По подсчетам Колумба, на плавание до Эспаньолы и возвращение в Санта-Глорию, с учетом короткого отдыха на мысе Тибурон, Фьески должен был потратить две недели.

Прошел месяц, а генуэзец не вернулся. Что случилось с капитанами? Ответ напрашивался сам собой, – они погибли. Сказать о том спутникам – значило лишить их надежды, посеять разочарование и пожать мятеж. Христофор знал, к чему приводит отчаяние вдали от родины. Борьба с мятежниками Маргарита и Ролдана многому научила братьев Колумбов. Они утаили от соратников тревожные мысли, принялись обустраивать бухту. Ибо ничего нет хуже бездеятельности после крайнего напряжения сил. После сражений, для сохранения дисциплины и высокого морального духа, вожди римских легионов занимали солдат работой.

– Надо приобрести у индейцев семена для огорода, – сказал адмирал офицерам.

– Зачем? – заартачились они.

– Жизнь в гавани может затянуться на месяцы, – пояснил Христофор. – Начнем колонизацию острова.

Друзья молча переглянулись.

– Вы думаете, я сошел с ума? Ошибаетесь. Возделанные поля дадут два-три урожая в год, накормят эскадру, сберегут обменный фонд. Мы перестанем зависеть от соседей, бояться голода. Жизнь на воде – не лучший способ защиты от воинственных племен. Надо построить на берегу надежную крепость, обнести ее валом, усилить бомбардами. Мы переедем в сухие дома, перестанем страдать от непогоды. Заканчивается лето, приближается осень, нас ждет дождливая зима с бурями и ветрами, а шалаши на палубах продуваются насквозь. Разве я говорю как больной человек?

– Нет, сеньор адмирал, – заверил Аламинос, – но зачем строить форт и возделывать поля, если скоро придут корабли?

– Пути Господни неисповедимы… Каравеллы приплывут завтра или через год, заберут всех моряков или половину. Никто не знает, что ждет нас впереди. Заботясь о колонизации острова, мы обеспечиваем себе хорошую жизнь. Вспомните, как живут поселенцы на Эспаньоле, какими землями владеют! Не подумайте, будто я хочу задержать вас на острове. Но если кто-нибудь пожелает поселиться на Ямайке, я попрошу Их Величеств выделить ему лучшие участки, дать в собственность рабов.

– Мы хотим вернуться в Кастилию, – ответили соратники.

– Я тоже, – присоединился к ним Христофор и продолжил уговаривать заняться серьезным делом.

Офицеры возражали, спорили с адмиралом, но в конце разговора решили разбить огород. Строительство крепости перенесли на неопределенное время. На Белене потратили много сил и средств на закладку форта, а что осталось от него? Одни головешки. Такой пример не воодушевил моряков.

– Люди не хотят работать впустую, – выразил общее мнение Франсиско Поррас.

– Расчистим поле, посадим овощи, дальше посмотрим, чем занять экипаж, – подвел итог Бартоломео.

– И то хорошо, – согласился Христофор.

Предложение командующего нашло поддержку у малой части команды. Идея колонизации острова привязывала моряков к Ямайке, а они мечтали покинуть ее. Наиболее нетерпеливые матросы восприняли полезное начинание как попытку принудить их к бесполезному труду, смеялись над товарищами, согласившимися покопаться в земле. Колумбы не унывали, надеялись, что постепенно люди поймут необходимость строительства жилья, устройства садов и огородов. Они собрали добровольцев, расчистили участок земли, посеяли семена.

Схлынула жара, наступила осень. Аделантадо совершил разведывательные походы по острову. Испанцы искали золото, но возвратились в бухту ни с чем. На берегу их ждала неприятная новость: нашествие лесных зверей уничтожило огород. Моряки не захотели возделывать поле второй раз. Пришлось забыть о планах адмирала, подумать о зиме.

Антильская зима – краше лета в Сибири. Температура воздуха редко опускается ниже двадцати градусов. Неприятность приносят частые дожди, сопровождающиеся порывами ветра, пронизывающими убогие лачуги островитян. Становится холодно и сыро. Наспех сооруженные укрытия на палубах полузатопленных каравелл не отличались от шалашей туземцев. Их строили в жаркие месяцы на короткий срок в надежде быстро покинуть остров. Нужно было заново сложить домики или переоборудовать кормовые и носовые надстройки для жизни людей. Возникла потребность сделать склады на берегу для хранения часто используемых вещей. Испанцы благоустраивали бухту, приспосабливали для жизни.

