Море. Каждый участник экспедиции ждал встречи с ним. Одни радовались безбрежному простору, другие страшились его. Команды столпились на палубах, зачарованно разглядывали голубое бездонное небо с золотым слепящим солнцем в зените, сероватые воды, с плеском перекатывавшиеся с востока на запад. Свежий соленый воздух наполнял грудь трепетным ожиданием чудес, щемящим чувством тоски по прошлому. В этот чудесный момент многие волонтеры верили, будто на Эспаньоле начнут новую жизнь, не повторят ошибок.

Ветер раздувал паруса каравелл, расправлял длинные языки флагов, покачивал тяжелые златотканые штандарты. Уваливая с носа на корму, каракки с шумом дробили гребни, подминали под себя, утюжили широкими днищами. Громоздкие навесные рули резали волны. Из глубины вод позади каравелл поднимались разбегавшиеся в стороны пузырившиеся потоки. Серебристые рыбы, обрывки бурых водорослей, розовые тела медуз мелькали в водоворотах. Белоснежные чайки с криком падали на добычу, стремительно взлетали ввысь. Из волн выныривали темные спины дельфинов, легко обгоняли тихоходные парусники. Люди следили за проворными спутниками, спорили, кто окажется быстрее, заключали пари.

Звуки океана сменили привычный портовый шум. Скрип корабельных снастей, шелест толстых полотнищ, глухие удары в трюме, крики кормчих и матросов слились в сладостную песню дальних странствий, от которой без вина становишься пьяным.

Преисполненные сознанием важности момента вахтенные офицеры нарочито громко подают команды, звучащие для непосвященных, как молитва на латинском языке. Матросы работают дружно, стараются поразить удалью сухопутных солдат. Они ловко карабкаются по вантам на реи, подбирают и распускают паруса; прижавшись животами к мачтам, заползают в марсы, пренебрегают предназначенной для этого веревочной паутиной. Герои гранадской войны восхищенно смотрят на проделки молодых моряков, для которых корабль с детских лет стал родным домом. В тени под парусиновым навесом королевские сановники ведут неспешные разговоры, наслаждаются покоем. Они хорошо поработали на берегу, вправе отдохнуть, пока моряки перевезут их на новые земли. Служащие ведомства Фонсеки за четыре месяца собрали по портам корабли, снарядили армаду. Пожалуй, это лучшее из того, что сделали чиновники и еще сделают у побережья Америки.

– Теперь я могу честно сказать, что не верил в срок, установленный Их Величествами для подготовки похода, – признался друзьям «эконом всех островов и всех Индий» Берналь де Писа, сидевший в кресле адмирала на палубе «Санта-Марии» (назовем флагман обычным именем, каким пользовались моряки).

Собеседники эконома расположились рядом на узких стульях. Командующий на полуюте наблюдал за ходом эскадры.

– В этом нет ничего удивительного, – поддержал его нотариус флотилии Фернан де Луна, искушенный в законах, способный на любой случай найти в них что-нибудь нужное. – Я полагал, карьера сеньора Фонсеки закончится провалом планов монархов, но он сотворил воистину чудеса, заставил уважать себя даже врагов. Кто бы мог подумать, что морское ведомство возглавит священник!

– Дон Хуан лучше помнит расходные статьи флотилии, чем Священное писание, – сообщил доверенный Фердинанда, монах каталонской обители Берналь Бойль, главный духовный наставник будущих колоний.

– Вы ошибаетесь, – поправил его де Луна. – Сеньор Фонсека способен часами цитировать Библию, если не хочет дать прямой ответ на вопрос. Поразит вас примерами из Священного писания, в коем отыщет намеки на то, как поступить.

– Или прикинется больным, будет твердить ничего не значащие «да-да», «нет-нет», пока вы не догадаетесь оставить его в покое, – добавил де Писа. – Вообще-то архидиакон добрый человек, в хорошем расположении духа с удовольствием беседует на любые темы.

– Наш адмирал о нем иного мнения, – священник понизил голос. – Дон Христофор из-за мелочей поругался с Фонсекой, отчего уехал в Кадис.

– Эти «мелочи» называются большими деньгами, – пояснил эконом. – Сеньор Колумб желал распоряжаться средствами экспедиции. Архидиакон сказал, что королева велела ему снаряжать флотилию, не давать денег посторонним. Что тут началось!

– Адмирал пожаловался Изабелле? – догадался отец Бойль.

