Барен вылез из-под повозки. Не успел он встать на ноги, как сестра кинулась ему на шею:

– Барен, это ты!

– Айрин! У меня же все руки в смазке!

Айрин отступила на шаг и ткнула его в плечо:

– Вот так ты встречаешь свою сестру? Знал бы ты, сколько я тебя искала! И ты говоришь о какой-то смазке?

Кто-то откашлялся.

– Но они вправду совсем чёрные, только взгляни, – проговорил Барен, поднимая руки.

– И твой язык тоже? Или ты можешь сказать что-нибудь толковое?

Кто-то снова откашлялся.

– Я просто потрясён! Но обнять тебя по-настоящему пока не могу.

– Ну же, не притворяйся! – воскликнула Айрин и снова бросилась ему на шею.

Теперь покашливание мастера Маберика трудно было не заметить.

– Я не ждал гостей, особенно таких, если можно так сказать. И жду объяснений!

Барен открыл было рот, но Айрин прервала его, и в конце концов они говорили, сменяя и перебивая друг друга, так что лар поднял руки к ушам и воскликнул:

– По одному, пожалуйста!

– Это моя сестра, мастер. Она шла за нами.

– Да что ты говоришь!..

– И нашла нас!

– Вот уж заметил.

– Можно она останется с нами?

– Что?

– Это она нарисовала руну в хлеву.

Мастер Маберик поднял руку, останавливая его:

– Подожди, мой мальчик. У меня уже голова идёт кругом. Ты утверждаешь, что именно она… руну… Нет, постой, я всё понял! Ты хочешь, чтобы мы взяли её с собой, и поэтому придумал эту чепуху.

– Но это правда, господин, – вставила Айрин. – Мой брат разрушил руну, а я попыталась её заменить.

– Ты? Ты же та дерзкая служанка из «Дракона»?

– Да, как и мой брат, который там работал.

– И так же, как он, ты наверняка не умеешь писать. Или всё же умеешь?

– Руну я нарисовала по памяти, вспоминая те, которые видела в нашем храме.

– Так-так. Сначала это был твой брат, теперь это ты? Что за выдумки? Ну ничего, сейчас мы всё выясним!

Он схватил Айрин за руку и потащил её к столу, за которым только что сидел.

– Вот тебе пергамент и перо. Будь добра, напиши мне эту руну снова.

– Здесь?

– Здесь и сейчас. Или ты хочешь признаться, что вы двое выдумали эту историю?

Айрин гневно уставилась на него:

– Я ничего не выдумала, господин.

Она взяла перо и склонилась над листом. Но то ли из-за голода, то ли из-за холода, то ли она попросту была взволнована, её рука задрожала, и она нарисовала руну вкривь и вкось – короче говоря, довольно жалко.

Мастер бросил короткий взгляд на корявый рисунок.

– Полагаю, это и есть ответ на мой вопрос.

– Я могу лучше, мастер Маберик! – заверила Айрин. Брат поспешил сестре на выручку:

– Это правда! Она пыталась спасти меня, я бы никогда не додумался так сделать!

Лар склонил голову набок.

– Этому я охотно верю. Но тогда напрашивается вопрос: не ошибся ли я в своих подозрениях и не открыл ли мешок с руной кто-то другой?

Близнецы яростно запротестовали, но мастер прервал их решительным жестом:

– Нет, нет, я достаточно услышал, чтобы понять, что здесь что-то неладно. Ученик, который не обладает абсолютно никакими способностями, и служанка, утверждающая, будто она владеет рунами. На сегодня с меня хватит! Только не знаю теперь, прогнать мне тебя одну или вместе с братом. И кстати, разве ты не должна быть в Хальмате и начищать кувшины? Как ты сюда попала? Постой-ка… ты сбежала?

– У меня есть письмо! – выпалила Айрин.

Мастер прищурился:

– Что ты опять несёшь? Что за письмо? Ты же не умеешь писать ни буквы, ни руны!

– Вот, здесь! – воскликнула она и вытащила из-за пазухи конверт. Но едва она собралась передать его мастеру, как произошло нечто странное: письмо распалось! Рассыпалось на множество белых хлопьев, которые, будто снег, опустились на землю. Тут же налетел ветер и унёс их.

Айрин стояла, разинув рот. Барен тоже выпучил глаза на опустевшую руку сестры.

Мастер рун снова моргнул и начал проворно собирать разлетевшиеся хлопья. Затем задумчиво растёр их между пальцами.

– Это в высшей степени интересно.

