Барселонский триумф Колумба по случаю возвращения из похода продолжался несколько дней. Королевская чета поселила адмирала во дворце, устраивала в его честь торжественные приемы. Заморские диковинки выставили на обозрение, заставили принять участие в празднествах разрисованных индейцев, прикрытых дорогими тканями. Зрителей восхищали золотые маски Гуаканагари, яркие разноцветные перья экзотических птиц. В готическом соборе каталонской столицы под звуки органа крестили шестерых краснокожих туземцев, присвоили родственникам вождя звучные имена – Хуан де Кастилья и Фернандо де Арагон. Приобщение дикарей к христианской вере должно было свидетельствовать о добрых намерениях властителей в отношении новых подданных.

Ежедневно на счастливого Колумба сыпались награды, подарки влиятельных вельмож. Фердинанд с Изабеллой выполнили обещание, подтвердили должности и титулы Христофора, дававшие неслыханные права – сидеть в присутствии королевской четы, единолично управлять открытыми землями. Адмирал получил дворянский герб с символами царствующих особ и его будущих владений. «Предоставить дону Христофору Колумбу, его потомкам и наследникам в вечное пользование герб с золотым замком на зеленом поле, в верхней четверти щита, по правую руку, и пурпурным львом на белом фоне в левой верхней части», – гласил указ. Трехбашенный средневековый замок и увенчанный короной лев служили геральдическими символами Кастилии и Леона. В нижней части щита, под замком, изображались красные острова на золотом поле; напротив них, подо львом, – пять золотых якорей на голубом фоне. Почему пять? Неизвестно. Было бы разумнее изобразить три, в честь «Санта-Марии», «Пинты», «Ниньи». На ленте девиза алыми буквами написано: «Для Кастилии и Леона Новый мир открыт Колоном».

Правители не забыли о спутниках Колумба, они получили щедрые награды. Здесь мы впервые встречаемся с итальянским родственником адмирала, о котором ранее не знали. Вместе с Бартоломео Колумбом генуэзец Джакомо Коломбо, объявленный младшим братом прославленного капитана, становится «caballeros», получает к новому испанскому имени Диего звучную приставку «дон».

Блестящий прием моряков, торжественные мессы с многочисленными хорами показывали любовь властителей к подданным, отвечавшим им взаимностью. Единение власти и народа должно было загладить в памяти горожан неприятный декабрьский случай, когда каталонец совершил покушение на короля, тяжело ранил его. Триумф Колумба состоялся весьма кстати. Оправившийся от раны Фердинанд играл роль доброго монарха, не помнящего зла.

Вслед за правителями Испании адмирала чествовали знаменитые люди. Кардинал и примас Кастилии Педро де Мендоса, называемый в народе «третьим королем Испании», принимал у себя с великими почестями хозяина Индий. Будущий Генеральный инквизитор, доминиканец Диего де Деса, слал ему поздравительные письма. Ближайшие королевские советники считали за честь устроить пир во славу морехода.

Христофор никому не отказывает, со всеми вежлив, везде рассказывает о сказочных богатствах островов, о том, как использовать их во благо католической Церкви. Колумб мечтает об освобождении Гроба Господня от агарян. По его мнению, части заокеанских денег хватит на организацию международного похода в Святую землю. Представителям религиозных орденов понравилась идея первопроходца: не в этом ли заключена главная идея Воинствующей Церкви? Светские люди отнеслись к ней с усмешкой, посоветовали вице-королю сначала покорить далекую Юго-Восточную Азию. Некоторые из них даже сомневались в открытиях адмирала. Летописец Педро Мартир в письме из Барселоны сообщил своему корреспонденту: «Некто Колон доплыл до западных антиподов, до индийского берега, как он сам верит. Он открыл много островов; полагают, что именно те острова, о которых у космографов высказано мнение, что они расположены у Индии, за Восточным океаном. Я этого не могу оспаривать, хотя кажется, что величина земного шара приводит к другому выводу».

Герб Колумба

В разгар веселья, радужных надежд неприятные известия из Лиссабона омрачили праздник. Прибывший в Барселону гонец сообщил, что раздосадованная открытиями Колумба, Португалия собирается предпринять ответные действия. Христофору пришлось спуститься с облаков на землю, заняться серьезными делами. Его пригласили во дворец.