– Вы знаете королеву, – доверительно заметил эконом, – она умеет очаровывать людей и делать по-своему. Изабелла убедила обиженного моряка, будто ее указы направлены ему на пользу, помирила с архидиаконом.

– Надолго? – улыбнулся нотариус.

– До новой встречи, – решил де Писа. – После возвращения из похода сеньору Колумбу придется отчитаться в делах перед архидиаконом. Это разозлит адмирала. Он думает, будто отвечает за поступки лишь пред Богом и королевой.

– Скоро дон Христофор станет самым богатым человеком в Кастилии, – сказал де Луна. – Их Величества сделали его вице-королем, а восточная часть Азии своими размерами не уступает Европе! Значительная часть доходов от торговли с заморскими колониями осядет в сундуках генуэзца. Добавьте к ней прибыльные статьи бюджетов вице-королей и вы получите более половины денег, собираемых с подвластных короне территорий.

– Более половины доходов колоний? – не поверил священник.

– Примерно пятьдесят пять процентов, – уточнил нотариус. – Таков доход вице-короля Сардинии.

– Боже правый! Получается огромнейшая сумма! – воскликнул эконом.

– Неужели монархи допустят такого обогащения одного человека? – удивился священник.

– Не думаю. Доходов от Эспаньолы пока нет, но уже ограничены права вице-короля. Легко представить, что нас ожидает в будущем, – сказал нотариус.

– Что? – спросил отец Бойль.

– Дон Христофор будет открывать земли, королевские служащие – управлять колониями, монархи – забирать прибыль себе.

– Я согласен с вами, – похвалил эконом рассуждения де Луны. – Короли Кастилии и Арагона не потерпят возвышения соперника в индийских провинциях. Почувствовав опасность, они сместят его. Дона Христофора лишили возможности самостоятельно заключать сделки с туземцами, дальше появятся новые ограничения.

– Какие? – заинтересовался священник.

– Направленные на усиление королевской власти. Фонсека возьмет в свои руки снаряжение кораблей, заморскую торговлю, управление колониями, исследование берегов.

– Теперь я понимаю, почему дон Христофор поссорился с архидиаконом, – промолвил отец Бойль. – Он почувствовал, что окажется «посторонним» в открытых им землях.

– Если будет играть не по нашим правилам, – предостерег главный эконом.

– Возможно, – кивнул нотариус.

* * *

Шесть дней длилось счастливое плавание по спокойной воде, залитой золотистым осенним светом. Перелетные птицы провожали кастильцев. Следом за ними стаей белых лебедей, клейменных красными крестами патэ, плыли каравеллы Колумба. Теплые солнечные лучи согревали по утрам озябших от росы путешественников. Яркие звезды с кривым серебряным полумесяцем разгоняли ночную тьму. Северный ветер легким дыханием рассеивал предрассветный туман. Мелодичный перезвон корабельных колоколов растекался над океаном. Тишина, покой, божественная умиротворенность.

По вечерам на «Санта-Марии» перед походным алтарем зажигались желтые огоньки. Низким красивым голосом отец Бойль читал молитвы, пел псалмы. Десятки голосов подхватывали мотив, вторили священнику. В ответ с соседних кораблей раздавались торжественные гимны. Дух Господень витал над водами, касался ноков реев, колебал пламя свечей. Христофор чувствовал Его присутствие, искал восторженными глазами знамений. Стоило качнуться створке алтаря, как Колумб неистово крестился, беззвучно шевелил губами, повторял заветные слова. Адмирал просил Всевышнего помочь осуществить мечту.

После ужина люди не спали, говорили о делах, любовались небом, обретавшим вес и глубину, наполнявшимся жизнью; следили за сигнальными фонарями покачивающихся в темноте судов; прислушивались к плеску волн, скрипу рангоутного дерева. Далеко за полночь наступала тишина, на палубе слышались храп, сонное бормотание.

Менялись вахты. Кормчие подсчитывали пройденные мили, заносили цифры в журнал. Приближались Канарские острова – перевалочная база на пути к Эспаньоле, последняя земля в Атлантике, старая линия водораздела между соседями. Дальше расстилался бескрайний простор на тридцать дней пути. На Канарах предстояло исправить выявленные переходом неполадки, запастись продовольствием. Больше такой возможности не будет. Океан не прощает ошибок. Надо тщательно подготовиться к переходу, проверить снаряжение.

