15 февраля серый рассвет принес короткий сильный дождь. Капли струями стекали с туго натянутого паруса. Матросы подставляли ладони, жадно пили свежую воду. Облака раздвинулись, на востоке проглянуло давно невидимое солнце. Кормчие уговорили адмирала пойти отдохнуть.

«Он чувствовал, как у него отнимаются ноги. Это было вызвано тем, что постоянно терпел холод, страдал от сырости, очень мало ел».

Облака румянились, золотились. Тепло и умиротворение разливались над океаном. Ветер слабел. Кусочек голубого неба ширился, рос в вышину. Темные волны с пенными гребнями окрасились привычным цветом, уже не пугали моряков. Они подняли второй парус, устремились на восток к ослепительно сиявшему светилу.

Корабельная жизнь входила в обычную колею. Кормчие спорили относительно местонахождения судна. По их мнению, «Нинья» миновала Мадейру, подплывала к материку. Матросы сушили одежду, чинили снаряжение. Четырехдневная буря изрядно потрепало судно, все вокруг требовало основательного ремонта. Было удивительно, как «Нинья» выдержала ужасный шторм. С порванными парусами и поломанными мачтами она покачивалась на волнах, как Ноев ковчег после Всемирного потопа. Испанцы славили Господа, благодарили Деву Марию за спасение. Лишь одно омрачало радость кастильцев – судьба судна Мартина Пинсона: утонуло ли оно в пучине или чудом осталось на плаву? Открывшаяся течь в корпусе «Пинты» не давала надежды увидеть товарищей живыми, но моряки смотрели на горизонт, искали знакомый зарифленный парус.

Колумб проснулся от непривычной тишины. Уставшее тело корежила боль, ныла затруднявшая движения поясница. Христофор страдал от ревматизма. Что-то хлопало, бухало над головой. Адмирал не сразу понял, что от перемены ветров полощется грот. Волны ударяли в корму, мягко подталкивали «Нинью» вперед, с шипением пробегали вдоль бортов. С палубы доносились голоса вахтенных. Командир пересилил боль, поднялся с постели.

Полуденное солнце ослепило Колумба. По лазоревому небу навстречу судну плыли белые облака. Верхние слои воздуха перемещались с востока на запад. Колумб понял, что скоро попутный ветер над морем сменится на противоположный. У правого борта с градштоком в руках толпились офицеры. На качающейся под ногами палубе они пытались замерить угол солнца над горизонтом. Пералонсо сверял показания с таблицами.

– Идем прежним курсом выше Азорских островов, – доложил кормчий командиру.

– Мне кажется – ниже, – уточнил Висенте.

Колумб одобряюще кивнул.

– Нет, – выше! – заспорил де ла Коса.

– Сейчас это не имеет значения, – успокоил офицеров Санчо Руис де Гама. – Мы прошли их.

Спутники согласились с пилотом «Ниньи».

– Я думаю, они впереди, – поправил испанца Колумб.

– Каравелла пронеслась мимо них, – упорствовал Санчо.

– И даже мимо Мадейры, – добавил Висенте.

– Где вы надеетесь выйти к материку? – с улыбкой спросил Христофор.

– У Геркулесовых столпов, – предположил Пералонсо.

– Я тоже хочу очутиться у Гибралтара, – сказал Колумб, – но таких чудес на свете нет. Если ветер не переменится, дня через два мы подплывем к южным Азорским островам.

– Готов побиться с вами об заклад, что вы не правы! – воскликнул де ла Коса.

– Господь запрещал израильтянам пустые споры, – строго заметил командир. – Скоро мы увидим, кто ошибся.

– Вы говорите, как пророк, – усмехнулся де ла Коса.

– Я не пророк, – Колумб серьезно поправил шкипера, – я Божий избранник. Всевышний поручил мне открыть христианам дорогу в Азию, как Моисею показать евреям путь в Землю обетованную.

Кормчие переглянулись, Висенте осуждающе покачал головой.

