Здесь стена из кедров. Древних, диких, с переплетающимися зелеными ветвями, которые должны быть пушистыми, живыми и подвижными, но они изогнуты, как пальцы, цепляющиеся друг за друга, образуя стену – стену, которая тянется бесконечно, бесконечно…

«Кедры – это защита, – думаю я сонно. – От чего они меня защищают?»

Центр стены вспыхивает потоком пламени, таким сильным и внезапным, что я вскрикиваю и отшатываюсь, падая на подлесок. Боль пронзает меня – жар от огня, но в нем есть и что-то еще, обжигающее позвоночник и руки, жалящее губы, лицо, отдающееся болью в руке. Я так и остаюсь сидеть, уставившись на огонь, который прогрызает дыру в кедровой стене.

– Фрицихен, – раздается голос Дитера. – Впусти меня.

Нет.

«Нет».

Это не он. Он мертв. Убит. Это не…

Пламя обжигает. Ожоги. «Жрет все вокруг».

Оно голодно.

И он там, в прожженной стене. Ухмыляется. Как безумец, празднующий победу.

Мое измученное тело кричит, требуя, чтобы я бежала прочь, но я не могу встать. Боль и страх приковывают меня к земле, а Дитер пробирается между кедрами, и вокруг него трещат ветки.

– Нет, – выдавливаю я и отползаю. – Нет.

– О, милая Фрицихен, – воркует Дитер. – Ты не сможешь сбежать от меня. Я говорил тебе. Ты моя. Не его. Не мамина. Моя, – он прикладывает руку к груди. – Моя, – он прикладывает руку к животу. – Моя, – он прикладывает руку к бедру.

Ко всем тем местам, где оставил на мне по клейму.

Что он со мной сделал? Как он все еще способен владеть магией? Как…

Это не его магия.

Моя. Это моя магия.

Он связал себя с моей магией. С помощью клейм, которые на мне оставил.

Каким-то образом, возможно неосознанно, он использовал дикую магию, чтобы привязать меня к себе.

Люди боялись ведьм, когда мы владели лишь дикой магией, когда наша сила была неконтролируемой, до того, как богини сковали ее Начальным Древом.

Теперь я знаю почему. На своем опыте.

Он не должен обладать подобными силами.

– Да, и кстати, сестренка… – Он присаживается передо мной на корточки. Оказывается так близко, что я вижу морщинки в уголках его глаз, когда он улыбается. – Ты достанешь то, что мне нужно. У них там, в Источнике, есть один из камней. Ты принесешь его мне.

– Камень? – У меня перехватывает дыхание, и я пытаюсь, пытаюсь быть сильной, но меня трясет. – Я ничего тебе не принесу. Ты мертв.

Он должен быть мертв. Пожалуйста.

Дитер хихикает:

– Нет, нет, я не из тех, кто умирает, Фрицихен. Зачем ты желаешь мне смерти? И теперь, моя милая, милая сестренка, ты принесешь мне камень.

– Какой камень? О чем ты говоришь?

– Камень! – взвизгивает он срывающимся от отчаяния голосом и тянется ко мне. Я со стоном отшатываюсь…

Но затем Дитер кричит.

Он выгибается, его тело неестественно вытягивается, и огонь позади гаснет. Стена кедров исчезает, с щелчком срываясь в бездну, и остаемся только я, он и…

Отто.

Отто стоит спиной ко мне, Дитер перед ним, его руки вскинуты, точно в защитном жесте.

Я с облегчением выдыхаю, позволяя телу почувствовать боль с новой силой. Он здесь. Как он здесь очутился?

Где мы?

Дитер не колеблется. Он бросается на Отто, и от его наигранного задора не остается и следа, в его движениях только первобытная ярость, когда его руки обхватывают горло Отто.

– Мой! – вопит Дитер.

Отто сопротивляется. Бьется, пытается вырваться из хватки Дитера, но моего брата не одолеть, он в бешенстве. Его хватка на шее Отто усиливается, лицо Отто багровеет, с губ срывается судорожный вздох, и я чувствую этот вздох в своем теле, как сдавленный поток воздуха.

Выкрикиваемое Дитером слово эхом отдается во мне.

«Мой».

Мой воин. Мой связующий элемент. Мой.

Я поднимаюсь на ноги, пошатываясь, но все же направляюсь к ним и протягиваю руку.

– Отпусти, – требую я, чувствуя, как на лбу выступают капельки пота, – его… – мое тело ломит при каждом движении, каждом шаге, каждом ударе сердца, – …сейчас же.

Я указываю на Дитера. Кедровые деревья снова начинают расти, но теперь здесь появляются и другие растения: майоран, крапива, розмарин и все, все, что только можно вообразить.

Но мне ведь это не нужно? Мне не нужно ничего, кроме дикой магии.

И Отто.

