Рассказы о приключениях испанцев за океаном взбудоражили Европу. Письмо Колумба к Сантанхелю, написанное в бурных водах Атлантики на пути в Испанию, напечатали на латинском языке в Париже, Базеле, Антверпене, итальянцы перевели его в стихах. Кастильские послы получили приказ распространять сведения об открытии земель при дворах королей, князей, отцов Церкви. Воображение обывателей рисовало горы золотого песка, благовоний и специй, кучи драгоценных камней и жемчуга, ворохи дорогих птичьих перьев, украшавших костюмы и рыцарские доспехи. Казалось, надо сделать один шаг для обретения несметных богатств. Крестьяне, ремесленники, дворяне мечтали отправиться в Новый Свет, откуда надеялись вернуться богатыми, как Крез.

Подготовка ко второму походу началась ранней весной 1493 года. За месяц до барселонского триумфа королевская чета приступила к организации новой экспедиции. Разработка проекта осуществлялась в придворном кругу без участия адмирала, проживавшего в те дни в Палосе и Севилье. Христофор в письме монархам о завершении плавания выразил желание немедленно продолжить исследования азиатских берегов. Королевский совет решил послать целую армаду кораблей с сотнями солдат для завоевания земель, закрепления их за Кастилией. В короткий срок нельзя собрать и оснастить огромный флот силами одного человека. Для осуществления грандиозного плана придворные составили проект организации в Севилье ведомства, предназначенного руководить делами освоения заокеанских земель. Как показали дальнейшие события, уже тогда Фердинанд с Изабеллой намеревались передать ведомству, в обход Колумба, управление колониями. В конце марта монархи утвердили решение Совета, назначили главой ведомства архидиакона севильского кафедрального собора Хуана Родригеса де Фонсеку, человека способного, усердного, преданного короне.

Ровесник адмирала Хуан де Фонсека происходил из знатной кастильской семьи, прославившейся в XV веке блестящей плеядой церковных деятелей. В молодости Фонсека получил в Саламанке великолепное образование, позволившее ему продолжить семейную традицию. Хуан принял сан священника. Современники говорили о нем, как о человеке с острым умом и феноменальной памятью, отмечали выдающиеся способности в финансовых делах. В период борьбы королевы за власть Фонсека оказал ей серьезные услуги, за что получил доступ ко двору, где познакомился с исповедником Изабеллы, Эрнандо де Талаверой. Фонсека стал архидиаконом, обосновался в Севилье и вместо церковных дел занялся банковскими операциями. Архидиакон использовал деловые связи, брал на выгодных условиях крупные суммы денег для королевы. Когда возник вопрос: кого назначить главой севильского ведомства, члены Совета единодушно высказались за незаметного, трудолюбивого священника. Хуан де Фонсека оправдал надежды. Его имя неразрывно связано с историей эпохи Великих географических открытий. Тридцать лет он будет бессменно управлять морским «министерством», успешно продвигаться по служебной лестнице. Благодаря поддержке постаревшего кардинала Фонсеки, Фернандо Магеллан отправится в кругосветное плавание.

20 апреля Христофор приехал в Барселону и с головой окунулся в подготовку экспедиции. Шумные торжества не помешали ему обсудить с правителями важные вопросы, высказать замечания по поводу предстоящего похода. В течение мая королевская канцелярия подготовила указы о снаряжении флотилии, разослала по южным андалусским городам. Наместникам, городским властям, комендантам, коррехидорам предписывалось содействовать скорейшему комплектованию, оснащению армады.

На все требовалось много денег, а казна была пуста. Собирали с миру по нитке: выколачивали недоимки с областей, закладывали конфискованное у евреев имущество, продавали за долги недвижимость разорившихся дворян, лишали собственности преступников, занимали у ростовщиков и банкиров. Полученные деньги отправляли в севильское ведомство генуэзцу Франсиско Пинелло, принимавшему участие в финансировании первого похода Колумба, а теперь искавшему средства для армады. Соотечественник и компаньон Пинелло – Хуаното Берарди помог ему занять для Их Величеств у герцога Мединасидонии пять миллионов мораведи. Мы встречаем знакомые имена, старых покровителей адмирала. Сейчас они легче расстаются с деньгами, быстрее находят нужные суммы.

