Я не могу сдержать крик, который прерывается резким ударом, когда я врезаюсь во что-то плотное и влажное. Все вокруг пронизывает темнота, из единственного отверстия наверху просачивается слабый серовато-белый свет, и я быстро вскакиваю на ноги, судорожно озираясь, ужасаясь при мысли, что я потеряла Отто и мы не сможем отыскать друг друга во тьме.

Но он рядом, приходит в себя после падения. Землю покрывает слой мха, кусочки которого прилипают к нашей одежде, и Отто стряхивает их, глядя на отверстие у нас над головой. Чтобы до него дотянуться, нужно быть как минимум вдвое выше, чем я, и оно слишком далеко, чтобы допрыгнуть, но если судить по этому расстоянию, мы не пролетели курган насквозь.

Я начинаю кричать и звать Корнелию и Алоиса, когда у отверстия наверху появляются какие-то фигуры.

Это твари Перхты.

Я отступаю в тень. Вокруг пролома собирается дюжина гротескных лиц, подсвеченных слабым светом, отчего они выглядят как рогатые силуэты, которые смотрят на нас сверху вниз. Я чувствую их пустые взгляды на своей коже, но они не предпринимают никаких попыток преследовать нас. Только смотрят, следят. Стоя на страже.

– Значит ли это, что Перхта хочет, чтобы мы были здесь, – шепчет Отто, – или это ее способ убить и похоронить нас?

– Мне наплевать, чего хочет Перхта, – отвечаю я. – Из этого кургана должен быть выход. Если его нет, мы его выкопаем.

– Камень может оказаться здесь, – замечает Отто. – В таком случае она привела нас к нему. Или это сделали ее стражники.

Я оборачиваюсь, пытаясь разглядеть, где мы находимся, и мысленно проверяю связь с Хольдой.

Неудивительно, что я не получаю ответ. Будто я упала не в курган, а в клетку, которая отделяет меня от богини. Паника охватывает меня, и я опускаю взгляд на мох под ногами, используя дикую магию, чтобы вырастить пучок полевых цветов. Они распускаются без промедления, и я выдыхаю, немного успокоившись.

Я потеряла связь с Хольдой, но не с дикой магией. Перхта может контролировать здесь мою связь с ее сестрой, но на большее она не способна.

Меня вновь наполняет уверенность, и я щурюсь, чтобы глаза скорее привыкли ко мраку. Мы находимся в круглом помещении, по полу и стенам стелется мох, будто бледное зеленое покрывало, наполняющее воздух запахами земли и старой растительности.

– Вон там, – указывает Отто. В дальней части помещения виднеется что-то – отверстие.

Отто делает шаг вперед, но я останавливаю его, положив руку на плечо.

– Это могила.

Брови Отто поднимаются.

– Да. Мы уже это поняли.

– Нет, я… – Я поворачиваюсь, осматривая все, что могу разглядеть, игнорируя существ в масках, все еще нависающих над нами. – Не так строятся курганы. Мы больше не хороним умерших таким образом, но курганы – это лишь одна камера, а не…

Я машу рукой в сторону двери.

Отто хмурится, задумавшись.

– Это не может быть могилой. Возможно, внешне это выглядит как захоронение, чтобы отпугивать незваных гостей. Но если это то место, где Перхта спрятала камень, наверное, внутри все иначе.

Что-то не дает мне покоя. Едкое, вызывающее дрожь чувство, что что-то не так.

Перхта – богиня правил и традиций.

Она бы не стала создавать курган, который не соответствует правилам. Не так ли?

Я делаю глубокий вдох, стараясь подавить беспокойство. Отто прав. Если это то место, где спрятан камень, богиня могла поручить своему чемпиону выстроить его по-своему.

Я потираю висок, глядя на дверной проем. Гнев и уверенность, которые переполняют меня, мешают ясно думать. Я привыкла чувствовать страх и изнеможение. Но этот прилив уверенности и праведной ярости отвлекает от реальности. Он придает сил, и кажется, будто я контролирую ситуацию лучше, чем что-либо за последние недели. А может, и месяцы.

Быстро порывшись в сумке, я нахожу баночку с бальзамом, которая уже наполовину пуста, и использую ее, чтобы зажечь ведьмовской свет. Ровное свечение образует вокруг нас с Отто яркий пузырь.

– Держись позади меня, – говорю Отто, направляясь вперед.

Он выставляет руку, в другой у него меч.