– Письмо… – растерянно произнесла Айрин. – Письмо нашей матушки!

Дни напролёт все её мысли вертелись вокруг этого конверта, а теперь её надежды обратились в пыль?

Барен старался утешить сестру, мастер хранил молчание, а Айрин напрасно пыталась совладать с собой. Она присела на корточки и закрыла лицо руками, скрывая слёзы. Барена, казалось, это неприятное происшествие расстроило меньше, чем сестру. Он в двух словах объяснил мастеру, что произошло.

– Значит, ваш дядя хранил его много лет? Так порядочные хозяева трактиров точно не поступают.

Лар понюхал остатки растёртых хлопьев.

– Не сомневаюсь, что и здесь замешана эта ведьма. Но возникает вопрос: что так заинтересовало эту гадину в старом письме, что она подменила его фальшивкой?

– Фальшивкой? – переспросил Барен.

– Да, эти хлопья сделаны из паутины. Выходит так: ваша матушка, о появлении которой, по-видимому, никто не помнит, оставила это письмо, когда передавала вас жителям Хальмата. Вы, случайно, не знаете, когда это произошло?

– Нурра, наша крёстная, сказала, что это было незадолго до нашего первого дня рождения, – ответил Барен.

– Пятого месяца триста девятнадцатого года, господин, – добавила Айрин, успев сосчитать. Она уже пришла в себя.

– Триста девятнадцатого, говоришь? В Хальмате? Подождите, мне нужно кое-что проверить.

С этими словами он исчез внутри повозки. Близнецы недоумённо посмотрели ему вслед.

– Мне, пожалуй, стоит сказать ему, что по дороге я встретила колдунью, – сказала Айрин.

– Рагне, эту закоренелую лгунью? Где?

– Я даже думаю, что они гнались за мной. Надо предупредить мастера Маберика.

Она собиралась было пойти за мастером рун, но Барен её удержал:

– Он может вспылить, если помешать его работе. И тогда я бы больше боялся его, чем ведьму.

– Но если она правда гонится за мной?

– Это же повозка мастера рун! Наверняка он написал пару защитных рун для себя, – предположил Барен, но Айрин заметила, что голос его звучит неуверенно.

* * *

– Ты потерял её след, – заключила Рагне фон Биал. Её спутник стоял меж камней, склонив голову и беспокойно поворачиваясь налево, направо, снова налево.

Цифер сердито засопел:

– Она умна! Здесь ручей, она додумалась перейти его там, где не пройдут лошади. Теперь её следы остыли.

– Если мы не найдём её с помощью твоего носа, тогда, возможно, найдём с помощью моего ума. Ей нужна защита и место для ночлега. Значит, она будет искать деревню. И, если не ошибаюсь, на севере виден дым от очагов.

Альв оскалился:

– Если она там, то уже наверняка предупредила людей, как и на том дворе.

Рагне, содрогнувшись, вспомнила, как крестьяне встретили их проклятиями, навозными вилами и камнями.

– Может, она не рассказала сразу всей деревне, а может, она вообще не там. Но мы выясним это только одним способом.

– Я не собираюсь снова рисковать своей шкурой, ведьма.

Рагне потянулась в седле.

– Не трусь. Если нам немного повезёт, я обведу жителей вокруг пальца, и оглянуться не успеют. И тогда мы сможем даже собрать урожай для повелителя.

– Тогда езжай вперёд сама. Пусть первый камень падёт на тебя, – насмешливо промолвил ночной альв и снова вскочил на лошадь.

Немного позже они добрались до деревни. Она находилась в лощине и казалась меньше Хальмата. Даже сейчас, когда солнце ещё стояло высоко, дома выглядели мрачно и приземисто. Но Рагне не испугало первое впечатление. Она направилась к ближайшей хижине и, не спешиваясь, громко поздоровалась.

Дверь приоткрылась. Из щели выглянул какой-то мужчина:

– Что вам угодно?

– Мы – путники и ищем трактир или хотя бы тёплый хлев, добрый человек.

Незаметно Рагне вытряхнула из рукава паутину и принялась плести нить к дому. При этом она чувствовала магическое сопротивление: в деревне была руна.

– У рынка ниже, не ошибётесь. Доброго дня.

Мужчина закрыл дверь.

– Не очень-то радушный приём, – пробормотала Рагне.

Она собралась с силами и отправила пауков в близлежащие дома. Рагне чувствовала действие руны, но та, казалось, была старой и слабой. Её восьминогие слуги неутомимо работали, от напряжения у Рагне проступил пот на лбу.

