Пещеру банши было нетрудно обнаружить.

К чести Тии, она сдержала слово, что, однако, не слишком утешало. Если она говорила правду об этом месте, то и все остальное сказанное ею тоже не подлежит сомнению.

Как и то, что в прошлом я был предателем.

«Как?» – хотел крикнуть я ей в лицо.

Я бы остался там, с горечью приклеившись к этому зеркалу, пока правда не вышла бы наружу, если бы искренне верил, что это принесет хоть какую-то пользу.

Кого же я предал столь вероломно, чтобы заслужить такую судьбу?

А может, все дело не в том, кого я предал тогда, а в том, кого предаю сейчас.

Я посмотрел на Атию, мою бедовую девчонку-монстра, которая идет убивать Богов, сговорившись со мной.

Ты вообще умеешь быть преданным, Сайлас? В этой жизни или в прошлой?

Я пошевелил плечами, стараясь смахнуть с себя гнетущую тяжесть этих мыслей.

«Все по порядку, – напомнил я самому себе. – Сначала я верну свои воспоминания, а потом буду переживать, каким ужасным человеком был в прошлом».

Мы стояли у логова банши, вглядываясь в глубину пещеры.

Ее своды были зазубренными и по форме напоминали звезду, отличающуюся тлеющими во мраке углами. Пещера образовалась в каменном холме, который разрушился только затем, чтобы позволить реке с холодным пламенем просочиться сквозь себя и соединиться с морем. К счастью, там был мост, ведь купание в ледяных водах точно бы погубило моих спутников. Легенды гласили, что плаванье в подобной реке заморозит тебя изнутри.

– Банши воют, предсказывая смерть, – с ученым видом сказал Тристан. – Раз я ничего не слышу, буду думать, что мы не умрем.

– Если только они не предпочитают быстрый вскрик над ухом жертвы перед тем, как ее прикончить, – предположил я.

Атия издала громкий, но непродолжительный смешок.

– Тогда нам ничего не остается, как убить их первыми, – сказала она.

Она зашагала к нашей цели, вытянув руку с моим кинжалом, будто именно он тянул ее в пещеру.

– Постой! – крикнул Силлиан. – Тут что-то не так.

Атия остановилась и обернулась:

– В каком смысле не так?

– Я не чувствую поблизости ни одной банши, – Силлиан прищурился, словно пытаясь обострить свое внутреннее зрение. – Я должен был ощутить их присутствие, будь они рядом.

– А что ты чувствуешь? – спросил Тристан. Его пальцы беспокойно двигались, словно он хотел вытащить тетрадь и записать разведанную информацию.

– Ничего, – сказал юный банши-полукровка. – Одну пустоту.

Он поежился, как от внезапного порыва холодного ветра.

Но Атия не спешила отходить от пещеры банши:

– Ты уверен?

Я шагнул к ней:

– Силлиан здесь, с нами, как раз из-за его способности чувствовать себе подобных. Мы должны прислушаться к нему.

– Я все услышала, – заверила Атия. – Но сейчас я это проверю, увидев доказательства своими глазами.

Ну конечно, она никому не доверяет после того, как давняя подруга предала ее.

Силлиан сунул руки в карманы:

– Вполне справедливо. Но я скажу тебе «Я же говорил», когда ты войдешь в пустую пещеру.

– Договорились.

Атия повернулась лицом к логову банши и не задумываясь шагнула внутрь.

Едва мы пересекли условную черту входа, как увидели тела. Их было двенадцать, они аккуратно лежали по трое, сложенные друг на друга, словно убийцы хотели пересчитать их, чтобы никого не забыть.

Длинные и вытянутые, с выступающими венами на руках и раскрытыми глазами, полными ярости. Они весьма отдаленно напоминали людей.

Банши.

– Они мертвы, – озвучил очевидное Тристан.

Силлиан так звучно сглотнул, что мы все расслышали этот звук. Он прошел дальше, осматривая тела, пока не обнаружил знакомое.

Он опустился на колени.

У этой банши были спутанные рыжие волосы, чуть светлее, чем у Силлиана. Они скрывали все ее тело, как и у остальных, – неаккуратные пряди рассыпались поверх рваных белых платьев. Но в том, как Силлиан смотрел на это существо, было что-то особенное.

Я вспомнил, как Тиа рассказывала, что его семья обитала в этих краях, но сильного сходства не заметила. Банши на земле выглядела настоящим монстром, и все же руки Силлиана дрожали над ее кустистыми бровями, когда он опускал ей веки.

Тристан опустил руку на его сгорбленное плечо.

– Это сделали Боги, – сказала Атия. Голос звучал разочарованно – она не планировала наткнуться на бойню. – Если банши убивали людей, пусть даже и убийц, они тоже нарушали правила. Похоже, Боги решили, что обычного проклятия недостаточно.

Она со вздохом убрала мой кинжал, расстроившись, что он не будет омыт кровью.

– Иногда они такое проделывают.

– Но эти тела здесь давно, – заметил я.

Я удивился, почему мы не учуяли их задолго до того, как вошли в пещеру. Они разлагались – плоть сползала с их длинных когтистых пальцев.

Похоже, Силлиан не ошибся, почувствовав пустоту.

– Они мертвы уже несколько дней, а может и неделю.

– Что за жизнеутверждающее замечание, – сострила Атия.

– Если их убили так давно, не думаешь, что Тиа должна была об этом знать?

Атия помотала головой, нахмурившись:

– Я знаю, о чем ты думаешь, и ты ошибаешься. Если бы Тиа хотела нашей смерти ради награды, она бы сделала это сама. Вместо этого она показала то, что должно нам помочь.