– Я не думаю, что…

– Отто, это место пропитано магией Перхты. Возможно, тут и найдется то, что ты сможешь раскромсать, но сейчас позволь мне пойти первой на случай, если придется противостоять заклинаниям.

Его взгляд каменеет. Он хочет поспорить, и за это я его люблю, но все-таки он уступает и идет на шаг позади.

Я вхожу в дверной проем, и передо мной открывается длинный коридор, который, изгибаясь, ведет вниз, а пол из мха уступает место жидкой грязи. Стены тоже меняются, теперь они выглядят как нагромождение камней, созданное руками человека, а коридор извивается и ведет все ниже, после каждого нового поворота у меня сильнее сжимается сердце.

Как глубоко мы сейчас под землей? И что случилось с Бригиттой, Корнелией и нашим отрядом? Перхта не позволила бы своим стражам причинить им вред?

Я качаю головой. Мы узнаем, здесь ли камень. Заберем чертову штуку, выберемся из проклятого места, и я выясню, что Перхта сделала с моими друзьями.

Коридор продолжает вести нас вниз, и за очередным поворотом пол наконец выравнивается. Я резко останавливаюсь, прижимаюсь спиной к стене и выглядываю из-за угла.

Позволяю ведьмовскому свету погаснуть.

Отто начинает шипеть:

– Почему… – но замолкает, когда пространство заполняет желтое свечение, исходящее из дальнего конца коридора.

– Там комната, – шепчу я. – Зажженные факелы. Это похоже на погребальный зал.

– Так это все-таки гробница?

Я пожимаю плечами.

– Кто зажег факелы? – спрашивает Отто.

Снова пожимаю плечами. Я встречаюсь с ним взглядом и жестом показываю, что готова, если потребуется, обороняться.

«Готов?» – беззвучно спрашиваю я.

Отто крепче сжимает меч и кивает.

Я без предупреждения ныряю за угол и врываюсь в погребальный зал.

Факелы развешаны по каменным стенам, оранжевые и желтые языки пламени пляшут на грудах вещей. Столы завалены золотыми украшениями, доспехами, одеждой из тонкой кожи и шерсти. Один стол накрыт для праздничного застолья, на нем блюда и подносы с давно сгнившей едой и травами, сохранившимися почти в первозданном виде благодаря влажности в гробнице, а также кувшины с вином, рога и кубки для питья, расставленные по местам, куда должны сесть гости. В глубине зала, освещенное самыми большими факелами, стоит бронзовое кресло, прикрепленное к позолоченной повозке. В стене за ним четыре углубления, каждое выше моего роста, – ниши, в которых расположены четыре одинаковых глиняных статуи. Повозка, факелы, статуи – все это охраняет тело, завернутое в белое полотно, лежащее в кресле.

Я замираю, ожидая увидеть какое-то движение, но движется, потрескивая, только пламя факелов. Я чувствую, что Отто рядом так же напрягся, но через мгновение мы оба расслабляемся.

Отто не убирает меч в ножны, но делает шаг к ближайшему столу, заваленному драгоценностями. Тихо присвистывает.

– Учитывая, что это место не разграблено, можно сделать вывод, что оно и правда под защитой стражей Перхты.

– Ничего не трогай, – быстро приказываю я.

Отто бросает на меня взгляд, который говорит: «Ты что, думаешь, я настолько глупый?»

Я взмахиваю рукой:

– Прости. Мне здесь очень тревожно. Мы на милости у Перхты. И я…

Нет. Не буду паниковать.

Отто кладет руку мне на плечо.

– Давай осмотрим зал… ничего не трогая. – Он улыбается. – Нам нужно знать, с чем мы имеем дело.

Я киваю:

– Хорошо. Я пойду…

Крик заставляет меня резко обернуться.

Что-то стремительно приближается к нам.

Я хочу вырастить растение как преграду или хотя бы ухватиться за камень, но фигура движется так быстро и решительно, что я успеваю только выставить руки вперед. Ветер откликается на мой зов, напитывается дикой магией и толкает…

…в тот момент, когда я понимаю, кто бросился на меня.

– Алоис?

Он взлетает в воздух от порыва ветра и с испуганным криком врезается в каменную кладку напротив.

Алоис падает на пол, глядя на меня широко раскрытыми глазами – но не от боли. От смеси страха, замешательства и благоговения.

– Что за заклинание это было? – выдавливает он.

– Я… – Мои руки все еще выставлены вперед.