* * *

1 октября эскадра подплыла к Гран-Канарии и через три дня бросила якоря в гавани Гомеры, входившей во владения доньи Беатрис де Боабдильи. В момент первого плавания Колумба молодая вдова вассала королевы, Хуана Фернандеса де Боабдильи, покинула резиденцию на Гран-Канарии, уплыла на крупном судне, способном заменить давшую течь «Пинту». Встреча Христофора с Беатрис не состоялась, пришлось основательно починить «Пинту» перед выходом в Атлантику. На этот раз донья Беатрис жила на островах, Христофор пожелал познакомиться с правительницей. По словам участника второй экспедиции, друга Колумба итальянца Микеле Кунео, их короткая встреча произошла на Гомере.

В полдень командующий отправился на берег засвидетельствовать сеньоре Боабдилье свое почтение, попросить ускорить доставку на пристань коз, овец, свиней.

Городок приютился на каменистом холме, поросшем буйной субтропической растительностью. Неподалеку от воды в зелени садов прятались низкие дома с белеными стенами и красными черепицами. Узкие улочки петляли вдоль заборов, поднимались от гавани к лесу, подступавшему к окраине селения. Посреди поселка возвышалась серая колокольня с золотым шаром тщательно начищенного колокола. Это была единственная достопримечательность городка сеньоры Боабдильи. На берегу лежали перевернутые вверх дном лодки, на козлах сушились дырявые сети. Голые ребятишки среди заросших бурыми водорослями черных камней ловили крупных коричневых крабов.

Адмирал выпрыгнул из лодки на песок, пошел в гору. За ним увязалась детвора, обещавшая за пару мораведи показать дворец доньи Беатрис. Они миновали десяток домов, остановились перед ржавой железной дверью. Колумб удивленно посмотрел на ребят. Протягивая руки, они радостно закивали головами. Адмирал дал детям монетки, прикоснулся к массивному кованому кольцу. Дверь со скрипом отворилась.

Разочарованный Колумб, ожидавший на острове почетный прием, подумал: «Надо вернуться на флагман, дождаться визита правительницы». Однако дверь открылась, детвора внимательно следила за ним. Христофор нерешительно шагнул во двор.

Перед ним лежала усыпанная песком дорожка. По краям росли яркие душистые цветы, за ними колыхались кусты роз, за которыми высились зеленые кустарники. Христофор очутился в чудесном саду, где все цвело и благоухало. Он медленно пошел по мягкой тропе, разглядывая цветы, прислушиваясь к птичьим голосам. Дорожка привела моряка к дому, где молодая женщина в дешевом платье длинными ножницами подравнивала кусты, прикрывавшие низкие окна с железными решетками. Христофор подумал, что наткнулся на прислугу.

– Могу я видеть донну Беатрис? – окликнул он садовницу.

Женщина вздрогнула, обернулась, смущенно промолвила:

– Это я.

– Вы? – удивился адмирал, предполагавший встретить чопорную аристократку.

– Я, – повторила женщина, пряча ножницы и поправляя волосы.

Христофор заметил спадавшие на плечи темные пряди, прикрытую воротником тонкую стройную шею, миловидное лицо. На вид хозяйке было не больше тридцати лет. От волнения она опускала глаза, смотрела на руки, отряхивала платье от листвы.

– Простите меня, – Колумб снял берет и поклонился. – Мне следовало узнать вас.

– Кто вы? – женщина подняла на гостя прекрасные черные глаза.

От ее взгляда моряк растаял. В ожидании ответа хозяйка смотрела на него.

– Меня зовут Христофор, – произнес капитан. – Дон Христофор Колумб, – продолжил он извиняющимся голосом, будто совершил что-то предосудительное, застав ее врасплох в собственном доме, – Адмирал Их Величеств Моря-Океана, вице-король Индий и близлежащих островов.

– Это ваши корабли напугали моих людей? – воскликнула хозяйка, капризно надувая пухлые губки.

– Мои, – растерялся капитан.

– Вы устроили такую пальбу, что мы решили, будто началась война с лузитанцами, – пояснила женщина.

– Я сделал приветственный салют… – оправдывался гость. – Я не хотел смутить ваш покой.

– В следующий раз не стреляйте из пушек. Я не люблю шума, – велела донья Беатрис.

– Я тихо войду в гавань, вы ничего не услышите, – пообещал Христофор.

– Вам нельзя верить, – усомнилась хозяйка. – Морякам нравится, когда женщины сбегаются на берег, машут платочками. Вы давно плаваете?

– С детских лет.

– Я слышала: вы открыли на западе океана земли?

– Да.

– Вы расскажите о них?

– Непременно.