– В Библии написано: «Не искушай Господа, Бога Твоего!» – процитировал Санчо.

– Христофор – значит Христоносец! – ответил адмирал. – Я выполняю волю Всевышнего, несу Иисуса на плечах язычникам!

– Поэтому вы надели рясу францисканца? – сообразил Висенте.

– Да, – признался Колумб. – Я многое понял за прошедшие дни. Если Господь спас нас от гибели, дважды даровал мне право совершить паломничества, то в этом заключен особый смысл. Я должен закончить дело.

Офицеры не осмелились спорить с адмиралом, они решили, будто он тронулся умом после чрезмерного напряжения физических и душевных сил. Кормчие не сомневались в заблуждении Колумба относительно местоположения корабля и своего места в истории. Однако никому не хотелось осуждать его.

Во второй половине дня на палубе раздался долгожданный крик:

– Тiегга! Тiегга! – показывал рукой на северо-восток радостно вопивший дозорный.

– Это не материк, – сказал Пералонсо, восхищенно глядя на адмирала. – Я признаю свою ошибку. Мы подходим к Азорским островам или к Мадейре. Вы ошиблись на два дня, – добродушно улыбнулся пилот.

– Я не учел скорость бури, – пояснил Колумб. – Мы неслись вперед быстрее, чем я предполагал.

– Починим здесь судно и пойдем в Кастилию, – решил Пералонсо.

– В Кастилию! В Кастилию! – подхватили моряки.

В ошибке пилотов виноват был адмирал, специально искажавший пройденные расстояния. В дневнике Лас Касаса мы встречаем неожиданное замечание о Колумбе: «Он (Христофор) говорит, что умышленно показывал более длинные дистанции пройденного пути, чтобы ввести в заблуждение пилотов и моряков, пролагавших курс на карте, и самому остаться господином дороги в Индии… Он желал, чтобы никто из них не знал верного пути, не мог быть уверенным, что маршрут, которым он следует, приведет его в Индии».

Всем казалось, будто месячный переход через Атлантику завершен, но несчастья моряков не закончились.

Когда испанцы радовались виду крохотного желтоватого пятнышка на мутном горизонте, ветер сник, паруса беспомощно повисли на реях. «Нинья» остановились посреди волн, как обессилившая лошадь. Адмирал воспользовался затишьем, велел привести в порядок рангоут. Матросы зароптали, зачем, мол, в океане заниматься серьезной работой? Скоро придем в гавань, там починим оснастку. Колумб пресек разговоры, вывел на палубу весь экипаж. Морской опыт и предчувствие не обманули Христофора. Часа через два задул встречный восточный ветер, «Нинью» понесло прочь от земли. Только сейчас матросы по достоинству оценили поступок Колумба. Экипаж успел кое-как подправить парусное вооружение, оказавшееся после шторма непригодным для лавировки. Ветер окреп, гнал высокую волну.

Можно лечь в дрейф и на крохотном штормовом парусе плыть назад в океан, но никому не хотелось возвращаться туда, где пережили страшные дни. «Нинья» круто взяла на север и в виду острова принялась бороться со стихией. На каравеллу вновь обрушились волны, загудел ветер в снастях. Не успевшие отдохнуть люди вышли на вахту, Колумб занял место у руля.

Опасность утонуть в холодных водах была значительно меньше, чем несколько дней назад, но тогда шли по ветру и волне, а не против них. Матросы устали, судно обветшало, такелаж испортился. Откуда взять силы пробиться к острову, войти в спасительную гавань?

Адмирал молился, его слова пугали моряков. Видя веру командира в благополучный исход экспедиции, упорство в достижении цели, они легче переносили невзгоды. Менялись вахты. Колумб застыл у румпеля, морщился от боли в теле, отказывался сойти вниз, лечь в постель. Ему принесли трехногий стул, но сидеть на нем было еще мучительнее. Через десять лет в последнем походе он сделает ложе на юте, будет день и ночь следить за ходом каравеллы, а пока, стиснув зубы, на ногах переносил муку.