Я использовала дикую магию. На глазах у Алоиса. Даже не пробормотала заклинание, чтобы притвориться, и это теперь нельзя объяснить. Да и подобное не соответствует тому, что я использую обычно, это не растения и не травы.

От растерянности и страха я замираю.

Отто кладет руку на мое запястье и смотрит на Алоиса.

– Способность, дарованная чарами связывающих нас уз. Мы используем ее против врага, который попытается напасть на мою ведьму.

Его последние слова сопровождаются обвиняющим взглядом. Это отвлекает внимание Алоиса, и он закатывает глаза.

– Честно говоря, – признается Алоис, – я думал, вы одни из тех рогатых монстров богини. Не то чтобы я не рад, что вы живы, но как, во имя Трех богинь, вы сюда попали?

Я опускаю руки и сжимаю кулаки, чтобы унять дрожь, которая охватывает меня. Отто бросает на меня ободряющий взгляд, и я благодарно улыбаюсь.

Он обходит меня и помогает Алоису подняться на ноги.

– Как ты сюда спустился? Нас сбросили в могилу твари Перхты.

Алоис отстраняется, хмурясь в замешательстве.

– Нас тоже. Я вас не заметил.

– Нас? – перебиваю я.

– Нас, – раздается другой голос. Корнелия выходит из коридора с ножом в руке. Она бросает мне улыбку, будто говоря: «Рада, что ты жива». – Нас отрезали от вас и остальных. Те существа в масках загнали нас на холм, и мы попали в зал…

– …покрытый мхом? – заканчиваю я.

Корнелия хмурится.

Алоис протяжно вздыхает.

– Перхта издевается над нами. Замечательно. – Он прячет нож, с которым пытался напасть на меня, и я начинаю что-то говорить, когда Отто указывает на оружие:

– Не убирай его.

Алоис снова вытаскивает нож, но бросает на Отто испытующий взгляд.

– Мы не видели внизу ни одного чудовища, – говорит Алоис. – Вообще никого не видели, кроме вас.

В то же мгновение его замешательство превращается в недоверие.

– И откуда нам знать, что вы – это вы? – спрашивает он.

Уже наслушавшись прежде шуток Алоиса, мне хочется отмахнуться от него, но вопрос заседает в голове, и я крепко сжимаю челюсти.

– А откуда мы знаем, что ты – это ты? – парирую я. – А не какая-нибудь выдумка Перхты, созданная, чтобы воткнуть нож мне в спину? Ты уже пытался напасть на меня.

Алоис не отступает.

– Скажи что-нибудь, что могла бы знать только Фрици. – Он бледнеет. – Только не об Отто, умоляю тебя.

Я ничего не могу с собой поделать. Смеюсь. Это вызывает улыбку на лице Алоиса, а Отто лишь качает головой, но уголок его рта приподнимается.

– По крайней мере, он прежний он, – замечает Отто. Алоис кланяется.

– А где остальные? – спрашиваю я. – Бригитта, Игнац и все из…

Алоис пожимает плечами. Его лицо сереет, чувство юмора покидает его. Повисает тишина, пронизанная неуверенностью, которая охватывает и мое сердце.

Мы не знаем. Монстры могли загнать их в другое место – куда угодно, или…

Нет. Эти мысли не помогут.

Но тогда почему здесь только мы? Почему остальные не с нами?

– Если вы закончили, – вмешивается Корнелия, – я бы предпочла поскорее убраться отсюда.

– В твоем обучении жрицы что-то говорилось о том, как сбежать из созданного богиней кургана? – спрашиваю я.

Корнелия хмыкает:

– Если бы. Я начинаю задаваться вопросом, есть ли в моих знаниях и должности хоть что-то действительно полезное, помимо умения подчиняться.

Я перестаю хмуриться. Она всегда была той, кто больше всех верил в то, что говорит Хольда, но я никогда раньше не слышала, чтобы Корнелия признавалась в подобном. Я неуверенно улыбаюсь. «Ты не представляешь, как близка к истине», – хочется мне сказать.

– Богу, который ждет повиновения, не мешало бы научиться вести себя не так чертовски загадочно, – бормочет Отто, отчего мои брови ползут на лоб.

Корнелия проходит вглубь зала, обходя столы, ее внимание сосредотачивается на задней стене.

Я подхожу к ней и смотрю на четыре статуи.

– Они пугают, – признаюсь я.

Корнелия складывает руки на груди.