Во второй половине осени моряки разуверились в обещаниях адмирала вызволить их из беды, «похоронили» отважных моряков. Летние штили прекратились, море ожило, заволновалось. Высокие волны накатывались на песок, гнали прочь мысли о повторном плавании на каноэ. Христофор ждал, надеялся на помощь с Эспаньолы или делал вид, будто не сомневается в успехе Мендеса и Фьески. Бездеятельность командующего раздражала людей, им казалось, будто он озабочен колонизацией Ямайки, не торопится вернуться в Испанию. Иначе как объяснить строжайший запрет адмирала на притеснения туземцев, желание возвести крепость?

Перелом погоды ухудшил здоровье Колумба, боли в суставах заставили лечь в постель. Делами колонии заведовал Бартоломео, следил за распределением продуктов, назначал матросов на работы, разбирал споры, наказывал провинившихся. В любом сообществе людей существует борьба за власть, всегда нужно что-то делить. Нет коллектива с равными членами. Кому-нибудь непременно покажется, будто его интересы ущемлены членами группы. Равновесие в объединении сохраняется до изменения внешних и внутренних условий жизни. Когда они нарушаются, происходит ломка старых отношений, возникают новые, соответствующие данному периоду. Вынужденное затворничество на Ямайке посеяло вражду среди испанцев. Недовольные моряки объединилась вокруг капитана Франсиско Порраса и его брата Диего. Что подтолкнуло доверенного Фонсеки возглавить мятеж?

У исследователей нет ответа на вопрос. Говорят, будто бутовщики хотели вернуться в Кастилию, но разве Колумб не желал того же?

Осенью Поррасы распространили слух, будто адмирал не собирается возвращаться на Эспаньолу, куда въезд ему запрещен, намерен превратить моряков в колонистов. Эту чушь придумали ленивые дураки. Некоторые матросы поверили чепухе, она подтверждалась прошлогодним отказом Ованды укрыть от бури эскадру в гавани Санто-Доминго. Доверчивые люди не задумывались над тем, что слух имел бы под собой основу только в случае, если бы командующий мог доплыть до острова. Однако корабли затопили, а на пирогах экипажи с товарами не переправить.

Здесь возникают неожиданные вопросы. Может быть, Колумб специально не пошел на Эспаньолу, выбросился на мель в Санто-Глории? Неужели каравеллы не дотянули бы до мыса Тибурон? Безвестный офицер пересек пролив на пирогах, а прославленный адмирал побоялся пройти на судах! Так ли уж обветшали корабли, что не одолели последние сто миль? Если бы один затонул, второй – подобрал людей, взял на борт панамское золото. Вопросы в ином свете показывают сидение в Санта-Глории.

Я проверил предположение и пришел к выводу, что оно необоснованно. Колумба можно обвинить в излишней осторожности, но не в желании создать себе второе «королевство».

Братья Поррасы действовали в соответствии с испанскими законами. Представитель морского ведомства имел особые полномочия, позволявшие ему, в случае противоправных действий адмирала, взять власть в свои руки. «Преступные» замыслы Колумба «вынуждали» Франсиско сместить командующего, принять энергичные меры для спасения экипажа и королевского имущества.

* * *

В декабре Поррасы объединили недовольных моряков. Выполнявший обязанности главного нотариуса, Диего сочинил тайный документ, осуждающий действия Колумба, призывающий к возвращению на родину. Сорок восемь моряков подписали соглашение, избрали Франсиско новым капитан-командиром эскадры. Сотня испанцев поровну разделилась на два лагеря. Мятежники ждали удобного момента для переворота.

В конце года адмиралу стало совсем плохо. Сырая зима и жизнь на воде усилили воспаление суставов. Христофор не поднимался с постели, часами недвижно лежал в каюте флагмана, грустными глазами смотрел в потолок, думал о судьбе экспедиции и постигших ее несчастьях. Заканчивалось продовольствие, индейцы реже привозили продукты, меньше интересовались колокольчиками, не хотели менять на бусинки лепешки из кассавы. Огород зарос высокой травой. Подсобное хозяйство для выращивания утий приносило убытки. Люди не желали работать, спорили из-за назначений, не повиновались офицерам. Бартоломео не справлялся с утратившими дисциплину матросами, посещавшими соседние деревни. Надежда на помощь с каждым днем уменьшалась. Неужели всем суждено умереть вдали от родины на берегу острова?