– Чего вы стоите? Проходите в дом! Я велю слугам принести вино и фрукты.

Смущенный Колумб двинулся за Беатрис, жадно разглядывая ее широкие бедра, узкую талию, округлые плечи.

Хозяйка провела гостя в просторную комнату с почерневшим деревянным потолком и каменным полом из тонких серых плит. На беленых стенах в потускневших золоченых рамах висели портреты мужчин и женщин. Резной стол с дубовыми стульями, просторный ларь у стены, инкрустированный разноцветными камешками и стеклышками, тяжелая медная люстра с десятком толстых свечей составляли убранство гостиной.

– Садитесь! – приказала Беатрис.

– В вашем присутствии… – галантно начал моряк, но женщина строго посмотрела на него, и он опустился на стул.

Хозяйка хлопнула в ладоши, остановилась посреди комнаты в ожидании слуг.

Прошла минута, никто не явился.

– Я не голоден, – сказал Христофор, не желая беспокоить ее.

– Куда они пропали? – нахмурилась Беатрис.

Колумб пожал плечами, будто вопрос относился к нему.

– Лусия! – громко крикнула женщина.

И вновь тишина.

– Канальи! – возмутилась Беатрис.

– Как вы управляете островами, если слуги не слушают вас? – улыбнулся Христофор.

– Сейчас на острове все спят, только вы разгуливаете без дела, – обиделась женщина.

– Простите, я не знал. Я пришел по делу.

– По какому? – оживилась хозяйка.

– Хочу купить коз, свиней…

– Знаю, знаю, – перебила Беатрис. – Я получила известие из Севильи. У меня все готово. Можете забрать их сегодня вечером.

– Кто вам написал?

– Доверенный сеньора Фонсеки. Я не знаю его. Сколько возьмете мяса и на какую сумму? – деловито осведомилась женщина.

Адмирал назвал цифры.

– Столько у меня нет, я велю собрать скот со всего острова.

– Сеньора, вы звали меня? – послышался в дверях женский голос.

В комнату вошла заспанная служанка с растрепанными волосами и расшнурованным корсажем. Ее пухлые груди лениво колебались при движении.

– Ох! – испугалась девица, прикрывая рукой вырез.

– Спишь? – сурово спросила хозяйка.

– Сплю, – призналась служанка, будто совершила великий грех.

– У нас гость, – добавила Беатрис.

– Вижу, – вздохнула Лусия и с интересом посмотрела на Колумба.

– Принеси вино и фрукты! – распорядилась хозяйка.

– Какое? – служанка выжидающе поглядывала на гостя.

– Белое, – попросил Колумб.

– Красное вино вкуснее, – посоветовала Лусия.

– Неси красное, – согласился Христофор.

Служанка ушла. После нее остался резкий запах разопревшего женского тела, вызывающий в мужчинах желание любви. Христофор почувствовал неловкость от пришедших в голову мыслей.

– Вы спрашиваете, как я управляю островами? – заметила смущение Беатрис. – Легко, без принуждений. Меня рано выдали замуж. Дон Хуан часто уезжал, мне поневоле приходилось выполнять его обязанности. Люди привыкли к этому. Когда муж умер, должность правителя островов перешла ко мне. Королева узаконила свершившийся факт. С тех пор я разъезжаю по островам, строю гавани, собираю подати, вершу суд и расправу над «подданными». Я живу на Гран-Канарии. Там у меня большой дом со службами, хорошая прислуга. На Гомере я отдыхаю. Здесь все родное, как в детстве.

– Вы плаваете без охраны или она сейчас спит?

– Меня стережет садовник. Иногда он озабочен прелестями Лусии.

– Я вижу, – улыбнулся Христофор.

– Где живет ваша семья?

По голосу хозяйки Колумб догадался, что она интересуется, женат он или нет?

– У меня нет семьи, – промолвил Христофор и заметил, как Беатрис почувствовала облегчение. – Жена умерла, сын воспитывался в монастыре, служит пажом у наследного принца. Есть еще один сын, от другой женщины…

– Понимаю, – успокоила хозяйка.

– Его тоже взяли ко двору, – закончил Христофор.

Признания сблизили его с Беатрис. Ее черные глаза ласково смотрели на моряка.

– Где сейчас эта женщина? – выведывала Беатрис.

– Живет у родственников, я не вижу ее.

– Мы оба разъезжаем по делам и не успеваем устроить свою жизнь, – вздохнула правительница.

– Да, – согласился Колумб.

– Вот ваше вино! – донесся из коридора голос Лусии.