– В них есть что-то… не то. Не находишь?

Я задумчиво склоняю голову набок, к нам присоединяются Отто и Алоис, и мы на мгновение застываем, не двигаясь, подражая статуям. Каждая из них довольно массивная, не менее шести футов[22] высотой, с венцом из омелы на голове, в доспехах, с мечом и щитом, вырезанным из камня. Они выглядят одинаково, их лица хмуро застыли на века, но дело не в том, что с ними что-то не так. Точнее, с одной из статуй что-то не то.

Я подхожу ближе. Три статуи оранжево-красные с терракотовым оттенком, и их текстура выглядит грубой, как песок. Но другая не совсем оранжевая, не совсем красная. А текстура ее рыхлая, будто она собрана из крошечных кусочков чего-то более светлого, из полосок… может, соломы?

Как только я об этом задумываюсь, на меня находят воспоминания. Мама когда-то грозила нам с братом, говоря, что, если мы не будем хорошо себя вести, Перхта придет, вспорет нам животы и набьет их соломой. Она пугала этим Дитера гораздо чаще, чем меня, но ее слова всегда воспринимались как сказки, напоминание, что эта богиня вершит свое наказание с помощью ножа и соломы. Так Перхта угрожала и мне, когда испытывала в Черном Лесу, прежде чем я добралась до Источника.

– Эта статуя, – я указываю на вторую слева. – Камень в ней.

Корнелия подходит ближе.

– Ты уверена?

Я невесело смеюсь.

– Нет. Но в ней есть солома. Может, это сделано намеренно. Это должно быть сделано намеренно. Верно?

Никто не отвечает. Я бросаю взгляд на Отто, который сжимает меч в руке, осматривая зал, и понимаю, что его мозг напряженно работает, пытаясь высчитать что-то еще, что-нибудь.

Мы не знаем, что за игра ведется. Чего Перхта хочет от нас и находится ли камень внутри статуи или она набита соломой по другой причине. Она может быть важна для Перхты из-за чего-то, что связанно с курганом, этим залом и человеком, вероятно, захороненным здесь.

Жаль, что я не могу поговорить с Хольдой. Эта мысль внезапно наполняет меня благодарностью, что она стала богиней, которая меня выбрала, а не маниакальная, помешанная на правилах Мать.

«На правилах».

Перхта – богиня правил.

Что произойдет, если я применю дикую магию к ее статуе? Предусмотрела ли она это в ловушках, которые здесь расставила? Я использовала дикую магию, чтобы отбиться от Алоиса, и ничего не произошло.

Хватит строить догадки. «Нерешительность может стоить жизни», – сказала Бригитта.

Я развожу руки и делаю шаг назад.

– Дайте мне немного простора, – прошу я.

Корнелия и Алоис отступают.

Они здесь. Они увидят, как я использую дикую магию.

Но не уверена, что меня все еще это волнует.

В отличие от Корнелии и Алоиса, Отто подходит ближе.

Я вскидываю бровь, и он поднимает меч, но не делает ни движения, чтобы подчиниться мне, так что я толкаю его плечом.

– Ладно, Перхта, – сердито вздыхаю я, поворачиваясь к статуе. – Давай посмотрим, что такого особенного здесь.

Я тянусь к тому элементу, каким оттолкнула Алоиса: к воздуху. Надеюсь, тут место захоронения камня воздуха, так что это вполне уместно. Чувствую, как частички начинают пританцовывать в пространстве вокруг, в запертой гробнице они слишком долго оставались неподвижными. Воздушный поток обволакивает статую – она стоит в нише, и между телом в кресле и стеной достаточно места, чтобы мне удалось стащить статую на пол.

Сжав кулаки, я тяну ее, используя силу воздуха, чтобы пододвинуть вперед.

Статуя раскачивается и вновь возвращается на место в нише.

И снова. И снова. Она раскачивается по широкой дуге, и в глубине души я немного расслабляюсь, когда она не нападает на нас, как те жуткие существа в масках. Статуя просто покачивается, как повело бы себя любое каменное изваяние в таком случае. Капельки пота текут по моему лицу при каждом новом рывке, но в конце концов – в конце концов – она сдвигается вперед.

Я отступаю, когда она падает. Отто кладет руку мне на спину, и мы готовы к тому, что статуя разобьется или по крайней мере треснет.

Чего мы не ожидаем, так это того, что рука изваяния дернется и поймает равновесие прежде, чем рухнуть на землю.