2 января 1504 года Христофор услышал крики на палубе, бряцание оружия. Дверь каюты распахнулась, Франсиско Поррас перешагнул через порог. За спиной капитана «Сантьяго» виднелась дюжина солдат. Он бесцеремонно оттолкнул Бартоломео, подошел к ложу Колумба. У изголовья кровати сидел пятнадцатилетний сын адмирала.

– Хватит ждать! Пора возвращаться домой! – возбужденно выкрикнул Поррас.

– Успокойся! Адмирал болен, – одернул его аделантадо.

Фернандо Колон испуганно посмотрел на испанца.

– Не мешай мне говорить! – вспылил Поррас. – Теперь я капитан-командир. Ты обязан слушать меня.

Колумб поморщился от боли. С утра у него ныла голова, топот ног раздражал Христофора.

– Кто сделал тебя командиром? – спросил Бартоломео.

– Матросы и офицеры, – выпалил Поррас, размахивая свернутой в трубку бумагой. – Здесь их имена.

– Покажи! – попросил аделантадо.

– Отстань! Я пришел говорить с твоим братом. Вы обещали плыть на Эспаньолу, но привели нас на остров, высадили на берег, затопили корабли. Вы хотели сделать нас колонистами, – перечислял обиды испанец, – запретили повторить попытку Мендеса, заставили рыться в земле, выращивать мерзких зверьков… Вы урезали дневные рационы, отчего люди ослабли и заболели… Вы…

Христофор смотрел на искаженное ненавистью лицо Порраса, слушал обидные слова и не понимал, как этот плохой капитан, не способный справиться с судном, отчего Бартоломео заменил его в плавании, мог возглавить бунтарей?

– Мы намерены отправиться в Кастилию, рассказать обо всем королю и королеве, – закончил Франсиско.

– Кто – «мы»? Ты не показал список, – напомнил аделантадо.

– Половина флотилии! – гордо заявил испанец.

– Погоди, – нахмурился Христофор, – на чем ты собираешься плыть в Кастилию?

– На пирогах. Мы дойдем до Эспаньолы, там Овандо даст корабли.

– Вы не доплывете по штормовому морю до острова, – слабым голосом возразил адмирал. – Надо ждать возвращения Мендеса.

– Сейчас стоят погожие дни, мы воспользуемся ими.

– Ты погубишь людей. Одумайся, успокойся. Завтра поговорим о плавании через пролив.

– Мы не будем терять дни! – рявкнул капитан. – Вы дадите нам продовольствие, снаряжение, часть золота Верагуа!

– Ты ничего не получишь, – твердо молвил адмирал. – Я не позволю увести людей, погубить королевское имущество. Я поговорю с народом.

Христофор приподнялся на подушке, оперся рукой о ложе. Фернандо вскочил помочь отцу.

– Обойдемся без вас! – грубо ответил Поррас. – Теперь здесь я хозяин.

– На основании этой бумажки? – Бартоломео с усмешкой поглядел на список мятежников.

– Я имею тайные инструкции сеньора Фонсеки! – запальчиво воскликнул Франсиско.

– Я должен выйти на палубу, удержать людей от самоубийства, – произнес Христофор, тщетно стараясь встать с постели. – Господи, дай мне силы!

– Я убью вас, если будете мешать! – угрожающе надвинулся Поррас.

– Помоги мне! – Колумб попросил сына.

– Замолчи, старик! – Франсиско схватился за меч.

– Что вы делаете? – в отчаянии закричал Фернандо.

Бартоломео бросился к нему.

– Заткнись, ублюдок! – погрозил Поррас.

– Сеньор капитан, помилуйте адмирала! – заступились за командира пришедшие с мятежником матросы, они не все разделяли взгляды бунтовщиков.

– Смерть ему! В Кастилию! – выкрикнули из-за спины вожака.