Вечером остров исчез, растворился в серой пелене тумана. Кормчие наугад определяли его положение. Кастильцы боялись, что ночью потеряют землю и не найдут ее. К счастью, на небе выступили звезды. Христофор «привязал» остров к Полярной звезде, ходил в лавировку на север и на юг.

Утром остров пропал. Куда ни глянь – пустынный океан. Не видно ни птиц, ни рыб, ни животных. Лишь вспенившиеся волны да рваные полосы пены притягивают взор. Ветер срывает гребни, швыряет брызги в моряков. Куда плыть, где искать землю?

Кормчие снесли адмирала в каюту, уложили в постель, устроили совет. Одни считали, будто остров лежит на юге, другие – на севере. Офицеры боялись попасть в какое-нибудь устойчивое течение в сторону Индий, откуда они пришли, очутиться в зоне ветров, месяцами дующих с востока на запад. Они предлагали идти на север или на юг, искать попутные ветры.

– Мы будем здесь пробиваться к острову! – сказал адмирал. Голос его дрожал, озябшее тело сжимали судороги.

– Нам нельзя рисковать, ибо никто не знает, что ждет судно на севере и на юге, – добавил командир.

– Где искать остров? – спросили пилоты.

– На востоке. Не беда, если пройдем мимо него. Там есть земля, идите туда!

Больше Колумб не сказал ни слова. У него начался приступ лихорадки.

Ориентируясь по солнцу и звездам, каравелла вторые сутки упорно боролась с ветром и волнами. Порою люди думали, будто Сатана не дает приблизиться к земле, гонит в океан. Колумб вспомнил о нем на Эспаньоле после гибели «Санта-Марии», часто говорил и писал в дневнике о происках врага рода человеческого: «Сатана препятствовал, Сатана мешал…». Обросшее ракушками судно не сдавалось, кружило из последних сил у Азорских островов.

Через трое суток, 18 февраля, «Нинья» пробилась к неведомой земле. Когда ветер утих, каравелла двинулась вдоль пустынного берега к селению. Кастильцы узнали от рыбаков, что приплыли к острову Санта-Мария, к деревне Носса Сеньора Душ Анжуш (Нашей Владычицы Ангелов). Колумб правильно подсчитал расстояние, привел судно к Азорским островам. Он поставил судно на рейде напротив гавани, чтобы в любой момент выйти в море.

Спасительный остров принадлежал Португалии. На Санта-Марии правил Жуан де Каштанейра, получивший строгий приказ от короля задерживать иностранные суда и отправлять под конвоем в Лиссабон. Каштанейра располагал отрядом конной стражи с полусотней пехотинцев. Он не мог силой захватить кастильский корабль, придумал иной способ пленить Колумба.

Каштанейра послал на «Нинью» шлюпку с приглашением войти в гавань и обещанием снабдить кастильцев всем необходимым. Помощник коменданта порта вскарабкался на борт каравеллы, вручил Колумбу письмо начальника. Пока Христофор читал послание, молодой португалец с удивлением и восхищением разглядывал потрепанный штормами корабль, щупал краснокожих индейцев, словно не верил своим глазам, внимательно слушал рассказы офицеров о небывалом плавании через океан. Люди Колумба не делали тайны из открытий, с удовольствием показывали первому встреченному европейцу свои трофеи.

– Вы обещаете мне безопасность на острове? – опуская письмо, спросил командир.

– Да, сеньор, – заверил португалец, подсчитывая количество пушек и матросов на палубе «Ниньи». – Мне приказано узнать о состоянии корабля и экипажа, составить список нужных вещей. Их приготовят на берегу.

– Почему на берегу? – насторожился Колумб. – Разве нельзя доставить продукты и снаряжение на судно?

– Так будет удобнее, – мило улыбнулся офицер. – Лучше взять продовольствие в гавани, чем грузить на рейде, где ветер и волны раскачивают корабли.