Девушка принесла на круглом латунном подносе фрукты, кувшин с вином, толстые стеклянные бокалы. Волосы служанки были аккуратно причесаны, блузка плотно стянута на груди. Светлая ткань возбуждающе обтягивала полное тело Лусии. Опустив поднос на стол, она бесцеремонно уставилась на адмирала.

– Уйди! – велела недовольная ее поведением Беатрис.

– Принести что-нибудь еще? – предложила служанка.

– Нет, – нахмурила брови хозяйка.

– Как хотите… – обиженно произнесла Лусия и, виляя бедрами, скрылась в коридоре.

Проследив за взглядом Христофора, Беатрис ревниво надулась.

– Наверное, у вас приготовлено прекрасное вино? – отвлек ее от мыслей Колумб.

– Вы сами оцените его достоинства, – спохватилась хозяйка и налила гостю полный бокал.

– Выпейте со мной! – предложил Христофор.

– За успех вашей экспедиции! – подняла кубок женщина.

– За вас! – провозгласил Колумб.

Через полчаса, раскрасневшиеся и счастливые, они беседовали обо всем на свете, как старые знакомые, а еще через полчаса захмелевший адмирал поднялся на нетвердые ноги и начал прощаться.

– Приходите ужинать, – протягивая руку, пригласила хозяйка.

– Со старшими офицерами?

– Как вам будет угодно.

– Я приду один, – решил Христофор и нежно поцеловал хрупкие пальчики, вздрагивавшие при его прикосновении.

* * *

В гавани Гомеры полным ходом шел ремонт кораблей. Адмирал сел в шлюпку, отправился осматривать каравеллы. За недельный переход на судах обнаружились мелкие неполадки. В кадисском порту нельзя было правильно настроить суда на ветер, определить центровку грузов, предсказать, как будут работать блоки, рули, прочие механизмы. Что-то пришлось переделывать на ходу, что-то оставили на удобное время, что-то выявилось на рейде Гран-Канарии, когда тщательно обследовали трюмы. К радости адмирала, считавшего каждый погожий день, спешившего поймать свежие пассаты, серьезных поломок не было. Корабли показали хорошие мореходные качества, могли отправиться в дальнее плавание.

Перевозка лошадей доставила морякам много хлопот. Боевые рыцарские кони тяжело переносили тесноту, полумрак трюмных стойл. Вентиляционные люки плохо проветривали спертый воздух. Лошади раздували бока, храпели, рвались наружу, смотрели дикими глазами на людей, страдали от качки, пугались непривычных звуков, отказывались от овса, много пили. Ослабевших животных на лямках подвязывали к балкам. Они покачивались, вторили движениям каравелл. Конюхи следили за чистотой загонов, вытаскивали наверх из-под деревянных полов плоские железные чаны с вонючей мочой.

Для овец, коз, свиней тоже подготовили загоны с двойными полами рядом с трюмными люками, чтобы поднимавшийся над стадами смрад сдувало ветром в океан. Основная часть скотины предназначалась на мясо, благополучно перенесшие тяготы пути должны были дать на Эспаньоле потомство, чтобы колонистам не приходилось везти животных через океан.

На Канарских островах испанцы закупили огромных собак для охоты на людей. Собаки использовались завоевателями для борьбы с местным коренным населением, поднимавшим мятежи. Колонисты отбирали и разводили собак для военных целей. Португальские работорговцы уже полвека использовали собак для охоты на негров в Западной Африке. Злобным псам предстояло запугать краснокожих индейцев в «Царстве Божьем» вице-короля. Кроме собак, Колумб приобрел на Канарах сахарный тростник для посадки на Эспаньоле.

Куры, гуси, утки кукарекали и гоготали в поставленных одна на другую клетках. В невероятной давке несчастные птицы несли яйца, дополнявшие дневные рационы моряков; в праздничные дни сами попадали в котел.

Нередко на кораблях встречались крупные жирные коты, охотившиеся на мышей и крыс. Порою даже они не могли сократить или удержать на одном уровне численность грызунов. Полные трюмы продовольствия служили благоприятной средой для вечных спутников моряков. Люди любили кошек и собак, позволяли животным разгуливать по палубам, приучали гадить в одном месте, чтобы было легче ухаживать за ними.

Когда собаки затевали драки, перепуганные коты залазили на вершины корабельных снастей, прятались в ящики. Хорошие кошки за ночь уничтожали десятки грызунов. Они не съедали такого количества добычи. По утрам хозяева и покровители котов просыпались у кучи тушек, приносимых охотниками полакомиться людям. Кошки часто складывали мышей и крыс в линию, как игрушечных солдатиков.

