Целую неделю, семь счастливых дней, Колумб провел в гавани Гомеры, но не забыл о делах, не потерял ни одного дня. Семь суток потребовалось для ремонта кораблей, заготовки продовольствия. Христофор забыл советы правительницы, днем вникал в мелочи подготовки флотилии, вечером и ночью наслаждался любовью в чудесном доме с цветами. Лусия смирилась с победой хозяйки, нашла утешение в объятиях молодого сподвижника адмирала Микеле Кунео, постеснявшегося упомянуть в дневнике о своих похождениях.

Корабли заканчивали подготовку к выходу в океан. Каждая вещь лежала на своем месте, каждый матрос знал свои обязанности, каждый волонтер по обычаю первопроходцев написал завещание, исповедался, причастился. У всех было прекрасное настроение. Любовное приключение командующего казалось добрым предзнаменованием. Адмирал вел себя, как истинный моряк, коему суждено в море думать о корабле, а на земле – о женщинах. Вернется ли он к сеньоре Боабдилье? Вряд ли. Донна Беатрис не пара королю Индий.

Накануне отплытия Колумб вручил пилотам запечатанные инструкции с указанием маршрута к форту Навидад. Офицеры могли распечатать письма только, если бы из-за дурной погоды отстали от флотилии. Командир не хотел рассекретить дорогу, опасался португальских шпионов.

11 октября под гром прощального салюта эскадра подняла паруса, вышла в море. Путь лежал на юго-запад к неизвестной земле. «Адмирал шел в Атлантике чуть южнее, чем в первом плавании. Он хотел выйти к островам, которые, по словам обитателей Эспаньолы, лежали к юго-востоку от нее и были населены воинственными карибами, а затем уж последовать в бухту Навидад, где десять месяцев назад оставлены были 39 участников первой экспедиции», – таково мнение исследователей.[57]

Идти на запад через океан к соседним с Эспаньолой островам, не зная точно, где они расположены, все равно, что с закрытыми глазами стрелять из аркебузы в летящих птиц. Дай Бог через месяц найти Эспаньолу, а не то что мелкие острова! Для своего времени Колумб был превосходным мореходом, но совершал большие погрешности в определении широт и долгот. «Напомню, что в конце XV в. Колумб определял широту с точностью до 2–3 градусов. Но особой проблемой было определение долготы. Например, Колумб в 1494 г. определил долготу о. Гаити от мыса Сан-Висенти с ошибкой 22,5 градуса, а долготу о. Ямайки в 1504 г. от Кадиса с ошибкой в 37 градусов. В открытом море долгота определялась преимущественно по счислению, и большие ошибки были неизбежны»[58].

Куда поплыл Колумб? Неужели «к островам, которые, по словам обитателей Эспаньолы, лежали к юго-востоку от нее»? Нет, Христофор пошел к другим островам или материкам!

Читатели помнят, что на карте Паоло Тосканелли и на глобусе Мартина Бехайма в тех широтах посреди океана изображены легендарные земли, волновавшие воображение европейцев в течение столетий. Не к соседним с Эспаньолой островам, а к Антилии, Островам семи городов и Святого Брендана направилась испанская армада.

Вы помните, почему Жуан II отказался признать действительной вторую буллу Александра VI «Inter caetera», проложившую вертикальную линию от северного полюса к южному в ста лигах от Канарских островов, передавшую земли на западе в руки кастильцев? Потому, что перечисленные гигантские острова-материки попадали в собственность Фердинанда и Изабеллы. Колумб спешил открыть Антилию и воображаемые земли. Борьба за несуществующие материки привела к обострению отношений между соседями, заставила испанцев цепляться за папский документ, а португальцев – требовать переноса водораздела на сотни лиг западнее Канар.

Колумб шел южнее первого плавания в Америку, не отклонялся в сторону от намеченной цели. Он хотел найти Антилию как бы мимоходом, по пути. В Навидаде ждали люди, о судьбе которых он ничего не знал, допускал самые неприятные неожиданности. Вспомните советы адмирала вынужденным поселенцам! В первую очередь нужно было спасти друзей, приближенных монархов, затем продолжить поиски Великого хана. Судьба таинственных островов посреди океана не вызывала сомнений. Рано или поздно Колумб или его корабли наткнутся на них, занесут на карты как владения Кастилии и Арагона. Приоритет открытия «азиатских» земель казался правителям важнее захвата среднеатлантических островов.