– Вы правы, – поддержал гостя де ла Коса. – Зачем создавать себе дополнительные трудности?!

– Офицерам и матросам будет приятно сойти на берег, рассказать о подвигах у азиатского материка, – добавил посланник.

– Мы дали обет – на ближайшей земле совершить крестный ход в церковь Пречистой Девы Марии, – напомнил Висенте Христофору.

– В селении нет церкви Девы Марии, но в соседней долине стоит ее часовня, – сообщил португалец. – Посетите ее! Советую вам сделать это завтра утром. Мы предупредим священников, подготовим службу.

– Благодарю вас, – ответил Колумб. – Я подумаю о вашем предложении.

– Чего тут думать?! – зашумели моряки. – На рассвете мы все отправимся в часовню, привезем на «Нинью» продовольствие и воду.

– Я согласен, – сказал Христофор. – Завтра высадимся на берег.

– Почему не сегодня? – опечалился португалец.

– Люди устали, им нужно отдохнуть, – пояснил командир. – Передайте сеньору Каштанейре, что мы щедро расплатимся золотом.

– Наш долг – помочь вам! – воскликнул португалец. – Входите в гавань, живите в ней, как дома.

Получив на память подарки, офицер покинул «Нинью». Разочарованные кормчие подошли к командиру.

– Заночуем на рейде? – спросили они.

– Да, сеньоры, – промолвил Колумб. – Мне не понравилось слишком настойчивое приглашение войти в гавань.

– Мы бы на их месте тоже не скупились на гостеприимство, – возразили офицеры.

– Подождите немного, скоро ступим на землю, – дал слово командир.

Полагая, что он говорит о завтрашнем паломничестве, офицеры разошлись, занялись приготовлением к крестному ходу.

Вечером к «Нинье» подплыли лодки, жители поселка предложили морякам свежие продукты. Испанцы не жалели денег, будущее представлялось им светлым праздником. На корабле жгли печь, жарили мясо, пили парное молоко. Запах теплого хлеба казался приятнее аромата пряностей. На палубе появились женщины.

Тихая черная ночь опустилась на Санта-Марию. На берегу мерцали огни, в гавани пели пьяные португальцы. Крупные звезды висели над мачтами «Ниньи». Счастливые матросы спали. Командир не сходил с палубы, прислушивался к шуму за бортом, окликал дозорных, проверял порох с картечью.

На рассвете заморосил легкий дождик. Заснувшие на палубе матросы вскочили на ноги, заторопились на берег. К ним присоединились офицеры. Колумб разочаровал спутников.

– Нас здесь сорок пять моряков – сказал Христофор. – В шлюпке вместе с гребцами поместятся пятнадцать человек. Прочие останутся на корабле.

– Как останутся? – возмутились моряки. – Мы дали обет отправиться на богомолье, а вы не пускаете нас на берег?

– Я возьму грех на себя, – сухо произнес Колумб.

– В чем дело, адмирал? – повысил голос де ла Коса.

– Не хочу потерять сразу всю команду, – пояснил командир.

– Вы слишком осторожны, – обиделся шкипер.

– Адмирал прав! – капитан «Ниньи» поддержал решение Христофора. – Я тоже не позволю всем своим морякам покинуть судно.

– Что нам делать? – приуныли кастильцы.

– Киньте жребий, выберите пятнадцать человек! – предложил Христофор. – Меня, Висенте, Пералонсо, канониров в список не включать!

– Позвольте сойти на берег! – взмолился кормчий Санта-Марии.

– Нет, – отрезал Колумб.

Через несколько минут пятнадцать счастливчиков в длинных рубахах со свечками и молитвенниками в руках поплыли в гавань, где их ждали священники. Издали затворники на «Нинье» видели, как процессия в белых саванах с пением псалмов медленно тронулась за холмы. Малиновый звук колокола церкви Христа Спасителя провожал богомольцев. Эхо отражалось от каменных стен домов, уносилось в океан, где тридцать испанцев на палубе каравеллы горячо шептали молитвы, завидовали ушедшим товарищам.