* * *

В яркий солнечный апрельский день адмирала провели через анфиладу комнат в приемную короля, где у высокого стрельчатого окна в скромной темной одежде ожидал аудиенции португальский посол. С ним был молодой секретарь. Колумб вежливо поздоровался с придворными Жуана II, соперники обиженно отвернулись.

Двери отворились, на пороге залы появился любимец Фердинанда, камергер Хуан Кабрера. Пятидесятилетний придворный, сын арагонского юриста и дипломата, начал службу пажом, быстро стал наперсником короля. Кабрера с улыбкой приветствовал гостей, пригласил их в залу.

Посреди просторной комнаты с резными сводами потолка, на помосте, в обитых малиновым бархатом с золотыми кистями креслах, сидели Фердинанд с Изабеллой. Неподалеку стояли казначей Луис де Сантанхель и кардинал Педро де Мендоса.

Португальцы приблизились к тронам, чинно поклонились правителям. Голубые глаза королевы на миг сузились. Христофор заметил признаки раздражения.

– Вы просили о встрече, – обратился Фердинанд к посланнику Жуана, – мы готовы выслушать вас.

– Ваше Величество оказало нам великую честь, пригласив на аудиенцию знаменитого сеньора адмирала и своих ближайших советников, – ответил португалец, не ожидавший встретить здесь посторонних.

– Мы догадались, о чем пойдет речь, призвали для совета умных людей, – холодно заметил король.

– Вы правы, Ваше Величество, – согласился посол. – Дело в том… что сеньор адмирал плавал южнее Канарских островов, в просторах океана, принадлежащих королю Жуану по Алькасовасскому соглашению тысяча четыреста семьдесят девятого года, подтвержденному через три года буллой Римского Папы «Aeterni Regis». Новооткрытые земли должны принадлежать Португалии.

Изабелла удивленно поглядела на гостя, кардинал недовольно засопел.

– Что вы ответите? – Фердинанд повернулся к Христофору.

– Когда мы пересекли океан и нашли острова, сеньора посла с на ми не было. Я не знаю, кто солгал ему, будто мои корабли совершали противозаконные действия.

– Меня известили ваши моряки, – парировал португалец.

– Кто? – поинтересовался Колумб.

– Я не могу назвать имена, – признался посол.

– Наверное, люди, путающие Сириус с Венерой и правый борт с левым! – усмехнулся Христофор.

– Это опытные моряки, – настаивал португалец.

– Таких «опытных моряков» я набрал полсотни человек. В начале пути они боялись, что ветры и волны принесут корабли в Преисподнюю или к великой бездне на краю земли. Неужели вы поверили им? – с укором спросил Колумб.

Королева удовлетворенно вздохнула, кардинал согласно кивнул Христофору. Луис де Сантанхель внешне безучастно наблюдал за спором.

– Наши капитаны способны отличить судно из южных морей от корабля, приплывшего с севера, – с достоинством заявил посол.

– Канарские острова лежат на юге от Испании, – продолжил Колумб. – Я говорил королю Жуану о плавании в теплых водах среди зеленых островов, похожих на Кастилию. Почему вы решили, будто мы должны были возвратиться из похода с льдинами на парусах?

– В гавани Риштеллу тысячи людей видели обросшую травой и моллюсками «Нинью», словно она посетила жаркую тропическую Гвинею, а не умеренные широты Канарских островов.

– Смею утверждать – ваши подозрения напрасны. За сотню лиг от Канарских островов климат меняется, становится непривычным для нас. Это подтвердят мои «опытные моряки», с которыми вам довелось беседовать, – съязвил адмирал.

– Мой король велел передать Вашим Величествам, – сухо сказал посол Фердинанду с Изабеллой, – что надеется на ваше благоразумие и готов обсудить вопрос о передаче открытых земель в ведение Португалии. Его Величество сохраняет за собой право, на основании упомянутых мною соглашений, совершать открытия во всех частях Атлантического океана южнее Канарских островов.

Закончив речь, посол вежливо склонил голову.

– Это все, что вы хотели мне сообщить? – спросил Фердинанд.

– Да, Ваше Величество.

– В таком случае я вас не задерживаю.

Церемонно кланяясь, опасаясь боком повернуться к царственной чете, португальцы покинули залу.

– Ишь чего захотели! – не дожидаясь слов правителей, возмутился кардинал и раздраженно зашагал у помоста.