В середине июня Христофор покидает Барселону, кружным путем отправляется в Севилью. Через Сарагоссу, Мадрид, Талавер-де-ла-Рейна, Трухильо, где на полях за городом пас свиней будущий завоеватель Перу молодой Франсиско Писсаро, адмирал едет в Эстремадуру в крупный монастырь иеронимитов, посвященный Гваделупской Божьей Матери. В бушующем океане в день Святого Валентина, когда возвращавшаяся в Испанию «Нинья» находилась на грани гибели, он дал обет совершить паломничество в знаменитую обитель. Монахи тепло приняли прославленного мореплавателя, заинтересовались сопровождавшими его в путешествии индейцами. Иеронимиты попросили адмирала присвоить какому-нибудь острову имя Мадонны Гваделупской. Совершив обряд, Христофор отправился дальше. Он исполнит желание монахов – Мадонна Гваделупская станет покровительницей Латинской Америки. Посетив Медельину, родину покорителя Мексики Эрнана Кортеса, Христофор через Кордову приехал в Севилью.

Город восторженно встретил командующего армадой. Колумб полагал, что станет во главе морского ведомства, возглавит подготовку экспедиции. Фонсека мягко осадил адмирала, дал понять, что не потерпит начальства, кроме Их Величеств. Христофор почувствовал, как сложная система освоения заокеанских земель, созданная усилиями многих людей, вышла у него из-под контроля, будет функционировать в интересах монархов. А ведь он считал, будто участвует в разработке инструментов, призванных облегчить ему исследование, освоение, управление Индиями. Колумб жестоко ошибся, на деле все вышло иначе. Вскоре адмирал получил подтверждение тому, что присутствует в Севилье в качестве почетного гостя. Главный эконом ведомства Хуан де Сориа отказался выполнять указания вице-короля, в ответ на замечание – оскорбил моряка. Колумб пожаловался королеве. Изабелла сделала выговор эконому, но не пожелала вмешиваться в дела Фонсеки. Обиженный адмирал поехал на юг, в Кадис.

* * *

Известие о предстоящем снаряжении армады судов взбудоражило портовый город. Маленький Палос, откуда Колумб совершил первое путешествие в Америку, не годился для этого. Поставщики и перекупщики потирали руки в предвкушении ожидаемых барышей. Кормчие и капитаны делили посты, надеялись, что адмирал возьмет их в первую очередь. Из соседних приморских городов, Севильи, далекой области басков стекались в Кадис моряки, желали устроиться на корабли. Служба у адмирала представлялась легкой и прибыльной. Владельцы судов подсчитывали стоимость фрахта, чинили старые корпуса каравелл. Заинтересованные лица думали, что заключение контрактов, наем команд будет осуществляться, как в прошлом году. Они удивились, когда в город прибыли представители Фонсеки, захватили все в свои руки. Чиновники отказывались от услуг лишних посредников, вникали в мелочи, тщательно считали мораведи, спорили с Колумбом, если его намерения не укладывались в смету расходов. Для набора команд и волонтеров создали две комиссии, рассматривавшие каждого человека в отдельности, только после этого добровольца заносили в списки. Первая комиссия состояла из знатоков морского дела и светских чинов, вторая – представляла святую инквизицию. Священники дотошно выискивали среди желающих отправиться на Эспаньолу врагов Церкви, способных возродить зловредную ересь.

Христофор негодовал. Он не ожидал, что даже офицеров флота будут аттестовать люди Фонсеки. Все же соратников адмирала зачислили вне очереди. Среди них: владелец погибшей «Санта-Марии» Хуан де ла Коса, хозяин «Ниньи» Хуан Ниньо, собственник «Пинты» Кристобаль Кинтеро, кормчий Пералонсо Ниньо, боцман Хуан Кинтеро и другие. В состав армады вошла легендарная «Нинья», совершившая беспримерный переход в Испанию по штормовому морю из форта Навидад.

Хотя Колумба возмущали действия представителей Фонсеки, следует отдать должное расторопности, деловым качествам служащих будущего морского министерства. В кратчайший срок они зафрахтовали в андалусских и бискайских портах семнадцать судов, подготовили к выходу в море. Португальский опыт освоения африканского побережья показывал, что вслед за малыми и средними судами разведчиков в поход отправляются крупные парусники. В армаде насчитывалось пять тяжелых кораблей типа «нао», в два раза превосходивших водоизмещением знаменитую флагманскую «Санта-Марию». Позже слово «нао», по-испански обозначавшее большой корабль, вытеснит термин «каракка».