– Не нравится мне это, – сказал альв.

– Он не бросил в нас камня и не вытащил молотильный цеп. Здешние люди, пожалуй, попросту невежливы. А теперь вперёд!

Они направили лошадей по узкой деревенской дороге вниз к рынку.

– Ты видела? – прошипел Цифер.

– Что?

– Ребёнка. Он бежал там, за домами.

– Всего лишь ребёнок, Цифер. Успокойся, – шепнула она. – Мои пауки уже работают.

– И какой от этого толк, если здесь действует белая руна?

– У неё мало силы, – ответила Рагне убедительнее, чем чувствовала на самом деле.

Они медленно приближались к рыночной площади, пустующей в лучах вечернего солнца. Трактир, выцветшая вывеска над входом которого пыталась привлечь посетителей, почему-то вызвала у Рагне неприязнь. Вдруг жестяной колокол дробно и продолжительно забил тревогу: «Пожар, опасность, враг!»

Лошадь Рагне забеспокоилась. В трактире распахнулись ворота, повалил народ. С одной из улиц по площади промчался ребёнок, прямо к жителям деревни, выбегающим из пивной.

– Это тот проклятый негодник! – прошипел альв. – Он предупредил жреца и теперь…

– Ведьма! – завопил ребёнок. – Ведьма!

– Уходим! – скомандовала Рагне и повернула коня. Первые камни пролетели совсем рядом с ней. «Почему люди всегда узнают так быстро?» – недоумевала она. Её лошадь бесновалась, что-то стукнуло Рагне по голове. Цифер выругался страшным проклятьем и пришпорил коня. Рагне поспешила следом, осыпаемая градом камней и проклятий. Они умчались из деревни на полном скаку и остановились лишь тогда, когда убедились, что за ними больше не гонятся. Кто-то предупредил людей в деревне. Но кто? Мастер рун… или девчонка?

* * *

Солнце зашло, а мастер Маберик по-прежнему оставался в повозке. В конце концов Барен вымыл руки в маленьком жестяном корыте, в котором, к удивлению Айрин, была тёплая вода, и принялся разогревать еду на ужин. Айрин поражалась маленькой, по-видимому, подвижной железной печке, куда Барен подкладывал угли, но за рассказом забыла спросить о ней. Она поведала брату о своём бегстве, а Барен рассказал ей о своих приключениях.

– Удивительно, как сильно уважают мастера в деревнях, но странно, что он не хочет задерживаться в них надолго. И спит он всегда только в своей повозке.

Барен помешивал густую похлёбку, а Айрин украдкой наблюдала за ним. Он словно изменился, хотя она не видела его всего несколько дней. Барен продолжил:

– Он быстро заметил, что у меня нет таких способностей к рунам, как он думал. Даже буквы даются мне с трудом. Наверное, мне повезло, что я хорошо владею инструментом, в этой повозке полно того, что можно починить.

– Так вот почему ты весь был в смазке!

– Странно… Эта повозка – настоящая диковинка, каждый её дюйм так ловко продуман, что иногда мне кажется, что внутри она ещё больше, чем снаружи. Жаль, в последние годы мастер запустил её. Я появился как раз вовремя, чтобы уберечь её от серьёзных повреждений. Только посмотри на балдахин над нами! Во время поездки он скрыт под крышкой, но его можно достать одним рывком. А этот стол в поездке служит частью внешней стены. С другой стороны находится настоящая наковальня, её даже можно вытащить. И внутри каждая стена состоит из ящичков, крышек и полок, которые расположены так толково, что не удивлюсь, если до сих пор видел только половину.

Из-за двери высунулась голова мастера:

– Вы сказали, вас отдали в пятый месяц? А день, случайно, не помните?

– Нам тогда не было и года, мастер, – ответил Барен.

– На конверте стояла только одна дата, господин. День, когда дядюшка должен был передать нам письмо, – добавила Айрин.

– То есть нет?

– Нет, мастер. Еда сейчас будет готова.

– Что? Прекрасно, оставьте мне немного. Я должен сперва… – И он снова исчез внутри.

– Таким взволнованным я его ещё не видел, – заметил Барен.

– Зато ты – само спокойствие, – удивилась Айрин. – Разве ты не хочешь узнать, какая тайна скрывалась в письме? И то, что письмо исчезло, кажется, тебя поразило не так сильно, как меня.