Как только паломники скрылись из глаз, начали спускаться в долину к почерневшей за столетие часовне, из придорожных кустов на них набросились вооруженные солдаты. Они повалили испанцев на землю, скрутили им за спину руки, погнали палками в тюрьму. Комендант острова, доблестный рыцарь Жуан де Каштанейра, руководил расправой над беззащитными людьми. Он вопил, размахивал мечом, словно воевал с полчищем сарацин. Стремительный натиск увенчался успехом. Спутникам Колумба не удалось вырваться из лап португальцев, выбежать на берег, предупредить о коварстве хозяев острова.

Покончив с паломниками, комендант спустился в гавань, сел в шлюпку, поплыл к покачивавшейся на рейде «Ниньи». Португалец думал, что ловко арестовал здоровую половину моряков, а с Колумбом лежат больные, не способные дойти до часовни. Каштанейра считал, что на маленьком судне осталось мало людей. Комендант смело причалил к борту, высокомерно приказал человеку в старой францисканской рясе вызвать на палубу командира.

– Он перед вами, – представился «священник».

– Это вы? – растерялся португалец.

– Да, сеньор.

– Вы приняли монашеский сан?

– Нет, но думаю об этом.

– Я арестовал ваших людей, – с гордостью сообщил комендант. – Извольте войти в гавань, покинуть корабль, сдаться королевским чиновникам.

– Кто позволил вам это сделать?

– У меня есть указ Его Величества брать под стражу проходящие мимо острова чужеземные корабли.

– Разве между нашими монархами идет война?

– В вашем положении я бы не спорил! – снисходительно оборвал его португалец. – У вас нет сил, вам нужна помощь, корабль разваливается на части, люди истощены и больны, здоровые матросы арестованы, сидят под замком. Если вы добровольно сдадите судно, обещаю вам хорошее содержание и на первом корабле отправить в Лиссабон вместе с экипажем, чтобы король решил, как с вами поступить.

– Мы знаем цену твоих слов! – усомнились моряки, следившие за переговорами. – Убирайся по добру, пока мы не наложили тебе картечи в штаны!

Христофор поднял руку, успокоил матросов.

– А если я не приму требование? – спросил Колумб.

– Тогда я дам вам почувствовать, что такое Португалия! – напыщенно воскликнул Каштанейра.

– Я знаю, что такое Португалия, – усмехнулся Христофор. – Его Величество приходится мне дальним родственником со стороны моей покойной жены Фелипы Мониз де Перестрелло. Вы слышали это имя? (Каштанейра смутился) Вряд ли королю Жуану понравится ваше решение! Отпустите моих людей! За это я забуду о неприятном случае, тотчас отправлюсь в Кастилию.

– Никогда! – заявил комендант. – Вам придется подчиниться или узнать силу португальского оружия!

– Я знаю его силу, – продолжил адмирал. – Одиннадцать лет назад я плавал под командованием де Азамбужа с Капом и Диашем в Сан-Жоржи-да-Мина, слушал в королевском дворце рассказы о походах на юг Африки. Мне не нужно шпионить за вашими кораблями, мне известны все тайны.

– Это не освобождает вас от ареста! – изрек Каштанейра. – Если вы вслед за мной не причалите к берегу, пушки крепости уничтожат «Нинью».

– Твоя защита далеко, а смерть близко! – крикнули коменданту матросы.

– Вы ответите за оскорбление! – пригрозил португалец.

– Советую вам скорее отчалить от борта, а то я не удержу людей от праведного гнева, – сказал адмирал.

– Подумайте о заложниках! – напомнил Каштанейра. – Их судьба в ваших руках!

– Я не забуду о моряках, – пообещал Христофор торопливо отплывавшим португальцам.