Помочь?

Не уверен, что, обозвав меня предателем, Тиа могла принести пользу хоть кому-то кроме себя. Казалось, она испытывала странное удовлетворение, когда выводила меня на эмоции.

Однако не я один почерпнул из ее видений кое-что важное. Только слепой мог не заметить чистую ненависть во взгляде Атии при виде Тентоса в зеркале.

В свое время я повидал много монстров, но настолько наполненного жаждой убийства я встретил впервые.

И я не стал спрашивать, откуда Атия его знала.

Мне и не требовалось.

Тентос был Богом Смерти, а она – последней из своего рода.

– Атия права, – согласился Силлиан, и, испустив долгий вздох, отошел от тел. – Тиа не из тех, кто станет знаться с Богами.

– И она действительно предупредила, что нам не понравится находка в пещере, – напомнил Тристан. – Она только обещала, что это подтолкнет нас к следующему шагу.

– Не уверена, что следующий шаг к нашей судьбе связан с кучей мертвых тел, – возразил я.

Атия фыркнула:

– Не думаете, что это была ирония? Ведь как раз на смертоносный исход нашей встречи с банши мы и рассчитывали.

В ответ на это со стороны входа в пещеру раздалось глухое рычание. Все вокруг затряслось, а со стен, как хлебные крошки от свежего ломтя, посыпались камни.

Я забормотал проклятия и, схватив Атию за руку, не теряя ни минуты, поспешил спрятаться за ближайшей скалой. Силлиан и Тристан бежали следом, укрываясь за нашими спинами.

– Я думала, мы будем охотиться на монстров, а не прятаться от них! – прошипела Атия.

– Да, пожалуйста, выйди и прикончи всех вновь прибывших, кем бы они ни были, – пригласил я.

Сначала я увидел тень. Какая-то крылатая тварь, которая вдруг превратилась сразу в трех. Она затряслась и приняла человеческий облик.

Я осмелился выглянуть из-за камня и стиснул зубы, узнав трех женщин, которые зашли в пещеру, принюхиваясь в поисках нас. Их волосы, чернее самой ночи, тащились по земле.

Сестры Эринии.

Проклятые монстры, рожденные из злобы самых обиженных духов Небытия. О них я слышал лишь то, что их призывают в мир смертных, чтобы отомстить самым ужасным душам.

Если они здесь и охотятся на нас, то их точно прислали Боги.

Но почему?

Неужели вампиры, которых мы оставили в живых, сообщили, что на стороне Атии выступил Вестник? Получается, Боги заметили, что я оставил свой пост в Королевстве Земли и нахожусь здесь, пока перья с их приказами пылятся в ячейках, а послания остаются недоставленными?

Или они здесь только за Атией, чтобы завершить то, с чем не успело справиться проклятие?

– Это нелепо, – злобно прошептала Атия. – Что мы будем делать, если они нападут?

– Будь у нас с собой твои чемоданы, мы бы бросили в них все восемьдесят, сработало бы в качестве отвлекающего маневра.

Атия сверкнула глазами:

– Ты носишь одни костюмы.

Я поправил галстук:

– Они мне нравятся.

– Я заметила, ведь ты никогда их не снимаешь.

Я выгнул бровь:

– Ты только что попросила меня раздеться?

– Ш-ш-ш.

Я обернулся. Силлиан прижал палец к губам. Сестры Эринии одновременно вскинули головы, а потом наклонились, чтобы обнюхать тела банши.

Они пытались учуять наш след.

– Я просто хотела забрать с собой кое-что на память, – сказала Атия, пододвигаясь и с жаром дыша мне в ухо.

– О чем ты вообще говоришь? – прошептал я в ответ.

– Чемоданы, – напомнила она, стараясь говорить тихо, пока сестры осматривали кучу трупов. – Я знаю, как смешно это выглядит, но, если мне удастся сохранить при себе несколько дорогих сердцу вещей, я буду чувствовать, что побеждаю. Как будто не даю Богам забрать у меня все.

«Это и вправду смешно», – подумал я. Хотя это было не так.

Боги отняли достаточно и у меня, так что я понимал ее желание хоть что-то сберечь. Меня лишили возможности сохранить воспоминания из прошлого, но Атии удалось зацепиться за часть своих, и тут мне не в чем было ее обвинить.

Будь у меня что-то кроме слова предатель, я был бы только рад этим дорожить.

– Ты понимаешь меня? – спросила Атия.

Я посмотрел на нее. Белый локон падал ей на лицо, отдельные волосинки путались в ресницах. Но она не замечала этого и даже не моргнула, когда наши глаза встретились, и я не смог отвести взгляд. Она с таким рвением пыталась быть услышанной и заметной, что ни при каких обстоятельствах не позволила бы стереть себя навсегда, как стало со многими из нас.

Монстр кошмаров, изо всех сил старающийся не дать звездам внутри себя потухнуть. И она была прекрасна в этой ипостаси. Из-за нее. И вопреки ей.

– Да, я понимаю, – прошептал я.

Атия улыбнулась, и на ее лице отразилось облегчение. Что-то в выражении ее лица показалось мне странным, и я быстро моргнул.

Тогда я понял, почему Нефасы считались чересчур опасными – чересчур оторванными от реальности и сотканными из иллюзий, – чтобы оставить их в Оксении. Эта улыбка была способна завоевать миры. Или уничтожить их.

– Выходит, ты не такой уж и черствый, – добавила Атия.

Это было последнее, что она успела сказать до того, как тень одной из Сестер скользнула за ее спиной и рука чудовища обвилась вокруг хрупкой шеи.