Брат пожал плечами:

– Я не могу ничего изменить, к тому же совсем не уверен, что хочу знать больше о нашей маме. – Заметив испуг в глазах Айрин, он добавил: – Всё, что я о ней знаю, – это то, что она отдала нас. Какая мать так поступит? Даже старая Нурра была нам больше мать, чем эта женщина.

– У неё точно были на это причины, Барен. И о них было написано в письме.

Он пожал плечами:

– Наверное, но мы об этом никогда не узнаем.

Айрин была расстроена, что брат оставался равнодушен к письму. За ужином они почти не разговаривали.

Барен тоже, казалось, был не в духе. Когда он мыл тарелки, Айрин поинтересовалась, что случилось.

– Переживаю из-за Нурры. Если я тебя правильно понял, ты даже не простилась с ней. Она этого не заслужила.

– Я пыталась, но она приняла меня за смерть и прогнала, значит, не так уж она её и ждёт, как частенько поговаривает. Как думаешь?

Барен не ответил. Казалось, он относился к этому с необычайной серьёзностью.

– Мне тоже жаль, но это лишь знак, что я скоро вновь увижу её, – попыталась подбодрить его Айрин.

– Вряд ли, Айрин, – с горечью промолвил Барен. – Ты сбежала от дядюшки, и у тебя нет доказательств, что ты больше не его служанка-разносчица. Ты ещё долго не сможешь вернуться в Хальмат.

Айрин прерывисто вздохнула. Она рассчитывала, что письмо всё объяснит, а оно пропало. Только сейчас она осознала значение произошедшего, и упрёки брата камнем легли на сердце.

Они ещё долго сидели молча у печи, каждый занятый своими мыслями.

– Наверное, нам уже можно войти? Холодает, – наконец сказала Айрин.

– Лучше не мешать мастеру, когда он погружён в работу. Он действительно может очень рассердиться, если «потеряет мысль», как он это называет. Но, думаю, я уберу балдахин, иначе он пострадает на морозе.

Айрин была поражена: и вправду, Барен в два счёта сложил стол, скамеечку и защитную ткань.

– Вот только не знаю, смогу ли я здесь остаться. В противном случае мне придётся искать ночлег. Я не хочу снова спать под открытым небом.

– У мастера сердце не камень, он не будет против, если ты устроишься здесь. Нужно только спросить его.

Однако мастер не показывался, и в какой-то момент Барен со вздохом сказал:

– Пожалуй, пора. Мы можем устроиться в моей спальне. Но, ради бога, веди себя тихо. Он ещё работает.

И Барен указал на свет, падающий из узкого окошка на втором этаже повозки.

Айрин вошла в повозку, так долго подогревающую её любопытство. Сначала она попала в узкий низкий проход, но скоро заметила, что каждый уголок будто состоит из ящиков и крышек – как и говорил Барен. С потолка свешивались всевозможные предметы, назначение которых она не могла разгадать, а дальше в сетках находились вещи ещё причудливее. Она почти освоилась, как вдруг ударилась головой об обыкновенную чугунную сковородку.

– Ой! – выдохнула она.

– Тихо! – шикнул брат.

Он провёл её в заднюю часть повозки, осторожно опустил ящик со всякими стеклянными сосудами и колбочками в стене, отодвинул в сторону скамейку и открыл широкий люк в полу. Под ним показался матрас. Из другого ящика Барен вытащил одеяло.

– Вообще, место рассчитано на одного, и вдвоём будет тесно.

– Нам хватит, – решила Айрин. – Но одеяло стоило бы выстирать или хотя бы проветрить…

– Кажется, до меня здесь долго никто не спал. Но тут тепло и сухо.

– Даже необычно тепло, намного теплее, чем у Нурры. Это тоже из-за руны? – тихо спросила Айрин.

– Что? Нет, это из-за печки снаружи. Она нагревает воду, которая бежит по трубам в полу повозки. – Барен усмехнулся: – Кстати, это было первое, что я сам спросил у мастера. Он тогда проворчал, качая головой от моего невежества и показывая на трубы: «Для чего использовать магию там, где работает ум?»

Напряжение, возникшее между ними, испарилось.

Айрин потянулась, тепло разлилось по её телу. «К счастью, – размышляла она, – мой брат не злопамятен».

– Просто поразительно, – пробормотала она, укрываясь. Она несколько раз ударилась коленом, локтем и головой, но в конце концов близнецы счастливо улеглись рядом. Айрин уставилась в потолок, на котором болталось ещё больше загадочных предметов. Как же изменилась её жизнь за последние дни! Она бы ещё много о чём спросила, но слишком устала и уснула прежде, чем смогла задать хоть один вопрос.