Однажды автор этой книги, страстный путешественник, явился свидетелем того, как собака ночью наловила мышей на берегу Байкала и притащила в палатку. Охотничий инстинкт у кошек и собак нередко связан с заботой о ближних.

Короткое плавание через океан поубавило спеси у прославленных вояк. Они страдали морской болезнью, завидовали юнгам, легко карабкавшимся по вантам. Ослабевшие, позеленевшие от рвоты идальго лежали на палубах, слушали советы моряков. Качка сразила бесстрашного Педро Маргарита, восхищавшего королеву безумной смелостью, и доблестного Алонсо Охеду, сокрушавшего десятки мавров. Будущий губернатор острова Пуэрто-Рико, первооткрыватель Флориды – Хуан Понсе де Леон тихо постанывал в каюте, послушно принимал лекарства лекаря Чанки. Да и наши знакомые: Берналь де Писа, отец Бойл, Фернан де Луна плохо чувствовали себя, не хотели выйти на берег.

Адмирал объехал корабли, выслушал капитанов и кормчих, сделал распоряжения. С берега подплывали лодки с живым товаром, следовало решить в какой последовательности и в каком количестве принимать его на борт. Хотя Колумб был сильно занят, встречался и говорил с десятками людей, его мысли занимала предстоящая встреча с «прекрасной садовницей», как сказали бы капитаны эпохи расцвета колониального могущества Испании.

* * *

С нетерпением дождавшись вечера, Христофор надел праздничный наряд, в котором участвовал на приемах в Барселоне, отправился на берег, где отпустил лодку на флагман и в сопровождении мальчишек пошел к дому доньи Беатрис.

Темнело. Кривые улочки Гомеры опустели, в домах загорелись свечи. Прогретая за день земля пахла пылью. Легкие порывы ветерка приносили из гавани прохладный соленый воздух, колыхали пышные кроны пальм, листья мандариновых и апельсиновых деревьев. На высунувшихся из-за заборов виноградных лозах висели гроздья сочных ягод. Адмирал вспомнил Саргассово море с ворохами травы, напоминавшей знакомые плоды.

– Я нашел виноград посреди океана, – сказал он ребятишкам. – Там он пустой и несъедобный.

– А ты встречал морского змея? – спросили босоногие спутники.

– Не приходилось, но слышал о нем.

– Змей больше твоего корабля, – заявил карапуз.

– Да ну? – улыбнулся Христофор.

– Даже больше двух. Мне папка рассказывал.

– Я видел, как купалась в волнах морская дева, – признался Колумб. – Она темная, как твои пятки.

– Мама говорит, будто морская дева – чистая. Она живет в воде, – не поверил мальчишка.

– Мне попалась грязная и некрасивая.

– Когда я вырасту, то поймаю ее.

– Зачем?

– Не знаю. Поймаю и все.

– Женишься на ней?

– Ха-ха! – засмеялся спутник и кивнул дружкам на офицера, будто тот сказал ужасную глупость. – Как я женюсь на ней, если она скользкая, как рыба?! Я посажу ее в бочку, буду показывать людям за деньги.

– Она умрет в бочке. Морские девы не живут в неволе.

– Тогда продам кому-нибудь, пусть делает с ней что хочет. Христофору стало жалко русалку. Он замолчал, но потом подумал, что поступит хуже карапуза, когда будет торговать индейцами.

– В вашу гавань часто заходят корабли? – перевел он разговор на другую тему.

– Нет, – ответили дети.

– Лузитанцы обходят нас стороной, а кастильцы тут не плавают, поэтому на острове мясо продается дешево, – пояснил не по росту смышленый мальчишка.

– Скоро порт наполнится каравеллами, вы станете жить лучше.

– Кто тебе сказал?

– Король.

– Ты видел короля?

– Я сам вице-король! – важно произнес адмирал.

– Король? – испугались провожатые.

– Да.

– Короли такие не бывают, – заявил карапуз и на всякий случай отступил от офицера.

Дружки последовали примеру приятеля.

– Чего вы боитесь? – пожалел о сказанном Христофор.

– Ничего, – промолвили дети, но остались в стороне.

