесь все, что осталось от реки моего брата, – грустно произнес Тентос. – Всего капля, заключившая в себя его вечность.

– Я думал, у Вэйл осталась последняя, – слабым голосом проговорил Сайлас, который ни на миг не отводил взгляд от сосуда в руках Тентоса, пока тот собирался передать его мне.

– Хоть раз не будь дураком, – рявкнул Тентос. – У Вэйл был один из последних, но, естественно, Верховные Боги оставили кое-что и для себя. Один – для смертных и один – для нас. Они хотят отдать его Нефасу, чтобы наступил мир.

Тентос уставился на меня. Его глаза напоминали два колодца, уничтожавшие последнюю надежду на свет.

– Верни свое бессмертие и возвращайся в мир людей, Атия из Нефасов. И пусть между нами больше не будет кровопролитий.

Я было открыла рот, чтобы спросить, в чем подвох и действительно ли Боги думают, что я смогу им доверять, особенно с учетом того, что я не восстановлю свои силы полностью, но Силлиан вдруг ахнул.

Я повернулась как раз вовремя, чтобы заметить, как Сайлас повалился на землю.

Выпучив глаза, я бросилась к нему. Он выглядел безумно бледным, а кровь, вытекавшая у него из живота, превратилась в густую темно-красную массу.

– Сайлас, – я прислонила ладонь к его холодной щеке. – Очнись. Только не сейчас, мы же так близки к цели.

Его глаза блестели.

Он закашлялся, и струйка крови потекла по его губам.

– Он не встанет, – мрачно сказал Тентос. – Тот кинжал, которым ты пыталась убить меня, наделен той же магией, что питает Эвриномоса. Они оба – орудия Богов.

Я сжала зубы.

– Но он не может умереть.

– Все могут умереть, – возразил Тентос. Его руки яростно сжимали сосуд. Почти тряслись. – Но, конечно, всегда есть выбор.

Он протянул мне обещанный сосуд с каплей вечности:

– Ты всегда можешь дать ему это.

Я прищурилась. Если я отдам воду Сайласу, его раны исцелятся и он снова станет прежним. Но, сделав это, я упущу шанс вернуть свое собственное бессмертие и снять проклятие.

Я больше никогда не стану настоящим Нефасом.

Спасти его означало потерять себя.

Опустив глаза, я взглянула на Вестника.

На красивого молодого мужчину, который сковал меня заклятием, а потом снова и снова освобождал.

– Не смей, – с трудом выговорил он, трясясь от лихорадки под моей ладонью. – Не смей спасать меня.

Я успокоила дыхание.

В первую очередь, Сайлас был одной из причин моего проклятия. Это он привел того человека ко мне и Тристану, а после лгал об этом. Он манипулировал мной, чтобы вернуть свою человеческую жизнь.

И все-таки.

Покусывая уголок рта, я ощущала призрак его губ, прильнувших к моим, и вспоминала о том, каково это – больше не быть одинокой в этом мире. Я снова чувствовала прикосновения его рук к моей коже, прослеживая их движения по моему телу, вспоминала сладкую дрожь.

Я вспоминала его слова о том, что во тьме всегда есть звезды.

– Выбирай, – напомнил Тентос. Его голос гулко разнесся над равниной и реками.

Сайлас помотал головой, и его тело затряслось следом. Вестник забился в конвульсиях – раны, нанесенные Эвриномосом, стремительно вытягивали из него жизнь.

Он вот-вот умрет на моих руках.

– Можешь вновь стать бессмертной, – прогремел Тентос. – Или спасти ему жизнь.