Вытянув руки, я кричу, и все погружается во тьму.

* * *

– Фрици! Фрици…

– Не двигайся… Триединая, помилуй, что случилось?

– Я не… Дитер…

– Дитер? Scheisse, Фрици, что я тебе сказала? Не двигайся. – Это Корнелия. Она что-то мне говорит, но вокруг по-прежнему темно, очень темно, и тут…

Боль накрывает меня, яркая и всепоглощающая, и раздается пронзительный крик, похожий на удар колокола, – нет, это я. Кричу я, и чьи-то руки ложатся мне на плечи, давя вниз.

– Пожалуйста, Liebste, пожалуйста, – умоляет Отто хриплым голосом. – Пожалуйста, не двигайся… Корнелия здесь, она здесь, и мы поможем.

– Scheisse, – снова ругается Корнелия. – Зачем Хольда позвала меня сюда? Неужели она не могла разбудить целителей, нет… а ну не двигайся…

Воздух наполняется запахом, напоминающим разряд молнии, статического электричества и эфира, и боль отступает. Не проходит полностью, но больше не сводит меня с ума, и я хватаю ртом воздух и выпрямляюсь.

– Где… – Я оглядываюсь, ожидая увидеть Дитера, скорчившегося в углу, раненого и готового снова атаковать.

Но я в… библиотеке? В библиотеке Совета.

И зал разрушен.

Большая часть книг скинута с полок и разбросана по полу. Стол наполовину сгорел, обуглился и почернел, а на стенах полосы крови.

Мое внимание в панике переключается на Отто, и я осматриваю его с головы до ног, ища ранения. У него тонкий порез на шее, но это единственная рана, так что такое количество крови на стенах не может быть его.

Это моя кровь.

И теперь я чувствую их, раны, некоторые заживают под действием чар Корнелии, но ее сил недостаточно, чтобы остановить агонию, которая сжимает меня, как злой кулак.

– Что случилось. – Мои слова звучат как утверждение, как требование.

Говорить больно. У меня першит в горле, и я протягиваю руку, касаясь кожи и нащупывая припухлость.

Отто садится рядом со мной и кладет руку мне на плечо. Я вздрагиваю, он отстраняется, и я вижу на коже едва заживший ожог, он тянется вверх по руке и уходит туда, где я уже не могу его разглядеть. Шок обрушивается на меня, когда магия Корнелии отступает, и я немею.

– Дитер, – отвечаю я на свой вопрос.

Отто кивает.

Корнелия садится на пол. На ней сорочка и наспех накинутый халат, рыжие волосы заплетены в растрепанную косу, а на лице выражение ужаса.

– Дитер овладел твоим телом, – объясняет она.

– Он делает это уже во второй раз, – добавляет Отто, и я разворачиваюсь к нему. – Как минимум.

– Что?

Отто не смотрит на меня, когда объясняет, что это не первый случай, когда он последовал за мной в библиотеку. Этой ночью, когда Дитер напал и начал пытать меня, Отто использовал связующую нас магию, чтобы ненадолго вытянуть сознание Дитера из меня, так что я успела побороть его с помощью колдовства.

Корнелия затихает, когда Отто заканчивает рассказ.

Он по-прежнему не смотрит на меня.

– Барьера Источника оказалось недостаточно, чтобы сдержать его, – произносит Корнелия. – Это… беспокоит.

– Это то, что тебя беспокоит? – я охаю. – Мой брат жив. И он все еще может пользоваться магией. Моей магией. Вот почему связующее зелье не сработало в полной мере. Потому что Дитер первым привязал меня к себе. Он украл меня…

Я подаюсь вперед, дрожа всем телом, мне больно. Я будто превратилась в клубок из горя и боли. Отто наклоняется ко мне:

– Фрици, я…

Я бросаюсь в его объятия, игнорируя боль.

– Ты чувствуешь себя виноватым. Прекрати. Ты ничего не мог сделать, чтобы предотвратить случившееся.

Отто неуверенно обнимает меня, опасаясь задеть раны на моей спине.

Он ничего не говорит. Но я чувствую его вину. Она цепляется за меня, и я ощущаю нить, теплую и прочную, соединяющую нас. Это здесь, та связь, которую зелье смогло создать вопреки влиянию Дитера, и она помогла изгнать Дитера из моего тела.

Я снова пытаюсь сказать об этом Отто. «Это не твоя вина».

Но я не хочу больше говорить. Не хочу думать, чувствовать или понимать, что это значит. Я так устала и просто хочу…

Я хочу…

Прежде чем успеваю осознать, что Отто почувствовал все это так же, как чувствую его вину я, он заставляет меня подняться.

– Пойдем, – говорит он. – Мы можем разобраться с этим утром.

Я встаю, но замираю.

– Нет. Не можем.

– Я согласна.