– Сеньор адмирал, позвольте припугнуть лузитанцев! – попросили матросы. – Мы отучим их говорить с нами в таком тоне.

– Успеем, – удержал командир разгоряченных спутников от крайних мер. – Сегодня они сильнее нас, но завтра мы заставим португальцев вернуть наших товарищей.

– Вы собираетесь воевать? – не поверил Висенте.

– Пока нет. Опусти паруса, отведи корабль от пушек крепости!

– Поплывем в Кастилию?

– На соседний остров.

– Зачем?

– Там узнаете.

Не успел Каштанейра причалить к берегу, как «Нинья» выбрала из воды якоря, устремилась в океан.

– Сбежали, трусы! – глядя на удалявшихся кастильцев, брезгливо поморщился начальник.

– Да, сеньор комендант, – подхватил молодой помощник, помогавший ему выйти из лодки.

– Как ведут себя пленные? – поинтересовался торжествующий Каштанейра.

– Поют псалмы.

– Поют? – удивился португалец.

– Просят Господа о спасении, – пояснил офицер.

– Теперь им никто не поможет, – решил комендант.

– Их ждут виселица или каторжные работы в цепях, – согласился помощник.

* * *

На следующий день Каштанейра забыл о кастильском корабле, бросившем на Санта-Марии пятнадцать членов экипажа, а Колумб у необитаемого соседнего острова созвал команду.

– У нас достаточно сил и рабочих рук, чтобы доплыть до Палоса, – сказал адмирал. – Дорога на север хорошо известна, удобна для судоходства. Мы можем завтра отправиться в Кастилию, но что станет с нашими друзьями? Кто заступится за них? Пленников ждут долгие месяцы тюремного рабства, пока королевские чиновники добьются от португальцев их освобождения. Многие моряки не доживут до этого дня, умрут в застенках. Каждый из вас мог оказаться на их месте. Они выполняли обет, молились за наше спасение. Неужели мы покинем товарищей в беде, оставим на поругание португальцам?

– Нет! Нет! – зашумели моряки. – Мы освободим их!

– Нужно войти ночью в гавань, спалить город! – предложили офицеры. – Высадить отряд, убить стражников, вызволить из тюрьмы заключенных!

– У нас нет лодки и нам не нужна война, – сдерживал спутников Христофор.

– Что же нам делать? – спросили матросы.

– Подготовиться к сражению, но не пускать в ход оружия. Мы заставим коменданта отпустить наших друзей, вернуть шлюпку. Если Каштанейра встретит «Нинью» выстрелами из крепости, у нас есть, чем ответить!

– Кастилия! Кастилия! – воинственно закричали моряки. – Слава сеньору адмиралу, покорителю морей!

– Мы умрем, но не дадим в обиду товарищей! – решили матросы.

– Мне не нужна ваша смерть, – возразил Колумб. – Мне нужно повиновение. Поклянитесь точно исполнять мои приказы, и я обещаю выиграть дело без единого выстрела.

– Мы не боимся врагов! – воскликнули моряки.

– Я знаю, – успокоил толпу Христофор. – Однако не следует забывать, что мы находимся на португальском острове, где наша грубость в отношении властей будет истолкована как оскорбление Королевского Величества. Вряд ли Фердинанду с Изабеллой захочется ссориться с Жуаном из-за команды палосских моряков!

– Мы сделаем все, как вы хотите! – заверили матросы адмирала.

– Да поможет нам Дева Мария! – командир поднял правую руку. – Клянемся сохранять дисциплину, беспрекословно выполнять поручения офицеров!

– Клянемся! – хором выдохнули моряки.

Адмирал горячо взялся за дело. На судне все пришло в движение. Испанцы говорили о мире, но готовились к войне. Два дня они до блеска чистили заржавевшее оружие, сушили порох, крепили на палубе пушки и фальконеты. Парусные мастера латали на полотнищах дыры, подновляли вымпела и флаги. Общими усилиями укрепили мачты, подтянули ванты, смазали жиром блоки, обили кожей потертые реи. Адмирал проверял работу, бранил нерадивых моряков, поощрял усердных, заботился о больных. Казалось, будто он собирался вновь переплыть океан.