Шестидесятипятилетний воин Христов принадлежал к знаменитому аристократическому роду маркиза Сантильяны, называемого кастильским Бокаччо. Отец кардинала, Лопес де Мендоса, прославился замечательными новеллами, острыми политическими памфлетами. Он дал сыну прекрасное образование, научил искусно владеть оружием. В период смуты молодой маркиз примкнул к Изабелле, доказал мечом свою преданность. За это, после смещения мятежного толедского архиепископа, королева сделала Мендосу главою кастильской Церкви. Став священником, маркиз не изменился, он участвовал в битвах, волочился за женщинами. К моменту встречи с Колумбом кардинал имел много шрамов и кучу не законнорожденных детей. Только личное вмешательство Изабеллы не позволило Мендосе принять участие в гранадской войне. Он с удовольствием отправился бы драться с соседями за обладание заокеанскими землями.

– Успокойтесь, ваше преосвященство! – ласково попросила королева.

– Давно пора превратить Португалию в Лузитанскую область Испании! – воскликнул священник.

– У нас нет денег для войны, – напомнил Луис де Сантахель. Казначей Фердинанда родился в семье маранов. В 1485 году, после убийства в Сарагосе арагонского инквизитора, друзья и родственники Сантанхеля подверглись ужасным гонениям, многих сожгли, замучили. Луису удалось спастись. Он лишился наследства, должен был возродить семейное дело. Сантанхель пошел по отцовским стопам: занялся торговлей, кредитными операциями, участвовал в откупах и восстановил утраченный капитал, значительно превысив его. Это позволило Луису двадцать лет назад сосредоточить в своих руках сборы податей с валенсийских земель, заручиться поддержкой банкирских домов. В 1487 году Фердинанд заметил расторопного откупщика, причислил ко двору. Через три года Сантанхель получил должность хранителя казны, стал министром финансов Арагонского королевства. В отличие от Мендосы, Луис не любил войну и серьезные потрясения.

– Предлагаешь отдать острова португальцам? – удивился священник.

– Надо решить дело миром, – посоветовал финансист.

– Соглядатаи доносят из Лиссабона, что Жуан на государственном совете принял решение оснастить флотилию и послать к Канарским островам, – доложил камергер.

– Какова ее цель? – резко остановился Мендоса.

Он легко возбуждался и быстро успокаивался. Кардинал обладал незаурядным умом, давал разумные советы. Без него не решались важные дела.

– Осведомители полагают, будто Жуан намерен отправить корабли по пути Колумба или препятствовать нашим поискам Азиатского материка.

– Это похоже на правду, – заметил Христофор. – Жуан дважды по моим картам и расчетам посылал экспедиции на запад.

– Плохие новости, – сказал Фердинанд и повернулся к жене, желая узнать ее мнение.

Закусив губу, Изабелла кивнула в ответ.

– Мне непонятно, откуда у португальцев появилась уверенность, будто адмирал плавал южнее Канарских островов? – промолвила женщина. – Вы говорили, что не нарушили Алькасовасского соглашения! – обратилась она к Христофору.

– Из-за несовершенства навигационных приборов кормчие иногда совершают серьезные ошибки в определении местонахождения судов, – пояснил Колумб.

– Вы утверждали, что проверяли расчеты, – напомнила королева.

– Да, Ваше Величество, – согласился моряк, – но я тоже мог ошибиться.

– Значит, посол прав: вы плавали ниже Канарских островов! – решил Мендоса.

– Нет, нет… – запротестовал Колумб. – Они лежат…

– Перестаньте спорить! – усмехнулся Фердинанд. – Для нас сейчас неважно, где находятся новые земли, нужно найти способ закрепить их за Кастилией и Арагоном.

– Совершенно верно, – сдался Христофор. – Юго-восточные азиатские берега расположены ниже демаркационной линии, я не знаю способа защиты их от притязаний соседей.

– Предложите Жуану что-нибудь взамен, – робко посоветовал Фердинанду Сантанхель.

– Это усилит его заинтересованность, – возразил король.

– Обратитесь за помощью в Рим к патриаршему престолу, – предложил кардинал.

– Вы полагаете, Папа выступит посредником в споре с португальцами? – спросил Фердинанд.

– Не посредником, а союзником, – поправил Мендоса. – Ваши Величества в прошлом году заплатили пятьдесят тысяч золотых дукатов за его избрание. Пришло время дону Родриго возвращать долги. Попросите его издать буллу, закрепляющую за Испанией заокеанские земли.