– Это потрясающе! – прозвенел голос.

Айрин заморгала. Кто-то стоял в крошечной спальне, яростно размахивая пергаментом, словно ожидая ответа.

– Это даже больше, чем потрясающе!

– Доброе утро, мастер Маберик, – поздоровалась Айрин.

– Пойдёмте на улицу, там светлее. А, и дай пинка своему брату – это единственный способ его добудиться! – крикнул лар и исчез.

Айрин села. Окно в кормовой части было маленьким, но зеркало, расположенное на откосе, усиливало свет. У Айрин сна не было ни в одном глазу, в отличие от брата. Девушка потрясла его:

– Вставай, он что-то нашёл.

– Кто?

– Мастер Маберик, кто же ещё!

– Ещё немного, – пробормотал Барен, переворачиваясь на другой бок.

Айрин вскочила и сорвала с него одеяло.

– Идём же! Возможно, он что-то узнал о тайне нашего рождения.

Барен засопел, но всё же проснулся. Со стоном поднялся, оделся, поворчав, и был готов идти за Айрин. Но она снова медлила – боялась того, что мог узнать мастер. Брат подтолкнул её из комнаты.

Лар стоял, склонившись над столом и будто что-то вычитывая в книге, когда Айрин запнулась в дверях.

– Ну наконец-то! Подойдите ближе, мне нужно вам кое-что показать.

Он пошёл к ним навстречу, потянул Айрин за рукав к столу и указал на пергамент с рисунками и кучей слов:

– Видишь? Здесь и здесь!

– Я не умею читать, мастер, – просто сказала Айрин и уставилась на рисунки.

– Ах, я и забыл. Тут созвездия. А здесь – даты траектории движения Луны. Как вы видите здесь и здесь, в определённое время они пересекаются.

– Ага…

– Поэтому трудно заранее рассчитать, когда и где будут видны определённые созвездия, понимаете?

Айрин зачарованно кивнула. Брат заглядывал ей за плечо, в нём чувствовалось напряжение.

Мастер указал на одно из созвездий:

– Это Охотник, а это звёзды, образующие его стрелу. Если они пересекутся с Луной там, куда целятся, могут произойти удивительные события. Этот список составил один мой друг. – Он вытащил из книги несколько сложенных листов и тщательно их разгладил. – Я долгое время его не доставал, он был, собственно говоря, бесполезен для моих дел. Здесь лишь места и даты прошедших событий подобного рода, понимаете? Пятого месяца триста девятнадцатого года Охотник направил свою стрелу на местность вокруг Хальмата. Это вдвойне удивительно, ведь подобное обычно происходит только зимой.

– Вы думаете, это связано с нами? – Айрин нахмурилась и сердито покачала головой: – Хотите сказать, нас подкинули, потому что светила Луна?

– Чепуха! – воскликнул мастер. Он вздохнул, закрыл глаза и начал снова: – Я пытаюсь вам объяснить. Как, надеюсь, вам известно, более трёхсот лет назад из мира исчезли драконы…

– Их победил король, – вставил Барен.

– Это не совсем точно, но сейчас я не хочу пускаться в долгие объяснения. Итак, они исчезли из Идрали, мира людей, потому что были разрушены тайные пути в их мир, Удрагис.

– Тайные пути? – переспросила Айрин. Она не понимала, как это связано с письмом.

– Разве ты не слушала, когда я на днях рассказывал тебе об этом?

– Это был я, мастер.

– Как знаете. Эти магические пути драконов в своей основе состоят из двух порталов. Один находится на нашей стороне, другой – в мире драконов. По крайней мере это вам понятно?

Айрин нетерпеливо и слегка раздражённо кивнула, поскольку мастер говорил с ними как с детьми.

– С тех пор ворота в Идраль были навсегда скрыты от человеческих глаз, но триста лет назад исчезли совсем. Лишь изредка, когда Луна встречается с Охотником, они открываются в определённых местах.

– Вы имеете в виду, что есть ворота неподалёку от Хальмата? – уточнила Айрин, внезапно осознав смысл сказанного.

– Совершенно верно. И, вероятно, ваша мама тоже это знала.

Айрин испуганно посмотрела на мастера:

– Значит… она ушла в мир драконов?

– Я бы ответил «да», если бы это было возможно. Ворота в Удрагис закрыты, и с нашей стороны их не могут открыть даже драконы.