Каракка – европейское судно, совершавшее рейсы вокруг Иберийского полуострова до Фландрии. На ее форму повлияла конструкция средневекового ганзейского когга, с линейным килем, от которого наклонно поднимались прямые форштевень и ахтерштевень. Несмотря на наличие киля, из-за широкой средней части корпуса, судно считалось плоскодонным. Соотношение длины к ширине составляло 3:1. Каркас из ясеневых шпангоутов усиливали бимсами. Для наружной обшивки использовали уложенные вгладь дубовые или еловые доски. В Голландии такое соединение досок называли «кравеель», откуда (возможно) произошло название легких каравелл. Мачты соединяли из двух половин посредством эзельгофа, они достигали значительных размеров, имели марсовые площадки на местах стыков. Соответственно паруса на передних мачтах крепились в два этажа. Каракки имели высокие борта, многоэтажные полуют и полубак. Полубак – надстройка на носу корабля, представлявшая в плане треугольник, полуют – задняя часть судна, напоминавшая усеченную призму. Полуют выступал над ахтерштевнем, нес сильное пушечное вооружение. В конце XV века по бортам каракк и в межпалубном пространстве размещали до двадцати пушек. Каракки отличались от других типов судов неглубокой, относительно своих размеров, осадкой и вместительным трюмом, позволявшим перевозить до 800 тонн груза. Парусное вооружение каракк походило на оснащение каравелл, но за счет второго этажа было больше. В XVI веке каракки станут самыми крупными транспортными и военными судами с экипажем до 1 200 человек. Для сравнения заметим, что вся армада Колумба начитывала вдвое меньше моряков.

Флагманское судно адмирала называлось «Мария-Галанте». Иногда ее путают с первой каравеллой Колумба, отчего в литературе у «Санта Марии», на которой открыли Америку, появляются предполагаемые измерения «Марии-Галанте». Путаница возникла из-за того, что в походе моряки называли каракку обыденным именем – «Санта-Мария».

История сохранила пять названий кораблей армады. Некоторые ученые полагают, будто потрепанная штормами «Нинья» не принимала участия в походе. Вместо нее под тем же названием участвовало в экспедиции другое судно. Я не стану оспаривать это мнение, однако замечу: на долю «Виктории», единственного судна вернувшегося из кругосветного плавания Ф. Магеллана, выпало гораздо больше невзгод, но после ремонта оно совершило плавание на Эспаньолу.

Подвергают сомнению участие в экспедиции Хуана де ла Косы, утверждают, будто его заменил другой человек с таким же именем, а владелец «Санта-Марии» совершал каботажные плавания вдоль Иберийского полуострова. Я думаю, – опытный моряк не поменял бы прибыли от освоения «Индий» на малые доходы от прибрежной торговли. Вероятно, там плавал иной человек с похожим именем. Я не удивлюсь, если где-нибудь прочту, будто первооткрыватель Америки тоже не участвовал в походе, а вместо него руководил армадой другой человек с таким же именем.

С первыми лучами зари Христофор приходил в порт, следил за оснащением кораблей, слушал доклады, поднимался на палубы. Командир хотел все видеть, потрогать руками, попробовать продукты на вкус. Адмирал грыз сухари, ковырял пальцами солонину, дегустировал вино.

– Почему бочки изнутри не обмазали глиной, как делают португальцы в Африке? – спрашивал Колумб контадоров, обнаружив в трюмах наспех уложенные товары.

– Зачем тщательно упаковывать снаряжение, если до Эспаньолы плыть меньше месяца?! – возражали заготовители.

– Чтобы не завелись черви, не заползли в щели насекомые, – поучал Христофор, требовал переделать бочки.

Матросы недовольно косились на командира, они не понимали, что он заботился об их благополучии.

– Я чувствую запах вина! – восклицал адмирал, принюхиваясь к трюмному воздуху. – Вы получили на берегу плохие бочки, они спустят ваши запасы под пайолы.

– Нам привезли новые дубовые бочки, – клялись баталеры.

– Велите бондарю покрепче обжать доски обручами! – советовал Христофор и шел по трюму осматривать снаряжение. – А это что? – недоумевал он, запнувшись о канат. – Где его место?

– Наверху, – отвечал перепуганный боцман.

– Почему он здесь? – выведывал Христофор.

– Не знаю, – пожимал плечами моряк.

– Немедленно свернуть, как полагается! – приказывал Колумб.