– По какому праву? – усомнился Фердинанд.

– По праву первенства в открытии.

– Хорошее предложение, – похвалила священника королева. – Но выполнит ли дон Родриго просьбу? Мы сильно ошиблись в этом проходимце. Когда он служил епископом Картахены, то заискивал перед нами, а теперь воротит нос в сторону Франции, нашего злейшего врага.

– Пока Карл VIII не введет войска в Италию, дон Родриго не осмелится на измену, – заявил кардинал. – Дайте ему понять, что вам известно о тайных переговорах с французами, что вы не потерпите черной неблагодарности. Сеньору Борху будет нетрудно закрепить за вами то, чем уже владеете. В противном случае потребуйте вернуть деньги. Дон Родриго скорее удавится, чем отдаст золотые дукаты!

– Это верно, – улыбнулась королева. – Новый Папа очень жаден.

– Я велю секретарю подготовить письмо нашему послу в Ватикане, – пообещал король жене, заканчивая совет.

* * *

Епископ Картахены, арагонец Родриго Борху, благодаря стараниям Фердинанда и Изабеллы в 1492 году стал Римским Папой. Избрание испанца на пост главы католической Церкви обошлось властителям Кастилии и Арагона в крупную взятку, потраченную на подкуп участников кардинальского конклава. Став Папой, Родриго Борху (в Италии называемый Борджа) принял имя Александра VI. Епископ славился изощренным умом, слыл мастером темных интриг, жестоким, вероломным человеком. Эти качества возобладали в характере священника в римский период его блестящей карьеры. Александр VI Борджа вошел в историю как один из самых развращенных, продажных, коварных римских пастырей. Это о нем сложилась поговорка: «Папа никогда не делает того, что говорит». И это он попал в знаменитую книгу Макиавелли «Князь» в качестве образца двуличия: «Александр VI никогда ничего другого не делал, как только обманывал людей… Никогда не было человека, который убеждал бы с большей силой, утверждал бы что-нибудь с большими клятвами и меньше соблюдал…» Под стать отцу оказались сыновья и дочери испанца. Весной 1493 года Александру VI было выгодно поддержать своих прежних покровителей. Испанская Церковь с подвластной ей инквизицией приносили Ватикану значительно больше доходов, чем португальцы. Папа понимал, что обиженные Короли Кастилии и Арагона сократят отчисления в Рим. Этим объяснялось дальнейшее стремительное развитие событий.

В конце апреля в столицу Италии прибыл гонец с инструкциями испанскому послу. Александр VI согласился помочь соотечественникам, велел советникам, Лодовико Подокатарусу и Джованни Феррари, срочно сделать в Апостолической камере (важнейшей канцелярии Ватикана) соответствующий документ. 3 мая Папа подписал буллу «Inter caetera», закрепившую за Испанией спорные земли. В Барселоне торжествовали победу, однако радость оказалась преждевременной.

В середине мая португальский посол вновь попросил аудиенции у королевских особ, потребовал отдать заокеанские острова Жуану II. Основанием заявления послужило Алькасовасское соглашение. Португалия не признала новую буллу. «Если все государства начнут совершать открытия в чужих владениях, закреплять их за собой по праву первенства, то нарушится порядок, возникнут военные конфликты», – сказал представитель Лузитании. Фердинанд с Изабеллой возражали послу, ссылались на апостольский авторитет главы католической Церкви, но понимали, что их аргументы позволяют и Жуану II вторгаться в «территориальные воды» Испании, захватывать по праву первенства новые земли. Следовало найти иной выход из создавшегося положения. Месячная возня с папской буллой потерпела фиаско.

В королевской резиденции второй раз состоялся совет, искавший ответ на требование Португалии.

– Алькасовасское соглашение устарело, надо пересмотреть его, – разгуливая перед помостом властителей, говорил кардинал Мендоса.

Фердинанд с Изабеллой молча смотрели на его торопливые, взволнованные шаги.

– Линию раздела Атлантики надо перенести вниз, к островом Зеленого Мыса, чтобы она не касалась Азиатского материка, – продолжал священник.

– Лузитанцы не позволят нам сделать это в одностороннем порядке, – возразил Сантанхель. – В наши владения попадет значительная часть африканского берега и острова, находящиеся в той зоне океана.

– Это равнозначно объявлению войны, – поддержал финансиста камергер Кабрера.