– Тогда всё сказанное вами не имеет смысла, – заключила Айрин.

– Это загадка. – Мастер вздохнул: – Скажите-ка, ничего другого вам матушка не оставила? Подвеску, одежду, что-нибудь?

– Кольцо! – воскликнула Айрин и вытащила маленькое украшение.

Мастер рун выхватил кольцо у неё из рук и долго рассматривал его, пока Айрин в нескольких словах объясняла Барену, где его нашла.

– Вчера ты об этом не сказала, – упрекнул её Барен.

– Наверное, потому, что не была уверена, принадлежит ли оно нам. Если бы оно принадлежало дядюшке, получилось бы, что я его украла.

– Сомневаюсь, что Гренер Стаак смог бы воспользоваться кольцом. К сожалению, и мне это не под силу. Чего-то недостаёт, точнее, здесь лишь половина руны. Если меня не подводят мои глаза, эта руна отвечает за воспоминание.

– И что это означает? – спросила Айрин с растущим нетерпением. Всякий раз, когда она думала, что наконец получит ответ, возникали новые вопросы.

– У кого-то осталась другая половина. Вероятно, у того, кто знает больше о вашей маме. И поскольку ваша мама, кажется, сделала всё, чтобы её забыли, я считаю вполне вероятным, что этот человек даже не осознаёт, что ему что-то о ней известно. Здесь пахнет магией, сильной магией, должен сказать.

– Значит… значит, наша матушка… – Айрин не договорила.

Мастер взглянул на неё, прищурившись:

– Ведьма? Возможно, но как знать. Ведьмы обычно не используют такого вида руны, потому что не владеют ими. Но если у неё есть такой дар, возможно, она передала его и тебе. И это значит, что руна в хлеву действительно была начертана тобой.

– Я же говорила!

– Ну, ещё увидим. Подождите здесь, – сказал мастер и исчез в повозке.

– Что он опять задумал? – спросила Айрин, немного ошарашенная, немного разозлённая, потому что мастер так просто оставил их.

– Предположу, что он хочет тебя проверить.

– Проверить, не ведьма ли я? И что тогда? Сожжёт меня?

– Не могу сказать…

– Я не ведьма!

– А если и ведьма, я помешаю тому, что с тобой могут сделать, – усмехнулся Барен.

– Если?

– Ты знаешь, что я имею в виду, – вдруг снова серьёзно проговорил Барен и встал между сестрой и дверью, из которой вот-вот должен был выйти мастер. Они слышали, как он шумит внутри.

Наконец лар вернулся с толстым фолиантом в руках.

– Он покажет, верны ли мои предположения. – Мастер положил книгу на стол. – Открой её!

– А потом?

– Потом я пойму, видишь ли ты.

Айрин глядела на него, скрестив руки на груди. Мастер рун выглядел взволнованным.

– Что это? – недоверчиво спросила она, не шевельнувшись.

– Книга рун. Здесь ты найдёшь все руны, обнаруженные и написанные мастерами на протяжении многих столетий.

– А если я открою её – я сгорю?

– Что за глупая мысль?!

– Вы сказали, что ведьма, открой она мешок с руной в Хальмате, может сгореть.

– И что?

– Вы подозреваете, что моя матушка была колдуньей, и я, значит, тоже.

Лар ошарашенно посмотрел на неё.

– Как тебе такое в голову пришло?! Ведьмой становятся не с рождения, а в результате упражнений в тёмном искусстве, которое скрепляют тёмными договорами. Заключала ли ты какие-либо сделки? Нет! Воскрешала мёртвых? Тоже нет! Распространяла чуму? Опять нет! Тогда ты, скорее всего, не ведьма. А теперь открой книгу, если хочешь узнать больше о маме и себе самой.

Айрин всё ещё одолевали сомнения, но любопытство пересилило. Она подошла к столу и раскрыла книгу. Сначала была страница с несколькими словами – вероятно, тем, кто умел читать, она бы подсказала название этой книги. Открыла следующую страницу и нахмурилась. Разворот был испещрён беспорядочными линиями. Айрин покачала головой, перелистнула страницу, ещё и ещё одну – всякий раз она натыкалась на страницы, исписанные путаными линиями.

Лар положил руку на раскрытую книгу.

– Сядь, спокойно посмотри на страницу и скажи, что ты видишь.