В дверях стоит Филомена, уперев руки в бока. На лице брезгливо-хмурое выражение. За ее спиной Рохус, который в ужасе оглядывает библиотеку, прежде чем оттолкнуть Филомену и упасть на колени над грудой испорченных книг.

– Что… – начинает он. – Что ты наделала?

Корнелия вскакивает на ноги:

– Нашу защиту прорвали.

Филомена бросает на меня обвиняющий взгляд.

– Прорвали. Она прорвала.

– Прорвал Дитер Кирх. – Корнелия обходит нас, вставая между мной и Филоменой, и пока Филомена пытается свалить всю вину на меня, Корнелия, перекрикивая ее, рассказывает то, что сообщил Отто. Рохус едва слушает, собирая в стопку уцелевшие фрагменты книг.

За дверью двигаются тени. Бригитта и ее стража, они слушают и глядят на нас в ужасе.

Я дрожу. Я осознаю это только тогда, когда Отто касается моего плеча и его твердая рука сдерживает мой тремор.

– Хэксэн-егери не убили Дитера, – шепчу я.

Филомена кричит. Корнелия тоже. Их спор дает нам с Отто некоторое подобие уединения.

– Нет, – говорит Отто, крепко сжав челюсти. – Я не знаю почему. Я был уверен, они убьют его.

Я не хочу думать. Не хочу этим заниматься. Мое тело разбито и болит, а то, чего я боялась больше всего на свете, только что стало явью.

Но я избранный богиней чемпион.

«И где ты была?» – спрашиваю Хольду. Не знаю, хочу ли, чтобы это прозвучало как обвинение.

«А откуда, по-твоему, взялись кедровые деревья? – бросает она. – Он скрыл свои намерения. Скрыл то, что лишился собственной магии… Я и не подозревала… Я должна была догадаться. Прости, Фридерика».

«Этого оказалось недостаточно, чтобы сдержать Дитера. Ты знала, что он связан со мной?»

«Я чувствовала, что с тобой что-то связано, но не была уверена, что это может быть. У Дитера нет доступа к магии – или не должно быть. Мне и в голову не пришло проверить, является ли причиной происходящего он».

Но именно он и является. Он связан со мной. И я прошла связующую церемонию с Отто, так что теперь мы все объединены?

Мысль, что у Дитера есть доступ ко мне, вызывает тошноту.

Мысль же, что у Дитера есть доступ к Отто, невыносима.

Мое тело напрягается в попытке защититься, это инстинктивный порыв, который помог мне в состоянии сна оттолкнуть Дитера – изгнать – прочь от Отто. Но сейчас на меня накатывает что-то еще, волна, которая приносит ярость, и на меня внезапно обрушивается воспоминание настолько сильное, что я замираю.

Дитер в Бирэсборне, еще до того, как мама и старейшины изгнали его. Прежде чем мы осознали глубину его безумия, он обучался у целителя, чтобы стать следующим врачевателем нашей деревни, который будет лечить травмы и болезни с помощью телесной магии.

Я упала с дерева, когда искала омелу. На моей ноге была ужасная царапина, и я рыдала у мамы на груди от боли и страха, пока Дитер не опустился на колени рядом. Его рука, легкая как перышко, покрытая мазью, легла на мою кожу, и он прошептал заклинание, пока я плакала, а мама успокаивала меня.

Приятное ощущение окутало мою ногу. Теплое, успокаивающее и мягкое.

А когда Дитер убрал руку, порез исчез.

Это то чувство, которое я испытываю сейчас. Волна исцеления проходит сквозь меня, в моем сознании мешанина из мыслей о Дитере, Отто и защите, и я пытаюсь избавиться от всего этого, от воспоминаний, от тепла…

– Фрици… – Голос Отто дрожит.

Я смотрю сначала на него, затем туда, куда устремлен его взгляд.

Раны на костяшках моих пальцев… исчезли. Боль, которую я чувствовала в спине от ожогов, – прошла.

Ранения, которые нанес мне Дитер.

«Зажили».

Я таращусь на лохмотья ночной рубашки. Единственным доказательством нападения теперь являются пятна крови на разорванной ткани.

– Что… – Отто протягивает руки, но не прикасается ко мне, будто хочет что-то сделать, но не может понять, что именно.

Я перевожу взгляд на Филомену, Рохуса, Бригитту, – они слишком поглощены своим горем и не видят, что произошло. Мне нужно обращаться осторожнее с дикой магией, но это была инстинктивная реакция, отчаянная попытка найти покой.

Это произошло из-за воспоминаний о брате.

Я не могу сосредотачиваться на нем сейчас. Не могу думать ни о чем, помимо того, что ждет впереди.

– Что искал здесь Дитер? – спрашиваю Отто. – Что он сказал?