Услышав плеск воды, адмирал опускался на четвереньки, тщательно через щели между пайолами осматривал днище. Отяжелевшие корабли могли дать течь.

– Сухо, – успокаивали кормчие. – Мы очистили и проконопатили днище.

– Молодцы, – хвалил командующий и придирчиво искал упущения. – Лучше исправить неполадки на берегу, чем страдать от них в море! – повторял он спутникам.

Христофор заглядывал в ящики, открывал крышки коробов, катал по пальцам семена растений, предназначенных для посадки в колониях, рылся в крупе, проверял качество помола муки, следил за тем, как все упаковано, не рассыплется, не протечет ли в походе?

После осмотра корабля Колумб переходил на другое судно, где все повторялось сначала.

– Почему бочки текут, а мука сбилась в комья? – слышался из трюма ворчливый голос командующего. – Я не допущу, чтобы люди умерли от голода!

Излишняя требовательность командира раздражала подчиненных. Моряки думали, будто их ожидает короткое счастливое плавание. Только соратники Колумба знали, какими тяжелыми и опасными могут оказаться четыре недели перехода через океан. С ними у Христофора сложились особые отношения. Хуан Ниньо стал другом Колумба, Пералонсо перебрался в каюту для кормчих на флагмане, Кристобаль Кинтеро пошел на второй по величине каракке, Хуан де ла Коса получил должность главного пилота на третьем «нао». Мы не видим во флотилии капитана «Ниньи» Висенте Пинсона. Вероятно, смерть Мартина и опала Франсиско изменили его отношение к Колумбу. Он не принял участия в походе.

Вторым по величине судном армады командовал капитан Антонио де Торрес, близкий ко двору человек, доверенный короля и королевы. Антонио де Торрес был братом кормилицы наследного принца Хуана. Христофор пользовался благосклонностью этой уважаемой доньи, в трудные минуты посылал ей письма, знал о том, что она замолвит о нем словечко перед Изабеллой.

Младший брат Колумбов, Диего Колон, стал капитаном каравеллы. Нам неизвестно, чем он занимался на родине.

К середине лета комиссии почти полностью укомплектовали экипажи судов. Численность палосцев уступала выходцам из соседних андалусских городов, много опытных кормчих и моряков приехало из Севильи. Христофор имел возможность выбрать лучших специалистов, не прибегать к услугам посторонних людей. Моряки оправдали доверие Колумба, даже ставленники Фонсеки не вызвали нареканий. Плохо обстояло дело с волонтерами, набираемыми представителями морского ведомства.

* * *

К концу лета в Кадис начали съезжаться будущие колонисты и профессиональные военные, потерявшие работу после падения Гранадского эмирата. Пройдя комиссии, они получали аванс, селились на кораблях или на берегу. Появление на палубах «пассажиров» вызвало разговоры и недоумения. Друзья Колумба не понимали, почему эти люди не имеют специальностей, хотя по замыслу организаторов похода им предстояло осесть на новых землях, заняться строительством городов и поселков.

– К нам на корабль прибыли волонтеры, – доложил кормчий Пералонсо Христофору. – Среди них нет крестьян и ремесленников. Одни солдаты! Мы едим воевать или устраивать колонии?

– Ты забыл о карибах – опасных соседях Гуаканагари, – ответил Колумб, не проявлявший беспокойства по поводу засилья солдат. – Для усмирения людоедов нужна сильная армия, способная держать в страхе острова и побережье Азии. Колонисты приедут сюда к концу месяца, когда закончат домашние дела. Крестьянам нужно собрать урожай, запастись инструментом.

– Это верно, – согласился кормчий. – Только бездельники нечего не делают в горячую пору страды. Вы бы послушали, о чем они болтают!

– О чем? – безразлично спросил Христофор. Он проверял корабль Пералонсо, был озабочен парусным вооружением, а не составом добровольцев.

– О драках, продажных девках, грудах золота, которое собираются получить. Больше их ничего не интересует.

– Ты думал, они будут говорить о Боге? – улыбнулся Христофор.

– Отправляясь за океан, лучше подумать о Всевышнем, – заметил пилот.

– Солдаты не видели бури, не знают, как рядом плывет смерть, – пояснил Христофор.

– Королевская казна положила им за службу по тридцать мораведи в день, а они беспечно пропивают деньги, хвастаются прошлыми победами, – продолжил Пералонсо. – Вы знаете о проделке их предводителя Алонсо де Охеды?

– Нет.