Ровные пассаты несли эскадру на юго-запад. Участники экспедиции знали, что впереди лежит благодатная земля, перед которой расстилается Саргассово море, где водятся птицы, рыбы, морские животные. Заросли травы не пугали моряков, искусно лавировавших между зеленых полей в поисках чистой воды. Странное магнитное склонение, вызвавшее в прошлом году переполох на «Санта-Марии», нашло простое объяснение, воспринималось как закономерное природное явление. Очевидцы тревожных событий удивлялись своей неразумности, рассказывали попутчикам о пережитых страхах. Редкие перелетные птицы забирали круче к югу, наводили на мысль о близости земли. Колумб не сходил с курса, не рыскал в поисках островов. Вперед, только вперед, на запад к Эспаньоле!

26 октября темные грозовые тучи вытеснили летевшие впереди каравелл белые облака. Ветер окреп, поднялись высокие волны. Обрывки водорослей швыряло на корабли. По палубам побежали мелкие крабы. Присутствие на судах знакомых существ ободрило моряков. Людям почудилось, будто земля находится рядом. Хлопья пены поползли по океану. Вода помутнела от холодного серого света. Налетавшие шквалы грозили разорвать вздутые паруса. Адмирал велел взять рифы, приготовиться к шторму.

Матросы с волонтерами убрали с палубы лишние вещи, закрыли люки, крепко привязали лодки к опорам, прочли молитвы. Корабли раскачивались на гребнях, падали с круч, взлетали на холмы, грозно поднимавшиеся со всех сторон. Стройную кильватерную колонну расшвыряло, рассеяло по океану. Даже на спокойной воде трудно выровнять ход разнотонных парусных судов, на волнении это становится искусством. Капитаны заранее получили приказ: в случае потери друг друга после шторма курсировать на месте, пока не соберется вся эскадра. Идти в одиночку вперед или назад было опасно.

Вечером разразилась гроза. Омытая ливнем палуба скользила под ногами, промокшие канаты застревали в блоках, на парусах выступали темные пятна. Дробный стук капель приглушил крики вахтенных. Мощные удары волн о борта вышибали души у незнакомых с океаном добровольцев. Собаки страшно завыли, будто корабли вот-вот развалятся. Закричали птицы. Забеспокоились овцы, козы, свиньи. Лошади жалобно заржали. Пассажирам требовалось немалое мужество, чтобы не испугаться, не растеряться в возникшем шуме. Моряки подавали солдатам пример, подбадривали слабых спутников. Предстоящая ночь пугала волонтеров. Они часто спрашивали матросов, видны ли паруса соседних каравелл?

В сгустившемся сумраке загорелись сигнальные огни. Дозорные принялись считать корабли.

– Шестнадцать штук! – радостно сообщили адмиралу. – Нам бы ночью не разойтись, Бог даст – днем океан успокоится.

– Будем ждать и молиться, – ответил Колумб.

Гроза прошла стороной. Дождь постепенно утих. На юго-западе небо сверкало молниями. Сильные порывы ветра сменились устойчивым ровным пассатом, разутюжившим свирепые валы, погнавшим волны вслед за грозой, но еще долго океан не успокаивался, обрушивал на эскадру мощные потоки воды. Они били в корпуса, перекатывались по палубам, грозили смыть вещи за борт.

Адмирал не отходил от рулевых. Четверо здоровенных парней с трудом удерживали толстый румпель. У ящика с приборами сидел сжавшийся в комочек юнга. Мальчишка устал, промок до нитки, но не желал раньше смены спускаться в трюм. О выдержке и поразительной работоспособности командующего часто рассказывали моряки. В трудные минуты плавания в присутствии командира подчиненные чувствовали себя увереннее. Христофор часами без отдыха вел флагман по штормовому морю.

В сером предутреннем свете вахтенные заметили паруса соседних каравелл. Господь не дал им потерять друг друга, собрал воедино. Океан заметно слабел, уставал после короткого шторма. Командующий велел отцу Бойлю отслужить благодарственный молебен.

– Я не выйду на палубу, – заявил перепуганный монах, со страхом прислушиваясь к шуму за бортом.