Однако часть моряков поспешила к Бартоломео, прикрыла командующего.

– Пощадите его старость! – молил бондарь.

– Смерть ему! Смерть! – требовали у двери.

– Отец не виноват, он заботится о вас, – увещевал матросов Фернандо.

– Только тронь! – осадил бунтовщика Бартоломео.

– В Кастилию! В Кастилию! – орали на палубе.

Капитан в нерешительности опустил меч, оглянулся к сообщникам.

– Откройте склады, несите золото в пироги! – велел он мятежникам. – Старик нам не помеха! Если выползет на палубу, подохнет, как пес!

Бунтовщики гурьбой вышли из каюты, начали грабить корабли. Бартоломео не имел сил помешать разорению лагеря.

Возбужденная банда Поррасов нагрузила доверху лодки, вышла из бухты к восточной оконечности острова. По дороге смутьяны разорили деревни, изнасиловали женщин, захватили в плен сотню молодых мужчин для гребли на пирогах. На следующий день они отправились на Эспаньолу. Как предсказывал Христофор, погода испортилась, разыгрались волны. Желая облегчить суденышки, бандиты выбросили туземцев за борт, сели на весла. Несколько часов они плыли по ветру. К вечеру он переменился, погнал пироги назад к Ямайке. Измученные бунтари вернулись на остров, осели на берегу в ожидании попутного ветра. Через пару дней они повторили попытку пересечь пролив и вновь воротились несолоно хлебавши. В третий раз они не отважились выйти в море и не осмелились вернуться в Санта-Глорию. Бандиты расположились на окраине Ямайки, где Мендес чуть не попал в плен к людоедам, обобрали до нитки соседние земли, восстановили против себя индейцев.

Когда Поррасы покинули лагерь, Бартоломео пересчитал людей. Треть из них болела. Бандиты увели здоровых моряков. Развороченные склады опустели, лодки исчезли. К счастью, разбойники не позарились на обменные товары, иначе испанцы не приобрели бы продовольствие. Пропали порох, фальконеты, ружья, арбалеты со стальными дротиками, навигационные приборы, веревки, теплые вещи, бочки, посуда, куча мелочей. Если бы Франсиско знал, что ему придется жить на острове, он бы дочиста обокрал Христофора.

– Пусть плывут, – сказал похудевший бондарь брату Колумба. – Может быть, Овандо пришлет за нами корабль. Снарядить одну каравеллу легче, чем две.

– Обязательно пришлет, – ответил Бартоломео. – Правитель выручит нас из беды.

– Почему он не пустил адмирала на остров? – спросил моряк.

– Не знаю, – пожал плечами аделантадо, ему не хотелось обманывать Хуана.

– Братья Поррасы говорили, будто Овандо желает смерти вице-короля и ради этого уморит нас вместе с ним, – признался бондарь.

– Они обманули тебя, – спрятал глаза Бартоломео. – Командор любит брата, поможет ему.

– Господи, ради нас спаси мятежников! – вздохнул моряк.

* * *

Жизнь в лагере постепенно восстанавливалась. Люди адмирала приобрели у туземцев пироги и продовольствие, починили жилье и оружие. Теперь приходилось надеяться только на силу тридцати здоровых мужчин, крепость испанской стали. По окраинам острова бродили мятежники, грабили индейцев. Обозленные аборигены могли выместить обиды на Колумбе, они не делали различия между белыми людьми. Так произошло на Эспаньоле, так случилось бы и на Ямайке. Бартоломео объяснил касикам причину раскола флотилии. Вожди племен согласились помочь командующему и не давать продукты бандитам.

Заручившись поддержкой туземцев, аделантадо предложил Поррасам начать переговоры, пообещал прощение за нарушение дисциплины, разгром лагеря. Мятежники отказались разговаривать с Колумбами. Друзья Фонсеки надеялись первыми попасть домой, разоблачить противоправные действия адмирала, рассказать королеве о тайных замыслах вице-короля.

Хозяева острова заметили слабость враждующих гостей, сократили снабжение лагеря продовольствием. Христофор советовал спутникам снизить количество потребляемой пи щи, но они обижались на его требование бережно относиться к запасам еды. В конце января склады опустели, испанцы ощутили приближение голода, пришлось урезать дневные рационы, подумать о будущем. Моряки пожалели о том, что не научились возделывать землю, выращивать зерновые культуры и овощи. Они просили у адмирала разрешения силой отобрать у индейцев продовольствие.