Разговор прервался. Адмирал молча поднялся по склону, открыл знакомую калитку. На песке белели лепестки роз, в кустах горели разноцветные фонарики. Христофор оглянулся в ожидании встретить гостей донны Беатрис, но никого не заметил и пошел к дому. Осторожно ступая по лепесткам роз, приблизился к особняку. На столбах у веранды горели фонари, двери и окна распахнуты настежь. Христофор прислушался. Тихо вокруг. Прежде, чем ступить за порог, он хотел позвать сеньору Боабдилью или слуг, но смутился и крадучись вошел в залу, где днем пил вино, наслаждался беседой с хозяйкой.

Здесь почти ничего не изменилось. На столе лежал поднос с фруктами. Исчезла грязная посуда, да стул сеньоры придвинули к стене. Христофору показалось, будто его не ждали, пригласили ради приличия. «Зачем утомлять хозяйку? Надо уйти незамеченным», – с грустью подумал Колумб. Он хотел скрыться, но что-то удерживало его. Христофор стоял в нерешительности посреди залы напротив строгих портретов родственников Беатрис. Вдруг адмирал услышал легкие шаги. Он обернулся и увидел хозяйку.

Сеньора Боабдилья вошла в зал в роскошном малиновом платье, украшенном драгоценностями. На шее женщины, на ушах и в волосах сверкали бриллианты.

– Вы уже здесь? – радостно воскликнула Беатрис.

– Да, – промямлил сраженный ее видом Колумб.

– Теперь вы похожи на вице-короля и адмирала, – разглядывая наряд гостя, восхищенно сказала женщина.

– А вы на королеву Изабеллу, – смутился Христофор.

– Что вы стоите? – как при первой встрече, спросила правительница. – Сядьте, расскажите, как провели день!

Колумб послушно опустился на стул, начал вспоминать о делах, но тут в комнату ворвалась растрепанная Лусия в новом светлом платье, небрежно перевязанном на талии белым платком.

– Где прикажите подать ужин? – пронзила гостя взглядом девица.

– На веранде, – мягко ответила хозяйка.

– Там прохладно, летают мотыльки, – возразила Лусия. – Вам свалится что-нибудь в тарелку.

– Здесь душно, – сказала Беатрис.

– Как хотите… – пожала плечами девица, разглядывая Колумба.

– Ступай же, ступай! – ревниво повторила сеньора.

– Иду! – огрызнулась Лусия и улыбнулась моряку. – Дон Христофор желает ужинать на веранде? – спросила она, будто приказа хозяйки было недостаточно.

– Да, – промолвил он и хотел похвалить ее наряд, но заметил на лице Беатрис обиду и промолчал.

Лусия удовлетворенно кивнула, пошла выполнять поручение. В дверях она обернулась, стрельнула глазками в мужчину.

– Я посетил корабли, сделал распоряжения о закупке товаров, – желая занять разговорами сеньору, продолжил Христофор.

Она села напротив и внимательно выслушала рассказ. Колумб смотрел в ее черные глаза и думал о том, что она красивее королевы, о которой придворные поэты слагали стихи. Темные волосы Беатрис были тщательно уложены, брови подведены сурьмой, на щеках горел румянец.

– Неужели вы все делаете сами? – спросила женщина.

– Да, – сказал Христофор в ожидании похвалы.

– Это плохо, – покачала головой Беатрис.

– Почему? – удивился Колумб.

– Один человек не в силах проследить за мелочами. Ему нужны хорошие помощники.

– У меня есть прекрасные офицеры, – заверил адмирал.

– Почему вы не доверите им заниматься делами флотилии?

– Они могут ошибиться.

– Вы портите подчиненных. У них пропадает чувство ответственности, они привыкают повиноваться, перестают самостоятельно мыслить. Это плохие слуги. Вы должны управлять эскадрой, а не лазить по трюмам кораблей.

– Раньше я не думал об этом, – признался Христофор.

– У вице-короля скоро появится много забот. Переложите их на плечи подчиненных, – предложила правительница.

– Я учту совет, – пообещал Христофор и по иному посмотрел на дорогое платье Беатрис.

«Она умеет вести дела, получать значительные доходы», – подумал Колумб.

– После смерти мужа я приумножила свое состояние, могу позволить себе то, о чем прежде мечтала, – словно догадавшись о его мыслях, пояснила Беатрис. – Я даю людям свободу и за это строго спрашиваю с них.

– Ужин готов! – послышался с веранды резкий голос Лусии. Беатрис недовольно поморщилась.

– Почему вы не смените прислугу? – спросил Христофор.

– Девушка служит мне с детских лет. Сейчас у нее трудный возраст… Вы понимаете меня?

– Да, конечно.