– Служите в трюме! – согласился адмирал.

– У вонючих яслей? – возмутился священник.

– Господу все равно, откуда человек обращается к Нему. Многострадальный Иов плакал и молился в луже нечистот. Чем вы лучше его? – упрекнул Колумб.

Монах затаил обиду, пошел выполнять приказ.

* * *

На двадцать первый день удачного плавания неожиданно показались признаки земли. Счастливая новость обрадовала моряков: Антилия встретилась на пути! До Эспаньолы оставалась неделя похода. Желая получить обещанную награду, полагавшуюся самому зоркому участнику экспедиции, люди весь день всматривались вперед, но сушу не обнаружили. Адмирал не сомневался, – флотилия подходит к земле, ждал ее появления с часу на час.

Вечером погода испортилась. Плотные облака закрыли небо, ветер усилился. Сгустившиеся сумерки предвещали темную ночь. Эскадра стремительно летела на запад. Опасаясь наскочить на камни и отмели, Колумб велел взять рифы на парусах, убавить скорость, внимательно смотреть по сторонам. Кормчие предлагали лечь в дрейф до утра, но командующий не хотел терять времени. «Санта-Мария» вела корабли к желанной цели.

Ночью чаще попадались пучки береговой травы, обломки деревьев. Вахтенные команды усилили бдительность, передали предостережение шедшим в кильватере каравеллам. Волонтеры не спали, искали в непроглядной тьме землю. В напряженном ожидании медленно тянулись часы и минуты. Всех волновал вопрос: куда они приплыли? Пилоты утверждали, будто эскадра находится на пять-семь градусов южнее северного побережья Эспаньолы. Здесь можно встретить богатые золотоносные острова, о которых говорили индейцы, или таинственный материк. Короткий срок перехода через океан позволял надеяться на последнее предположение.

Небо на востоке посветлело, на черной глади океана обозначились контуры каравелл. Кренясь под ветром, они не отставали от флагмана. Серый предутренний свет расширил даль за кормой, обозначил широкую полосу горизонта. Там не было земли. Значит, ночью флотилия не прошла мимо нее и сейчас находится на правильном пути. Впереди армады лежала сгущавшаяся по мере приближения к воде темнота. Ожидание достигло предела. Свободные от вахты моряки перешли на полубак, наблюдали за восходом солнца.

Небо слабо порозовело. Волны с пенными гребнями бежали вдоль бортов наперегонки с каравеллами. На западе медленно таяла темная дымка. Робкий свет с неба опускался на воду. Океан становился огромным, без конца и края, как вчера и три дня назад. С марса флагмана раздался взволнованный крик:

– Добрые вести! Земля!

– Где? Где? – послышались голоса.

– Вижу гору впереди судна! – радостно пропел дозорный.

– Земля! Земля! – прокатилось по флагману. – Передайте сеньору адмиралу – мы вышли к земле!

Колумб поднялся на палубу. На западе в сером свете зари прояснялся черный силуэт высокой горы. Это было не облако, не мираж. С каждой минутой очертания земли обретали четкость и глубину.

– Велите стрелять из пушек! – приказал командир офицерам. – Пусть эскадра узнает о нашем открытии.

– Сегодня двадцать второй день плавания, – радостно сообщил Пералонсо Ниньо. – Земля на горизонте – не Эспаньола. Поздравляю вас, дон Христофор, вы нашли нечто совершенно новое, неизвестное европейцам.

– Скоро мы узнаем, остров это или материк, – промолвил польщенный Колумб.

Не снижая хода, флотилия подплывала к земле. В слабом свете раннего утра дозорные с марсов не обнаружили зловещих признаков камней и отмелей, погубивших первую «Санта-Марию». Буруны не дробили ровно окрашенную поверхность океана. Тем не менее, кормчие внимательно следили за цветом воды, плеском волн.

С восходом солнца густые облака разорвались на части, обнажили сияющее голубизной осеннее небо. Простор расширился. Между небом и водой образовалась четкая грань, крохотными точками обозначились соседние с горою острова.

– Мы подходим к архипелагу, – разглядывая линию горизонта, сказал Пералонсо матросам.

– А как же материк? – спросили они.

– Найдем в следующий раз, – ответил пилот.