«Мы должны быть готовы ко всему! – осматривая палубу, повторял Колумб. – Надо поразить португальцев своим прекрасным видом и отличным вооружением. Мы придем не за помощью, а диктовать свои условия».

За два дня «Нинья» неузнаваемо преобразилась от киля до исков реев. Старое, разбитое волнами судно помолодело, очистилось от грязи, засияло на солнце сталью, медью, бронзой, приоделось, как на парад. Отдохнувшие люди рвались в бой, мечтали отомстить португальцам за оскорбление товарищей, за вероломство и высокомерие.

На третий день с развернутыми знаменами каравелла подплыла к селению Носса Сеньора Душ Анжуш. Жители городка вышли на берег и не сразу узнали кастильский корабль. С борта «Ниньи» грозно и внушительно грохнул приветственный залп. Ему одиноко ответила с бастиона пушка.

Комендант Санта-Марии и его молодой помощник растерялись. Они не ждали подобной смелости от кастильцев. Их корабль походил на великолепно оснащенное военное судно, а не на купеческую лохань с изъеденной древоточцем обшивкой и рваными парусами. На палубе каравеллы сверкали шлемы солдат, алели зажженные фитили, из открытых оружейных портов выглядывали пушки. У «сбежавшего» адмирала появилась полностью укомплектованная здоровая команда, четко выполнявшая приказы офицеров.

Колумб кинул якоря напротив крепости, потребовал для переговоров начальника гарнизона. К «Нинье» подошла шлюпка. Каштанейра и его помощник не осмелились приплыть к оскорбленному испанцу. На приветствие португальца адмирал презрительно сказал, что его начальник имел дерзость грубо говорить с вице-королем, а не с простым командиром эскадры. За это ему придется ответить Жуану II, у которого он, дон Кристобаль Колон, Адмирал Моря-Океана, попросит наказать наглеца. Посланцу вручили письмо, скрепленное личными печатями Колумба и нотариуса судна. Испанцы требовали отпустить на свободу товарищей, вернуть похищенную шлюпку, возместить причиненный материальный ущерб.

Офицер передал свиток перепуганному Каштанейре. Развернув дорогую бумагу, перевитую шелковыми лентами, комендант удостоверился, что гости не обманывают его. На Санта-Марию пожаловал один из крупнейших грандов Испании, родственник португальского короля!

Дело приняло неожиданный оборот. Из защитника интересов Жуана II, Каштанейра превратился в зачинщика международного скандала. И все же комендант упрямился, надеялся что-нибудь придумать. Он вызвал из тюрьмы пленных испанцев, допросил их отдельно друг от друга. Моряки подтвердили слова адмирала о его знакомстве с монархами и знаменитыми португальскими капитанами, чьи паруса Каштанейра только видел на горизонте.

– Придется извиниться перед кастильцем, попросить прощения за точное исполнение приказа Его Величества, – сказал комендант помощнику.

– Вы сами отправитель к вице-королю? – спросил тот, не желая выполнять неприятное поручение.

– Я думаю, вы сделаете это лучше меня, – смутился Каштанейра.

– Обиженный адмирал требует вашего извинения, – напомнил офицер.

– Прикажите наполнить лодку вином и свежими продуктами, – сдался комендант.

Моряков выпустили из крепости, посадили в шлюпки, переправили на «Нинью». Следом за ними с подарками прибыл Каштанейра. Колумб не унизил коменданта, лишь пожурил за неприятное недоразумение. Вице-королю, первому моряку Кастилии, не подобало уподобляться мстительной черни. Господь велел прощать ошибки людей.

24 февраля «Нинья» покинула Санта-Марию, вышла в открытое море. Кормчие взяли курс на Кастилию.