– Рано или поздно все равно придется драться с лузитанцами, – заметил мимоходом Мендоса.

– Но не сейчас, – одернул его Сантанхель.

– Все дело в папской булле, – промолвил Фердинанд. – Она составлена так, что с одной стороны закрепляет за нами новые земли, а с другой – развязывает Жуану руки для злоупотреблений. Нужно переделать ее в соответствии с нашими интересами.

– Вы хотите попросить дона Родриго переписать документ и указать, что право первенства сохраняется только за Испанией? – усмехнулся священник. – За десять тысяч дукатов он утвердит любой указ, но никто не воспримет его всерьез.

– Тогда лучше заменить горизонтальную линию раздела Атлантики на кривую и опустить ее градусов на двадцать у побережья Индий! – в тон ему пошутил Кабрера.

– Хорошая мысль, – сказал Колумб, – надо подумать об этом.

– Хотите заменить прямую линию изогнутой? – задумался Сантанхель.

– Или вертикальной, – добавил Христофор.

– Как это? – опешил от изумления камергер.

– Что за глупая мысль! – пожал плечами финансист.

– Пусть говорит, – перебил его остановившийся Мендоса.

– Алькасовасский рубеж делит океан между севером и югом, а нам надо расчленить его на запад и восток, – изложил неожиданно возникшую мысль Христофор. – Пусть португальцы продолжают исследование африканских берегов в восточной зоне Атлантики, за Кастилией останется западная часть с тысячами индийских островов.

– Разве можно заменить горизонтальную линию на вертикальную? – насторожился король. – Это переворот в переделе известного мира!

– Вы ошибаетесь, Ваше Величество, – подхватил идею Колумба быстро вникающий в суть вопросов Мендоса. – Все прежние земли сохранятся за Испанией и Португалией. Речь идет о новых островах и материках. Мы хотим закрепить за собой западные страны, лузитанцы – восточные. Они боятся нашего вторжения в Африку, как мы их вмешательства в дела Эспаньолы. Это должно убедить Жуана в разумности предложения.

Схема португало-кастильских разделов мира в 1481–1494 годах. Показаны демаркационные линии папских булл и Тордесильясского соглашения 1494 года.

– Где вы советуете провести новую линию раздела океана? – с сомнением в голосе спросил Фердинанд Христофора.

– В ста лигах[55] от Канарских островов. Она пройдет точно по меридиану с севера на юг, от полюса к полюсу.

– Почему в ста лигах? – допытывался король.

– По нескольким причинам, – пояснил адмирал. – Во-первых, как сказал сеньор Мендоса, это не приведет к переделу земель. Азорские острова и острова Зеленого Мыса останутся под властью Жуана. Во-вторых, море на расстоянии ста лиг от островов уже исследовано, в нем вряд ли удастся найти новые земли. В-третьих, где-то дальше на западе лежат Острова семи городов и Святого Брендана, которые предстоит найти. Закрыв португальским кораблям доступ к ним, мы закрепим за Испанией богатые государства. В-четвертых, никто не знает, что находится на юге и юго-западе Атлантического океана. Зачем пускать туда соседей?! В-пятых, за сотню лиг от Канар меняются климат, течения, характер ветров. Указанный рубеж служит естественной границей двух климатических зон. В-шестых, плавание через португальскую зону будет коротким, не вызовет конфликтов.

– Вы придумали это сейчас, или кто-то подсказал вам новый способ раздела мира? – поинтересовался Фердинанд.

– Мысль о горизонтальной линии пришла мне в голову, когда я опустился ниже Канарских островов, – виновато улыбнулся адмирал. – Надеюсь, вы простите мне грех?

– Прощаю, – махнул рукой монарх и обернулся к же не: – Теперь у нас есть хорошее предложение нашему брату. Завтра начнем переговоры с послом.

– Ни в коем случае! – запротестовал кардинал. – Пусть Жуан узнает о новом разделе от Папы. Это умерит его гнев, поможет нам уладить вопрос о зонах мореплавания.

– Советуете предложить дону Родриго переделать буллу «Inter caetera»? – догадался король.

– Нужно внести в нее незначительные изменения и сказать лузитанцам, будто дополнение к булле задержалось в пути, немного опоздало. Надо соединить первую буллу со второй.

– Разница во времени составит больше месяца, мы не скроем подвоха, – предостерег Сантанхель.