В прошлом году Колумбу очень повезло, когда в поисках земель он отклонился на юг от первоначального маршрута, не попал в струю Гольфстрима, отбросившую бы корабли назад к берегам Европы. На этот раз судьба вынесла мореплавателя к свободному от рифов безопасному проходу, через который лежал путь к Центральной Америке, Кубе, Гаити, Пуэрто-Рико, Малым Антильским островам. Как тут не поверить, будто Всевышний хранил Колумба! На протяжении последующих четырехсот лет корабли будут ходить из Европы в Америку маршрутом удачливого адмирала.

В сиянии воскресного дня, 3 ноября, перед «Санта-Марией» вырастал чудесный гористый остров с пышной тропической растительностью. В честь святого праздника – дня Господа, называемого по латыни «доминикой», ему дали название Доминика. Вокруг нее рассеялись крупные и мелкие острова. Испанская армада подошла к Доминике, сделала короткую остановку и поплыла к большому острову, получившему название в честь флагмана – Мария Галанте. Адмирал высадился на берег, ввел землю во владение кастильской короны. Празднество омрачилось отсутствием жителей, разбежавшихся при виде гостей, но это не опечалило Колумба. Флотилия залила бочки водой, направилась к третьему острову, выделявшемуся размерами. Он получил название Гваделупа в честь монастыря, посещенного Христофором на пути из Барселоны в Севилью[59]. «Приблизившись к нему, мы оказались у подножия высокой горы, чуть ли не достигавшей неба, – вспоминал участник похода лекарь Чанки. – Посреди нее возвышался пик, со склонов которого текли бесчисленные потоки. Особенно много их было на обращенной к нам стороне. На расстоянии трех лиг от пика мы приметили водопад; мощный, словно бык, он низвергался с такой высоты, что казалось, будто падает с неба. Он виден был издалека, и на кораблях многие бились об заклад: одни утверждали, что это белые скалы, другие говорили, будто это вода. Когда мы подошли ближе, все убедились, что с высоты пика струится поток воды, и никакое зрелище в мире не могло сравниться по красоте с этим водопадом, летевшим с огромной высоты».

На берегу острова моряки заметили поселок из тридцати круглых хижин, крытых пальмовыми листьями. Жители вышли на берег, с интересом разглядывали странных гостей. Они отличались от индейцев Эспаньолы длинными волосами, татуированным телом, перетянутыми жгутами мускулами рук и ног, отчего они становились упругими. Желая придать лицу устрашающий вид, мужчины и женщины обводили глаза черной краской.

Адмирал приказал солдатам отправиться на переговоры с туземцами или взять кого-нибудь в плен, чтобы на корабле с помощью переводчика узнать о богатствах острова. Вот как это событие описал летописец Лас Касас, хорошо знавший Колумба и его сыновей:

«Адмирал приказал направить к берегу две лодки, попытаться захватить на острове местных жителей, выведать у них о земле и населяющих ее людях, о том, как далеко она находится от Эспаньолы. Адмиралу привели двух юношей. Они знаками дали понять, что живут не на этом острове, а на другом, называемом Борикеном. Всеми способами, какие только возможны – руками, глазами, жестами, выражавшими душевную горечь, – они убеждали адмирала, что этот остров населен карибами, взявшими их в плен и привезшими с Борикена на съедение по своему обычаю».

Колумб выслушал пленников и решил, будто посетил остров воинственных племен, наводивших ужас на мирных подданных Гуаканагари. Юноши не знали земли, не могли рассказать о ее особенностях. Христофор послал на разведку команду добровольцев. Волонтеры поплыли на берег, эскадра на рейде ждала их возвращения. Вечером разведчики не явились в условленное место. Адмирал провел тревожную ночь.

На следующее утро отряд спасателей в сорок человек под предводительством капитана корабля Алонсо де Охеды отправился искать пропавших разведчиков. В опустевшей деревне испанцы обнаружили брошенных карибами пленников. Появление солдат спасло индейцев от гибели. В домах аборигенов кастильцы нашли предметы быта, части человеческих тел. В плетеных корзинах лежали отрубленные руки и ноги. Головы и черепа украшали жилища. В воздухе разливался неприятный запах разлагающегося мяса. Солдаты искали останки белых людей, но находили лишь свидетельства истребления туземцами друг друга. Не обнаружили в деревне и вещей разведчиков. Спасатели отправили дикарей на флагман, углубились в тропические леса.