– Ну, кто-то решил пошутить, – медленно произнесла она, но всё же села. Она уставилась на путаницу линий, которые пересекались без всякого смысла. Несмотря на совет мастера рун, она уже собиралась перелистнуть страницу, как вдруг произошло нечто странное: из сумбура чёрных линий на самом краю страницы будто что-то отделилось, выступило вперёд, и вдруг там совершенно ясно показалась руна, словно парящая над пергаментом.

– Здесь! – Айрин указала пальцем в это место. Руна была намного сложнее рун, которые она видела в храме: из её ясных очертаний расходились в стороны многочисленные ответвления.

– Видишь, о чём говорит твоя сестра, мой мальчик?

Барен подошёл к Айрин сзади и заглянул ей через плечо.

– Только какая-то дикая неразбериха, похоже на нечёсаную овечью шерсть.

– Нарисуй её, Айрин Дочь Ворона, – потребовал лар и пододвинул к ней чернильницу и лист.

Айрин кивнула, обмакнула перо в чернила и нарисовала руну на листе. Это было трудно: как только она отрывала взгляд от книги, парящий знак исчезал, и ей требовалось некоторое время, чтобы снова найти его. Но в конце концов ей это удалось.

– Не слишком красиво, и ты забыла несколько петель, без которых руна не подействует, но всё же она вполне узнаваема, – оценил мастер, – и на сегодня это главное. У тебя намётан глаз для нашего искусства, это точно.

– Значит, наша мама вправду была ведьмой? – спросил Барен, побледнев. – Но почему она исчезла в Драконьем царстве?

– Вы меня совсем не слушали? Я не утверждал ни то, что она была ведьмой, ни то, что она ушла в Удрагис! Да и как бы она смогла? Ворота же заперты. – Мастер уставился в пол, пробормотал под нос несколько непонятных слов и заключил: – Очевидно, у неё были причины прятаться. В таком случае лучшего места, чем проход к Драконьим вратам, не найти.

– Тогда мы должны отправиться туда на поиски! – потребовала Айрин.

Мастер покачал головой:

– Это не так просто. Врата скрыты. И, как я уже, видимо напрасно, объяснял, очень редко показываются людям. В этом случае «редко» означает, что годы, нет, десятилетия они остаются спрятанными. Но бывает так, что расположение луны и звёзд вновь открывает этот портал – раз в сотню лет. Сейчас мы могли бы стоять перед ними и даже не увидеть их.

– Сотню лет? В таком случае наша мама давно умерла бы с голоду.

– Если только она не нашла возможность обрести покой, как…

Лар не закончил фразу.

– Как кто? – поторопила Айрин.

– Неважно. Важно то, что мы можем выяснить, когда вновь откроются врата в Хорнтале, если они там есть.

– И как же?

– Я мог бы провести несколько очень сложных и долгих измерений и расчётов, рискуя ошибиться, ведь мои инструменты не слишком хороши для этого… – Он сделал драматическую паузу и с лукавой улыбкой продолжил: – Или мы спросим того, кто день и ночь не занят ничем иным, как такими расчётами. – Он кивнул, словно убеждая самого себя, что это хорошая идея, и пробормотал: – И без того давно пора. Не появись эта ведьма, я был бы уже на полпути в Дривигг, а то мои запасы… – Не договорил, покачал головой и крикнул: – Барен, подготовь повозку к отъезду! Пора покинуть Хальмат.

– Но наша мама…

– …Вероятнее всего, уже очень давно спрятана в крайне надёжном месте, Айрин Дочь Ворона. И если мы хотим узнать, сколько это продлится, нам нужно ехать в Дривигг.

– Это город? – спросила Айрин.

– Да, не очень большой, но там находится гора, с которой открывается превосходный вид на звёзды.

– А как же ведьма, которая разъезжает по Хорнталю? – напомнил Барен.

Мастер пожал плечами:

– Она недолго будет безобразничать, о её злодействах говорят уже повсюду. Её или забьют в ближайшей деревне, или по меньшей мере прогонят. Поэтому, полагаю, мы можем оставить это место со спокойной совестью.

* * *

Рагне фон Биал застонала от боли в голове и ощупала временную повязку на лбу. После долгой и безрадостной ночи кровь в носу, кажется, запеклась.

– Повелитель будет недоволен, – пробурчал Цифер. Он, скрючившись, свешивался с лошади. Ему попало большим камнем в спину.

– Я не могу этого изменить, – не разжимая губ, ответила Рагне.

– Я говорю: займёмся ещё раз вчерашним крестьянским двором. Сегодня ночью. Нападём на них во сне и зарежем.