Лицо Отто на мгновение становится бесстрастным. Но я чувствую искру того, что он пытается побороть: ужас, отвращение, гнев, раскаяние, стыд.

– Он не сказал. – Отто хмурится еще сильнее и поворачивается к обгоревшему столу. – Он смотрел на что-то вон там.

Я пересекаю комнату. Рохус смотрит на меня из-за стопки книг и что-то говорит, но я будто в другой реальности.

Большая часть вещей на столе уничтожена. Книги, свитки. Я просматриваю их – сохранился корешок книги, на котором виден узор, и его я сразу узнаю.

– Он изучал Начальное Древо, – догадываюсь я.

В моей голове проносятся видения из прошлого. Древо, четыре элемента, которые его окружают…

Отто использует кинжал, чтобы расчистить стол от пепла и мусора.

– Он хотел разрушить барьер Источника, чтобы уничтожить магию Древа. Возможно, он до сих пор добивается этого.

– Значит, раньше он не знал, как это сделать? Зачем ему понадобились книги?

– Возможно, он понял, что его первоначальный план теперь не сработает.

– Понятия не имею, а может ли… – Мой взгляд натыкается на что-то под лезвием Отто. – Подожди-ка. Вот.

Отто останавливается, поднимает лист пергамента, который выглядит так, будто его вырвали из книги. Он уцелел при пожаре и оказался спрятан под другой книгой, и Отто пробегает по нему глазами, прежде чем протянуть мне.

Филомена все еще кричит. Корнелия сердито смотрит на нее и, когда удается, орет в ответ. Рохус приказывает отряду Бригитты начать уборку в библиотеке.

Я беру пергамент и читаю.

На нем изображено Древо, три ствола переплетаются, ветви тянутся к небу.

Под рисунком… заклинание? Или, может быть, список ингредиентов?

Я перечитываю еще раз. И еще.

«Камни».

Дитер сказал, что я принесу ему камень. Что здесь есть один из них.

Для чего они нужны?

«Нет, Фридерика, – раздается голос Хольды, полный отчаяния. – Уничтожь эту бумагу».

«Уничтожить ее? Что это?»

«Но если Дитер уже видел…»

Она замолкает, и я чувствую ее панику. Неужели Отто тоже ее чувствует? Я поднимаю на него глаза, но он смотрит, задумчиво нахмурившись.

«Что это такое, Хольда?» – настаиваю я.

«Твоя обязанность – доказать Совету и другим ведьмам, что дикая магия является ресурсом, который они могут использовать без страха», – говорит она.

«Да, но…»

«Это не все. Древо – это заглушка для магии, плотина. Это заклятие может разрушить нашу плотину».

Я хмуро смотрю на стол. «А разве ты не этого хочешь?»

«Я хочу, чтобы наши люди знали, что им не нужны ограничения, которые мы на них накладываем, и что они могут получить доступ к дикой магии, которая находится за пределами Древа. Но это… это затопит мир той магией, которая до сих пор сокрыта».

«Это заклинание, – начинаю я, медленно выговаривая каждое слово, – разрушит Древо?»

Снова раздражающая пауза. «Когда мы создавали Начальное Древо, мы предусмотрели возможность его уничтожить, если оно не подойдет для той цели, которую мы преследовали. Однако в Древе собрано так много магии, что я не знаю, каковы были бы последствия, если бы оно оказалось уничтожено сейчас. Я не знаю, что сделает с миром такой магический выплеск. Сила высвобождаемой магии может повлечь катастрофу для ведьм и смертных, магией не обладающих».

Кто-то произносит мое имя. Возможно, выкрикивает его. Корнелия возмущается, говоря, что сначала я должна показаться целителю – она не заметила, что мои раны исчезли, и видит только пятна крови на одежде, – но я сосредоточена на богине.

«Это то, чего Дитер и хотел?»

«Нет. – Ее голос звучит резко. – Он хотел искалечить Древо. Сделать трещину в его стволе, чтобы разрушить магию. Это же заклинание… уничтожит все стены».

Древо сдерживает магию. Ведьмы получают к нему доступ, проводя ритуалы и произнося заклинания, а также другими способами, которые раскрывают нам богини с помощью Совета.

Дикая магия – это та же магия, но без границ. Без требований. Свободная река.

А Древо – это плотина, которая не дает ей затопить мир.

У меня внутри все сжимается, я чувствую боль, а позади меня Филомена все еще ворчит, как и Корнелия, как и Рохус. Шум их голосов нарастает, мое разочарование нарастает, и я не выдерживаю.

Я разворачиваюсь к ним с листком бумаги в руке.

– Что бы вы обо мне ни думали, – мой голос срывается на крик, – у моего брата есть знания, необходимые, чтобы уничтожить Начальное Древо. Так что, может быть, вам стоит перестать пытаться обвинить меня и позволить чемпиону выйти и остановить его?