Жаркий, утомительный день прошел в поисках товарищей, осмотре соседних поселков. Следов пропавших друзей не нашли. В хижинах карибов встречались остатки каннибальских пиршеств, примитивная посуда, плетеные гамаки. Испанцы не встретили золота и драгоценных камней.

«Наверное, дикари уносят их с собой», – думали солдаты, стремились поймать врасплох жителей селений. Это им не удавалось. Осторожные туземцы предупреждали сородичей о приближении незваных гостей.

Немного порадовали испанцев дары острова. Кастильцам пришлись по вкусу его плоды, особенно сладкие, сочные ананасы. Разноцветные попугаи летали между деревьев, крупные бабочки соперничали яркостью крыльев с душистыми цветами, гигантские жуки ползали в ворохе прелых листьев. Они были такими огромными, что пугали спасателей больше змей, наполнявших джунгли.

Флотилия провела на Гваделупе шесть дней. Пока солдаты искали пропавший отряд, матросы чинили корабли, запасали воду, чистили трюмы, косили траву лошадям. Рыцарские кони тяжело перенесли путешествие. Многие еле держались на ногах. Лошади сутками стояли в загонах подвешенными на лямках к балкам. В таком положении они ели и спали. Зеленая трава с чистой родниковой водой возвращали животным силы.

Иногда в лагерь испанцев приходили пленники карибов, рассказывали о нравах своих хозяев. Лекарь Чанки записал их слова: «Они говорят, будто карибы обращаются с ними так жестоко, что трудно поверить: детей, рождающихся у этих женщин, они пожирают, а воспитывают только прижитых от жен-карибок. Пленных мужчин они уводят в свои селения, где съедают и точно так же поступают с убитыми.

…Пленным мальчикам они отрубают детородный член, держат их в рабстве до возмужания, затем в праздник убивают и съедают, так как, по мнению карибов, мясо мальчиков и женщин невкусно».

Разведчиков обнаружили в зарослях леса. Они хотели проникнуть во внутренние районы острова, но заблудились, плутали без еды, мечами прокладывали путь через густую растительность. К счастью, никто не пострадал, не умер от голода. Первое неосторожное знакомство с тропическим лесом послужило хорошим уроком для волонтеров.

После Гваделупы эскадра посетила ряд больших и малых островов, названиями которых я не хочу утомлять читателей. «Гирлянды Малых Антильских островов, образуя не очень крутую дугу, тянутся на пятьсот с лишним миль, отделяя Карибское море от Атлантического океана. Эти высокие, утопающие в буйной растительности острова невелики, все они, вместе взятые, могут разместиться в пределах Пуэрто-Рико, отнюдь не самого большого острова Большой Антильской группы, но земли их сказочно плодородны, берега изрезаны глубокими бухтами, горы покрыты дремучими лесами, и недаром Барбадос, Гваделупа, крохотные клочки малоантильской суши, слыли в XVII и XVIII веках жемчужинами вест-индских владений Англии и Франции»[60].

Кастильцы плохо укрепились на островах. К означенному времени поселки опустели. Это позволило англичанам, французам, голландцам легко захватить земли.

Колумб назвал каннибалами воинственных карибов, пожиравших на ритуальных пиршествах пленных врагов. Слово стало синонимом людоедства. Следует заметить, что карибы между войнами употребляли вегетарианскую пищу. Каннибалы-вегетарианцы – загадка в истории развития человечества! Католическая Церковь объявила карибов исчадьем сатаны. Испанские поселенцы уничтожали каннибалов целыми деревнями, считали кровавое занятие угодным Господу. За тридцать лет европейцы поголовно истребили коренное население островов.

14 ноября флотилия подошла к острову Санта-Крус, где начинался маленький по размеру, но большой по численности крохотных островков архипелаг, получивший название Одиннадцати тысяч дев (Once mil virgines). В Средние века одиннадцать тысяч девушек совершили паломничество в Рим и на обратном пути погибли под мечами гуннов. Католическая Церковь причислила их к лику святых. Длинное название архипелага потомки Колумба изменили на Девичьи острова (Виргинские).