– Он отличился тем, что в Севилье забрался на высокое дерево, перемахнул с него на колокольню собора, залез по ней до креста, затем прежним путем вернулся на землю.

– Отчаянный малый! – похвалил рыцаря Христофор.

– Не велика заслуга – рисковать жизнью по прихоти Изабеллы, – решил кормчий.

– Ты прав, – согласился Колумб. – У солдат иные представления о доблести и отваге. Педро Маргарит и Алонсо Охеда – герои гранадской войны. О них часто вспоминали в ставке монархов.

– Алонсо де Охеда, коротышка с цепкими руками, победитель мавров? – не поверил Пералонсо.

– Он невелик ростом, но хорошо владеет мечом, смел до безумия, умен в организации сражений.

– Он племянник Фонсеки? – поинтересовался пилот.

– Да. В списках комиссий полсотни рыцарей. У нас будет конница. Лошадей пригонят на пристань в последний момент.

– Где вы поселите именитых дворян?

– В каютах крупных кораблей.

– На эти места претендуют десятки экономов, казначеев, контролеров, альгвасилов, прочих чиновников.

– Потеснятся, – решил Колумб, – лягут на палубах с солдатами.

– Дворяне на палубах? – усомнился пилот.

– Если не понравится на воздухе, спустятся в трюм к лошадям.

– Представляю, что начнется на кораблях, когда все волонтеры соберутся в Кадисе! – воскликнул Пералонсо. – Нам придется спать по очереди. Наверное, в Ноевом ковчеге было просторнее.

– В ковчеге?

– Да, сеньор адмирал.

– Ты сделал хорошее сравнение. Как патриарх Ной после потопа дал новую жизнь на пустынной земле, так я устрою счастливую жизнь на Эспаньоле. Наши корабли действительно походят на ковчег. В них собрано все, что нужно для жизни на острове, от хлеба до саженцев растений. Поистине семнадцать ковчегов! Потомкам Ноя потребовалась тысяча лет на изобретение полезных вещей, а мы привезем на Эспаньолу совершенные орудия труда и средства защиты от врагов. Сначала мы воспользуемся кастильским железом и сукном, потом начнем производить их на месте.

– И строить корабли! – подсказал пилот.

– Да, Пералонсо! – подхватил взволнованный адмирал. – Мы создадим Новый Мир на иных началах.

– На каких?

– На божественных. Служение Господу станет главной заботой колонистов.

– Вы создадите монастырь?

– Нет, нет… Иисус Христос говорил, что Царство Божие находится в каждом из нас. Нужно так устроить жизнь, чтобы люди жили в ладу с собой и окружающими… На Эспаньоле все должно быть иначе. Ведь не зря Их Величества запретили брать на остров убийц, насильников, вероотступников! С нами поплывут шестеро монахов во главе с духовником короля Берналем Бойлем. Они окрестят индейцев, наставят на путь истинный. Я верю, можно создать Царство Божие на земле.

– Тогда зачем брать солдат?

– Чтобы сломить непокорных рабов.

– Царство Божие мечом не насадить, – сказал кормчий, но адмирал не стал спорить, занялся осмотром парусов.

* * *

В сентябре адмирал забеспокоился. Заканчивалась подготовка флотилии к выходу в море, в городе собрались участники экспедиции, а крестьян и ремесленников среди них насчитывалось меньше десяти процентов. Кто будет в тропическом климате рыть каналы, осушать болота, сажать хлеб, выращивать урожай, искать залежи золота, строить рудники, возводить стены фортов, прокладывать дороги и многое другое, что не в состоянии сделать солдаты, пригодные лишь для сражений? С этим вопросом Христофор обратился к служащим Фонсеки и получил краткий ответ: «Рабы!»

Колумб объяснил чиновникам, что для этого нужно обучить индейцев простейшим ремеслам и уж потом использовать на принудительных работах. Представители короны согласились, но напомнили, что идея колонизации Индий с использованием труда рабов принадлежит самому адмиралу. Христофор не мог возразить. С первых дней знакомства с коренными жителями Багамских остров он писал Фернанду с Изабеллой, что будет легко заставить индейцев трудиться на благо господ, а непокорных продавать на рынке рабов. Колумбу надлежало осуществить свои планы на Эспаньоле, заложить систему колониальных отношений в Новом Мире.