– Вы плохо знаете дона Родриго, если сомневаетесь в его способностях. Этот хитрец выйдет из любого положения! Предоставьте ему самому решить задачу, как одурачить португальцев.

– Спасибо за совет, – поблагодарил Фердинанд. – Прошу вас вместе с доном Христофором и моим секретарем написать инструкцию послу в Риме!

– Мы немедленно примемся за дело, – пообещали советники.

* * *

В тот же день гонец отправился в Италию, чтобы скорее решить спорный вопрос. Апостолическая камера вновь заработала с лихорадочной поспешностью, набело переписала первую буллу, включила в нее предложения Колумба. Через несколько дней появилась вторая булла под тем же названием, датированная задним числом – 4 мая. У непосвященных в тонкости казуистики людей создалось впечатление, будто буллы органично дополняют друг друга, являются единым документом. Они думали, что буллы составлены одновременно и подписаны с разницей в один день. Так считали на протяжении четырех столетий, пока в двадцатом веке не обнаружили подлог.

Жуан II пришел в негодование от происков испанских королей. Он ничего не потерял, но и не получил. Новый раздел океана лишил его возможного приоритета в открытии легендарной Антилии и острова Святого Брендана. Жуан верил, будто на западе Атлантики существуют богатые земли, мечтал достичь желанных берегов. Отношения между соседними правителями обострились.

Заручившись поддержкой Александра VI и убедившись в его способности легко решать сложные вопросы, Фердинанд с Изабеллой наступали на лузитанцев, требовали себе привилегий. Соперники упорно защищались, грозили перерезать морские коммуникации Испании, запретить плавать в своих водах. Этот серьезный аргумент наносил удар связи метрополии с колониями в Новом Свете. Желая выбить последнее оружие из рук португальцев, испанцы в третий раз призвали на помощь Папу, накануне французского вторжения метавшегося между ними и Карлом VIII.

В начале сентября королевская чета попросила Колумба «улучшить» майские буллы, посоветовать, как ограничить влияние соседей в зоне Атлантического океана. Адмирал высказал свое мнение, а дон Родриго 25 числа того же месяца подписал третью буллу «Dadum siquidem».

Новый закон расширил привилегии правителей Испании, объявил недействительными прежние права других королей, князей, религиозных общин. Если первые буллы не затрагивали непосредственных интересов Португалии, то «Dadum siquidem» наносила серьезный ущерб авторитету страны. Поведение соседей и Александра Борджа возмутило Жуана. Назревал военный конфликт, уладить который можно было только путем серьезных переговоров. Время бесед и угроз прошло, представители двух морских держав сели за стол, принялись тщательно согласовывать вопросы о зонах мореплавания. Для принятия документа потребовалось еще десять месяцев.

* * *

Обострившиеся отношения с соседями ускорили подготовку второй экспедиции Колумба к берегам Нового Света. Желая сохранить за собой монополию на заморские открытия и обеспечить максимальные прибыли от колонизации земель, монархи занялись законотворческой работой.

30 марта 1493 года вышел указ, запрещающий плавания в Индии без особой королевской лицензии. Нарушителей закона ожидала смертная казнь. Документ ограничивал привилегии Колумба, по договоренности в Санта-Фе имевшего право посылать корабли на запад без ведома короны. Адмирала убедили, будто новое правило защищает его интересы, ограничивает проникновение на острова нежелательных людей. Христофор понимал, что не сможет самостоятельно без помощи правителей закрыть доступ в Новый Свет авантюристам, искателям собственной выгоды. Адмирал не имел права наказывать в Испании людей за посягательства на его права вице-короля заморских владений. Таким правом обладали монархи, умело воспользовавшиеся своим положением.

Следующим шагом, закрепившим государственную монополию на колонизацию Америки, явилась серия указов, регламентирующих условия плавания и хозяйственной деятельности на островах и землях «азиатского» материка. В результате законотворческой деятельности Фердинанда и Изабеллы, к середине лета сложилась система освоения неизвестного материка. Ее основные положения заключались в следующем:

1. «Индии принадлежат кастильской короне, и только корона имеет право на управление этими территориями.

2. Доступ в Индии дозволен лишь лицам, получивших особую лицензию от Их Высочеств. В равной мере не должны пропускаться в Индии корабли, которые не приписаны к коронной флотилии, снаряжающейся в Севилье и Кадисе.