– Скоро Лусия остепенится, будет прекрасной хозяйкой. Вы бы видели, как она командует мужчинами! Как я в молодости.

– Вы и сейчас молоды, – нежно произнес моряк.

– Ах, оставьте! Я постарела.

– Сеньора! Ужин готов! – повторила Лусия.

– Слышали! Идем, – ответила Беатрис.

* * *

Пряный аромат цветов растекался по веранде. Посреди сервированного стола в вазе из венецианского стекла стояли алые розы. Одна из них красовалась в космах Лусии.

– Пойди, причешись! – велела хозяйка.

– Разве я плохо выгляжу? – удивилась служанка.

– Если хочешь понравиться сеньору адмиралу, приведи себя в порядок! – строго наказала Беатрис.

Лусия развязала на поясе платок, бросила в кресло. Не промолвив ни слова, она гордо покинула веранду.

– Прошу вас, садитесь, – мягко пригласила женщина Колумба.

Он выбрал свободное кресло, а она взяла платок служанки, аккуратно прикрыла юбку.

– Сегодня я сама буду ухаживать за вами. Я не люблю торжественных приемов, шума за столом. Если я не справлюсь, Лусия поможет мне. Она долго не обижается, скоро вернется. Я приготовила для вас белое вино. Хотите попробовать?

– Да, – признался Христофор.

Ужин начался. Слабый свет фонарей тонул в темноте позднего вечера. В желтом кругу огня порхали мохнатые мотыльки. Они ровно гудели, наскакивали друг на дружку, опаляли крылышки о свечи. Тихо шелестели листья деревьев, слегка покачивались розовые кусты. Белые крупные звезды повисли над домом, молодой месяц запутался в кронах пальм. Из города доносились голоса, унылое пение.

После напряженных сборов, шумных празднеств, холостяцких пирушек Колумб отдыхал в доме Беатрис. Ему казалось, будто даже в молодые годы на Порту-Сайту у родственников жены он не ощущал такого тепла и уюта. Спокойная, рассудительная речь правительницы Гомеры восхищала его, красота сводила с ума. Хозяйка заботливо ухаживала за ним, потчевала вкусными блюдами, подливала в бокал вино.

Успокоившаяся Лусия явилась к столу с причесанными волосами и заткнутой за корсаж розой. Хозяйка позволила девушке прислуживать за ужином, а когда месяц вылез из-за деревьев и высоко взгромоздился на небе, отправила спать. Раздосадованная Лусия кинула на адмирала томный взгляд и нехотя повиновалась. Вскоре он засобирался на корабль.

– Я провожу вас, – предложила Беатрис и направилась к лестнице в сад, Колумб последовал за ней. В темноте ночи моряк почувствовал себя смелее. Опасаясь, что сейчас потеряет надежду на счастье, Христофор произнес взволнованным голосом:

– Весь вечер я хотел сказать вам…

Шедшая впереди женщина остановилась, повернулась к нему. Христофор нечаянно столкнулся с ней, взял за руки.

– Что? – тихо спросила Беатрис. Пальцы ее слегка вздрагивали. – Что вы хотели сказать? – повторила она срывающимся голосом.

Христофор обнял женщину за плечи, нежно прижал к груди, прошептал на ухо:

– Беатрис…

Она не шелохнулась.

– Беатрис… – наслаждаясь именем, выдохнул моряк и начал целовать коловшееся бриллиантами ушко, шею, волосы.

Женщина напряглась, словно собиралась высвободиться из рук, но вдруг обмякла, подставила ему щеки, лоб, губы. Он гладил ее плечи, спину, бедра, а она таяла в руках, делалась податливой и бесстыдной. Таившаяся страсть одинокой женщины вырвалась наружу, Беатрис не стеснялась себя, не противилась мужчине. Говорить не хотелось, они целовали друг друга. Неожиданно Беатрис резко оттолкнула Христофора и сказала в темноту:

– Что тебе надо?

Колумб обернулся и увидел наблюдавшую за ними Лусию.

– Ты следила за нами? – воскликнула хозяйка.

– Вы велели на ночь закрывать дверь на засов, – дерзко ответила служанка. – Я шла к калитке.

– Ступай прочь! – крикнула Беатрис. – Твое место на кухне!

Лусия расплакалась.

– Иди! – смягчилась хозяйка. – Мы скоро придем. Дон Христофор решил здесь переночевать.

– Правда? – всхлипнула служанка.

– Правда, – ответила Беатрис.

Ей стало жалко соперницу.