Рыцарское воинство на поверку явилось далеко не «рыцарским». Именитых дворян в нем оказалось наперечет. Иногда говорят, будто численность идальго доходила до двухсот. Виной заблуждению служит испанская традиция использования приставки «де» для обозначения дворянства и как указатель происхождения простых людей из определенной местности. Например, Хуан де Молино мог быть крестьянином из селения Молино. Основную массу воинов составляли сегундоны (младшие сыновья небогатых рыцарей), разорившиеся землевладельцы, солдаты, всякие «добрые христиане», зарабатывавшие на жизнь чем попало. Разношерстная свора голодных людей, мечтавших о легкой наживе за океаном, не походила на избранников Господних, коим следовало утвердить Царство Божие на земле. Наемники шумно ругались из-за мест на палубах, пили дешевое вино, сквернословили, задирали порядочных горожан. Они успели потратить полученный аванс, и поэтому не могло быть речи о новом наборе колонистов.

– Со дня выхода в море вы будете решать: кому выдать дневной рацион, а кому – нет. Это приучит смутьянов к дисциплине, – говорили адмиралу служащие Фонсеки. – Через месяц они станут слушаться вас, как Отца Небесного!

Христофору пришлось довольствовать слабым утешением вербовщиков, ждать выхода в море. Он надеялся, что офицеры наведут порядок среди волонтеров.

Пералонсо правильно сравнивал каравеллы с древним ковчегом. Их палубы и трюмы забили товарами и людьми. Лошади, собаки, куры, гуси, утки отправлялись с кастильцами через океан. По пути, на Канарах, хотели закупить коз, овец, свиней. Там они продавались в два-три раза дешевле, чем на материке. На Гран-Канарии или Гомере свинья стоила 70 мораведи.

В королевском дворце велись сложные переговоры с португальцами. Жуан II требовал отдать ему новые земли. Он знал о снаряжении армады, но не имел сил помешать походу. Истощенная внутренними проблемами казна Жуана пустовала, король не мог собрать необходимое количество кораблей для осуществления угрозы не пустить кастильцев за Канарские острова. Фердинанд с Изабеллой знали о том, действовали быстро и решительно, слали указы местным властям с повелениями в кратчайший срок закончить подготовку флотилии.

Колумб спешил больше короля с королевой, боялся потерять устойчивые пассаты, пригнавшие его к Багамским островам. Благоприятные ветры дуют в Атлантике в начале осени, Христофор считал этот срок пригодным для выхода в море. Дел было много. Адмирал не успевал следить за всеми, часть из них поручал помощникам. Некоторые офицеры честно выполняли свои обязанности, другие – обманывали адмирала. Колумб привык верить людям, не догадывался об этом. Лишь у берегов Америки, когда вскроются злоупотребления, командующий по достоинству оценит каждого из подчиненных. А пока он не замечал усталости, пребывал в приподнятом состоянии духа, как человек, добившийся исполнения мечты. Завершение поиска истинного берега Азии казалось легким делом, осуществимым в течение года. Настроение командующего передавалось окружающим, сглаживало возникавшие конфликты, заставляло не обращать внимания на мелкие неприятности.

Подготовка флотилии закончилась в двадцатых числах сентября. Члены экипажей и волонтеры разместились на судах, ждали приказа выйти в море. На рассвете 25 сентября с береговым бризом флагманская «Мария-Галанте» покинула гавань, устремилась через Кадисский залив в сторону Канарских островов. За ней в кильватерном строю вышли шестнадцать парусников, сопровождаемые венецианскими галерами, провожавшими их до выхода в море. Испания раньше не видела такого великолепного зрелища. Прекрасно оснащенная армада распустила по ветру праздничные флаги, поплыла на юго-запад за несметными сокровищами. На корме крупнейшей каракки ликующий от счастья вице-король восхищенно созерцал эскадру.

* * *

Папа Александр VI Памятная медаль, 1492 год

Тот день вошел в историю Великих географических открытий не только началом второго плавания прославленного капитана, но и знаменитой буллой Александра VI «Dudum siquidem». Когда солнце находилось высоко и побережье Испании скрылось в туманной дымке за кормой «Марии-Галанте», Папа подписал документ, запрещавший кому бы то ни было во всех странах Европы совершать открытия в океане без ведома кастильских королей. Христофор участвовал в разработке буллы, посылал из Кадиса в начале месяца Фердинанду с Изабеллой полезные рекомендации. В ущерб интересам Португалии Дон Родриго послушно исполнил волю своих хозяев. Жуан II лишился юридической основы притязаний на открытия Колумба.