На острове Санта-Крус испанцы испытали воинственность карибов. Лекарь Чанки описал в дневнике завязавшееся сражение:

«Из отправленной к берегу лодки высадилось несколько человек; они направились к селению, жители которого успели скрыться. Там испанцы захватили пять или шесть женщин и несколько мальчиков. Почти все они, по их словам, были пленниками карибов, как на упомянутом выше острове (Гваделупа). Как раз в тот момент, когда наша лодка с добычей собиралась в обратный путь, у берега показалось каноэ, в котором сидели четверо мужчин, две женщины и мальчик. Увидев флотилию, пораженные зрелищем индейцы оцепенели от удивления и в течение долгого времени не двигались с места, находились от нее на расстоянии двух выстрелов из бомбарды. Тут их заметили из лодки и с кораблей. Тотчас, близко держась берега, лодка направилась к ним, а они все еще переживали оцепенение, глядели на корабли, изумлялись, прикидывали в уме, что это за странные штуки. Туземцы заметили лодку только тогда, когда она вплотную подошла к ним. Поэтому они не могли уйти от преследования, хотя пытались это сделать. Наши кинулись на них так стремительно, что не дали возможности уплыть.

Видя, что бежать не удастся, карибы с большой отвагой натянули луки, причем женщины не отставали от мужчин. Я говорю «с большой отвагой», потому что их было шестеро против двадцати пяти наших. Они ранили двух моряков, одного два раза в грудь, другого – в бок. Они поразили бы стрелами большую часть наших людей, не будь у них кожаных и деревянных щитов; и если бы наша лодка не подошла вплотную к каноэ, не опрокинула его. Но даже после переворота каноэ они пустились вплавь и вброд, так как в этом месте было мелко. Морякам пришлось немало потрудиться, захватывая стрелявших из луков индейцев. Удалось взять только одного, смертельно ранив ударом копья. Пленного доставили на корабль.

У несчастного каннибала свешивались внутренности, но его допрашивали, а когда убедились, что ничего не добьются, выкинули за борт. Придерживая живот рукой, кариб доплыл до берега. Пленные туземцы с соседних островов заметили его бегство, забеспокоились, объяснили испанцам, что людоеда следовало убить. Из мести он поднимет весь род, начнется война. Солдаты догнали несчастного, связали, бросили в море. Освободившись от пут, кариб вновь поплыл к берегу. Испанцы открыли по нему огонь и стреляли в живую мишень до тех пор, пока не убили».

По другому источнику, на острове Санта-Крус группа аборигенов завязала сражение с испанцами и дралась отчаянно смело. Солдаты взяли в плен юную девушку, ее сородичи спаслись. Пленницу привезли адмиралу, он подарил туземку Микеле Кунео.

19 ноября флотилия подошла к большому острову. Местные жители называли его Борикеном. Остров сильно отличался от владений диких каннибалов. Повсюду виднелись тщательно возделанные поля. Туземцы выращивали знакомые испанцам зерновые культуры и корнеплоды. Среди ухоженных полей стояли деревни из домов, крытых пальмовыми листьями. Кастильцы попытались высадиться на острове, завязать дружественные отношения с индейцами, но те спрятались в лесу. Колумб переименовал Борикен в Сан-Хуан-Батисту. Через тринадцать лет его спутник по походу Понсе де Леон вернется на Борикен, построит на берегу селение Сан-Хуан-де-Пуэрто-Рико (Знатную гавань Святого Иоанна), после чего остров начнут называть Пуэрто-Рико. Эскадра не задержалась на Борикене, пошла на запад вдоль гористого северного берега, обогнула оконечность суши, взяла курс на юго-запад, затем повернула на девяносто градусов к северу и 22 ноября увидела очертания восточного края Эспаньолы.

Остров показался волонтерам огромной землей, почти материком. Эспаньола в сорок пять раз превосходила по площади Гваделупу, самый крупный остров Малой Антильской гряды. Четыре хребта высотою до 3 175 м делили на части преимущественно горную поверхность Эспаньолы. Между ними лежали широкие впадины. Обращенные к морю северные, восточные, южные склоны гор покрывали густые тропические леса. На западе и во внутренних районах простирались саванны с непроходимыми зарослями колючих кустарников. В низменных места имелись болота.