– Это безумие! – возмутился Христофор. – Нельзя ссориться с соседями! Обиженное племя сожжет корабли. Вы забыли, что у нас нет пороха для защиты лагеря.

– Дикари не знают о том, – сказали ему.

– Индейцы непременно затеют сражение, – доказывал Колумб.

– Что же делать?

– Торговать.

– Они не хотят.

– Снизим цену товаров.

– Она позволит запастись продуктами на короткий срок.

– Нам бы дотянуть до весны… – пожелал бондарь.

– До кораблей правителя Эспаньолы! – усмехнулись товарищи.

– Весной посадим огород! – ответил Хуан.

– Разведем породу съедобных обезьян! – пошутили друзья.

– Утий, – серьезно поправил бондарь. – Я видел, как индейцы едят похожих на крыс мелких лохматых зверьков. Их можно выращивать в клетках на берегу.

– Надо сделать плот из пирог, укрепить парус и по спокойной воде при попутном ветре добраться до Санто-Доминго, – заспорили моряки.

– Поррасы пытались, да ничего не вышло.

– Весной придут корабли! – соврал Бартоломео. – Потерпите месяца два-три… Нас обязательно спасут, а пока не троньте индейцев! Иначе умрем, как Тристан на Белене.

Христофор знал, что голод вынудит моряков затеять войну и повторится история колонизации Эспаньолы. Чем она закончится? Уничтожением испанцев, вторым Навидадом! Только глупые люди надеялись победить тысячи туземцев без огнестрельного оружия, крепостей, помощи метрополии.

В середине февраля положение Колумба стало особенно тяжелым. Индейцы отказывались кормить моряков. Бусы, ленты, колокольчики упали в цене. Переговоры с мятежниками зашли в тупик. Сообщникам Поррасов жилось не легче. Они боролись с индейцами и зарились на лагерное имущество, представлявшее на диком острове большую ценность. Мятежники требовали раздела собственности флотилии. Голод, война, болезни грозили погубить соратников адмирала. Тут он нашел способ получения продуктов. Христофор посвятил в планы брата, послал его собрать касиков в Санта-Глории. Съехавшиеся в лагерь вожди чинно уселись на палубе флагмана. Колумб показывал гостям удивительные предметы испанцев, рассказывал байки о способностях моряков, о силе и могуществе христианского Бога, о богатствах испанских королей. Восхищенные туземцы не верили своим глазам и ушам, просили показать чудесные стрелки компасов, которые нельзя обмануть; трогали руками сиявшие на солнце доспехи, проверяли на прочность пластины, защищавшие тело от копий; пытались выдернуть из досок железные дротики арбалетов; гладили прирученный в лампах огонь; смотрели на волшебные стекла, показывавшие лики людей, на мечи, одним ударом перерубавшие толстые сучья, на свинцовые палочки, записывавшие на листах бумаги слова. Много замечательных вещей показал касикам великий волшебник, способный высекать из камня огонь, заставлять воду менять цвет.

Вечером Колумб попотчевал вождей остатками продовольствия, повел с ними неторопливую беседу. Разговор перешел на нужды флотилии.

– Мой Бог гневается на вас, – глядя на холодный диск луны, озабоченно промолвил Христофор.

– Почему? – забеспокоились индейцы. – Мы не делаем зла белым людям.

– Вы плохо кормите их.

– Белые люди много едят! – заметили касики.

Они были правы. Фернандо Колон писал в воспоминаниях о жизни на Ямайке, что один моряк съедал не меньше дюжины индейцев. Сгустив краски, сын адмирала правильно подметил национальную разницу в потреблении пищи.

– Железным воинам нужно много есть, чтобы не потерять силу, – пояснил Колумб.

– Мы не можем дать больше продуктов, – заявили индейцы.

– Это плохо. Мой Бог сердится на вас, – повторил командующий. – Он отнимет у народа луну.

– Как отнимет?

– Она исчезнет.

– Когда?

– Сегодня.

Индейцы поглядели на небо. Звезды ярко горели в сгустившейся темноте. Диск луны сиял ослепительным светом.