3. Только корона должна торговать с Индиями, без ее дозволения приватные особы не могут вывозить в заморские земли какие бы то ни было товары для обменных операций.

4. Исключительное право на добычу золота или иных драгоценных металлов в заморских владениях имеет корона, приватным особам занятия такого рода запрещаются под страхом суровых наказаний.

5. Все перевозки в Индии должны осуществляться под строжайшим контролем коронных уполномоченных и инспекторов из заранее определенных пунктов.

6. В Кастилии таким пунктом должен быть город Кадис (с начала XVI века эта привилегия была передана Севилье), и только из Кадиса могут отправляться корабли в сторону Индий.

7. В новооткрытые земли следует переселить примерно полторы тысячи «добрых христиан». Оным людям платить из казны жалование, использовать же их следует на добыче золота и на обработке земли. Золото – прежде всего, но важно как можно скорее избавить корону от необходимости снабжать заморскую колонию кастильским хлебом, – пусть переселенцы кормят себя сами, для этого снабдить их семенами сельскохозяйственных культур и сельскохозяйственными орудиями.

8. Допускаются в Индии лишь чистокровные кастильцы, исповедующие истинную веру. Заказан туда въезд маранам, морискам, лицам, осужденным святой инквизицией, а также сыновьям и внукам лиц, которые как еретики привлекались в прошлом к суду инквизиционного трибунала.

9. К особе адмирала должны быть приставлены экономы (контадоры) и контролеры, которые за свою деятельность отчитываются перед доном Хуаном де Фонсекой. Эти же лица совместно с адмиралом распоряжаются распределением оружия, раздачей провианта, ведением торговых операций, а в отсутствие таковых персон никаких сделок с индейцами заключать нельзя.

10. Должностных лиц для управления колонией назначает адмирал, но не от своего имени, а от имени Их Высочеств.»

Все эти жесткие указания даны были в открытом письме королевской четы от 23 мая и в инструкции короля и королевы Колумбу от 29 мая 1493 года»[56].

В короткий срок королевская чета прибрала к рукам заморские операции, сильно ограничила права Колумба, приставила к нему экономов и контролеров, без которых он не мог торговать с индейцами. Снаряжение флотилии перешло к подвластным короне лицам.

В известной мере Христофор сам оказался виновен в сокращении своих полномочий. Он с большим трудом и довольно долго снаряжал первую экспедицию. На подготовку трех кораблей ушло два с половиной месяца. Сейчас этот срок выглядит коротким, но Фердинанду с Изабеллой казался затянутым. Королевской чете пришлось помогать адмиралу, вмешиваться в оснащение флотилии, собирать людей. Правители не хотели второй раз взвалить на себя кучу забот, решили переложить ответственность на плечи чиновников. Легко понять ход мыслей монархов: если Колумб три месяца снаряжал три корабля, сколько лет ему потребуется на армаду в семнадцать судов?! Время не ждет, нужно спешить, закрепить за собой сделанные открытия.

Есть более важная причина ограничения полномочий вице-короля. Когда Христофор получал высокий титул, не существовало уверенности, что каравеллы достигнут азиатских берегов. Теперь путь на запад открыт. Восточные сокровища обрели «законного» хозяина, вообразившего, будто вправе распоряжаться сказочными богатствами. В послании Луису Сантанхелю Колумб писал: «Из того, что было выполнено во время столь недолгого путешествия, Их Высочества могут убедиться, что я дам им столько золота, сколько нужно, если Их Высочества окажут мне самую малую помощь. Кроме того, пряностей и хлопка, – сколько соизволят повелеть, как и благовонную смолу, сколько прикажут отправить… Я дам алоэ и рабов, сколько будет угодно, сколько мне повелят отправить. Эти рабы будут из числа язычников». Отправляя из похода послание другу, Христофор рассчитывал на то, что он покажет бумагу властителям, но не подумал, что фраза «я дам» будет истолкована монархами как посягательство на их права в Новом Свете. Поэтому Фердинанд с Изабеллой приняли меры к тому, чтобы потеснить вице-короля, самим брать золото, пряности, рабов без Колумба. Опьяненный шестинедельным триумфом, ласковыми разговорами, щедрыми обещаниями, заверениями в искренней дружбе, адмирал позволил монархам обвести себя вокруг пальца. Когда он спохватится, будет поздно наверстывать упущенное, его громкие титулы превратятся в пустой звук.