Рагне погладила лошадь по шее – животному тоже прилетело камнем.

– Чтобы сеять беды, нужно сперва убрать руну, которую этот злосчастный мастер рун, по-видимому, устроил здесь в каждой хибаре. И ты знаешь, что для этого нам нужна помощь.

– Убить мы можем и без колдовства.

– Но это было бы бессмысленно, ведь мастер питается болью и болезнями. Быстрая смерть его не насытит. К тому же это опасно: так мы ещё сильнее озлобим всю долину. Не знаю, что об этом думает ночной альв, но я бы хотела ещё пожить.

– Тогда было бы разумнее не разочаровывать повелителя. Он наверняка рассердится, если мы не принесём следующий урожай.

– Мы можем уйти из долины и попытать счастье в других местах, быть может, в Болотной земле. Или мы можем пустить в ход наше последнее средство. – На вопросительный взгляд ночного альва она пояснила: – Письмо, скрытую в нём белую магию!

Альв со стоном выпрямился в седле и пронзительно посмотрел на неё.

– Теперь ты хочешь рассказать о нём Ортолю? Плохая идея. Он спросит про детей, и что ты ему на это ответишь, Рагне? Ты недостаточно знаешь о них, у тебя есть лишь предположения. Этого ему будет недостаточно.

Рагне вынуждена была признать, что возражения его справедливы.

– Нам нужно сначала найти надёжное место для ночлега. Кроме того, сообщить сведения мастеру Ортолю мы сможем только на рассвете.

Альв рассмеялся блеющим смехом:

– Это, пожалуй, первый раз, когда ты прислушиваешься к моему совету. Наконец поумнела, ведьма?

– Возможно, это ты в первый раз дал действительно хороший совет, – парировала она и пришпорила лошадь – знала, что ночной альв помчится за ней, изнывая от боли.

Вскоре они добрались до Железной улицы, и Рагне вновь позволила своему спутнику подойти ближе. На её взгляд, он заслужил того, чтобы сбить с него спесь, но не хотелось перегибать палку. Им, возможно, придётся ещё долго работать сообща.

Рагне решила держаться в стороне от старой дороги.

– Мы теряем время, – проворчал ночной альв.

– Раз мы не знаем, куда ехать, это не так уж важно. Может статься, что повелитель снова отправит нас вглубь Хорнталя.

– Упаси от этого, отец ночи, – пробормотал Цифер и, казалось, обратился с немой молитвой к богу альвов. Рагне с интересом наблюдала за ним: Цифер редко упоминал запрещённых богов ночи и тьмы. Вдруг он резко остановил лошадь и поднял руку. Рагне собралась уже спросить, что случилось, как услышала сама. В ясном зимнем воздухе слышался скрип. Боль в голове усилилась.

– Повозка мастера рун, – прошептала она.

Ночной альв кивнул, кряхтя, выскользнул из седла и прокрался на ближайший холм. Рагне пошла следом. Вскоре они лежали рядом в замёрзшей траве. Действительно, в некотором отдалении от них по протоптанной тропинке громыхала необычная повозка, направляясь к дороге.

– Ага! – воскликнул альв, указывая на тропинку. – Видишь их?

Да, Рагне видела их: мальчишка, которого она подбила разрушить руну, правил упряжью, а его сестра сидела на козлах рядом с мастером рун.

– Взгляни-ка, – прошептала она со смехом. – Кажется, мы можем сообщить мастеру Ортолю кое-что интересное.

– Хорошими новостями это не назовёшь, – прошипел ночной альв. – Они находятся под защитой этого проклятого лара и его рун.

– Это лишь подтверждает моё – наше – подозрение, – заметила Рагне, не желая портить себе хорошее настроение из-за вечно находящегося не в духе существа рядом. – Здесь замешана магия, белая магия. Она свела вместе этих троих, даже если они сами, возможно, об этом не знают.

Ночной альв презрительно сплюнул.

– Ещё одна колдунья, не знающая о существовании хелии, – прошипел он и, покачав головой, заскользил по замёрзшему склону вниз, к лошадям.

Рагне неторопливо пошла за ним. О чём он говорил? Хелия? Это что-то из царства альвов? Она пожала плечами: всё же у неё были другие заботы. По какой-то причине ей не нравилась идея сообщать мастеру Ортолю, а значит, и повелителю о письме и близнецах, но с заданием в Хорнтале она не справилась, и у неё было не так много средств, чтобы смягчить легко вспыхивающий гнев мастера ведьм.