– Ты обманываешь нас! – закачали головами вожди. – Мы живем на острове с тех пор, как его выплюнула в море акула, но не видели, чтобы кто-нибудь воровал луну. Даже боги не в силах изменить ее ход по небесной воде.

– Мой Бог сильнее ваших демонов. Ему все подвластно. Он способен закрыть луну мраком, поменять звезды местами, уничтожить врагов.

– Мы не верим тебе, – замахали руками касики.

Экипаж флагмана окружил адмирала и с интересом прислушивался к разговору. Моряки видели наяву способность командира угадывать погоду. Он дважды спас эскадру от бури, много раз после молитвы принимал смелые решения, но говорить с Богом дано лишь апостолам и пророкам!

– Смотрите на небо! – указал Христофор и в скорбном молчании, будто не сумел предотвратить беду, удалился в каюту.

Собравшиеся на палубе подняли головы.

– Неужели Господь свершит чудо? – недоумевали испанцы.

– Всевышний задержал для Иисуса Навина солнце на небе, значит – прогонит и луну, – решили приверженцы адмирала.

– Зачем Богу устраивать знамение для дикарей? – сомневались матросы.

– Святые люди именем Христа творили чудеса для язычников, – напомнили им.

– Если бы дон Христофор был святым, мы бы давно переправились на Эспаньолу.

– На все воля Божья! – говорили моряки.

Индейцам надоело пялить глаза в небо, они отвернулись от луны, принялись обсуждать свои дела.

– Смотрите! Край луны потемнел! – воскликнул жаждавший чуда бондарь.

– Где? – заинтересовались товарищи.

– Вон там… – Хуан ткнул пальцем в небо. Притихшие испанцы напряженно разглядывали очертания диска.

– Тебе померещилось, – не поверил матрос. – Туча надвинулась на луну.

– Какая туча? – заспорили моряки.

Волнение испанцев передалось индейцам, они внимательно следили за луной.

– Матерь Божья! – прошептал матрос. – Мгла наползает на небо!

– Господи, спаси и помилуй! – промолвил сосед.

– Сбылось пророчество дона Христофора, – торжественно оповестил товарищей бондарь. – Чего вы ждете? На колени пред Господом!

Моряки опустились на палубу, принялись молиться. Черная тень медленно прикрывала луну. Испуганные индейцы заголосили, замахали руками, словно хотели помешать исчезновению светила, побежали к адмиралу просить его спасти луну.

– Зачем она вам? – спросил командир, отворачиваясь от распахнутых створок алтаря.

– Чтобы ночью видеть море и землю, – ответили касики.

– Можно жить без луны. Я дам вам заключенный в стеклах огонь.

– Нет, нет… – запротестовали индейцы. – Нам нужна луна.

– Мой Бог гневается на вас, – напомнил Христофор.

– Мы сделаем все, как Он хочет, – заверили туземцы. – Мы будем давать столько продуктов, сколько тебе нужно.

– Я попрошу Всевышнего вернуть луну, – пообещал адмирал.

– Проси! Проси! – взмолились касики.

– Ступайте на палубу! – велел Колумб.

Вожди вышли из каюты, увидели наполовину скрытую мраком луну. Моряки неистово молились, пели псалмы.

– Они спасают луну, – решили касики и с уважением посмотрели на испанцев.

– Луна у всех одна, – сказал голый раскрашенный старик. – Если на остров опустится темнота, боги уйдут от нас. Давайте попросим их не сердиться!

Через несколько минут затмение пошло на убыль. Индейцы успокоились, а испанцы блаженно смотрели на небо в ожидании нового чуда. Адмирал вышел из каюты и обратился к туземцам:

– Бог открыл мне, что второй раз накажет вас иначе.

– Как? – заволновались индейцы.

– Нашлет на остров болезни, от которых вы умрете.

– Великий волшебник, спаси нас! – закричали туземцы.

– Я помогу вам, – согласился адмирал.

Когда касики покинули флагман, Христофор устало вернулся в каюту. На столе рядом с Библией лежали астрономические таблицы Региомонтана, открытые на странице с указанием лунных затмений. Знаменитый космограф точно предсказал очередное «похищение» луны на 29 февраля 1504 года. Колумб вычислил время исчезновения над Ямайкой ночного светила.