Заложив крепость, Бриту принялся за строительство судоверфи. Неуемная энергия этого жестокого человека позволила в короткие сроки возвести стены форта, начать подготовительные работы для закладки остова корабля. На Тернате португальцы чувствовали себя как дома, а на соседнем острове Альмансор противился их присутствию. Верный союзническому слову, раджа ждал возвращения испанцев. За его спиною стояли мелкие властители островов, недовольные поведением португальцев, грубо попиравших их вековые привилегии. Противостояние рано или поздно должно было вылиться в открытое столкновение. У Бриту не хватало сил для покорения Тидоре, приходилось мириться с присутствием под боком грозного соперника, способного ночью войти в гавань и спалить город. Нерешительность туземного вождя не позволяла индейцам объединиться для отпора врагу. Так продолжалось довольно долго.

На Тернате росли стены крепости, обкладывались камнями; на стапелях верфи строился флот. На Тидоре укреплялся главный город острова – Альмансор не зря постигал военную науку у Эспиносы. Бесполезные пушки крепости перенесли на городские насыпи, окружившие с трех сторон селение и превратившие его в лагерь. Подходы к городу с берега простреливались ядрами и камнями, поливались картечью.

Война вспыхнула неожиданно. Осведомители Бриту сообщили, будто властитель Тидоре в ближайшие дни нападет на форт. Дон Гарсиа пожелал упредить туземцев, собрал отряд португальцев и в сопровождении союзников отплыл к столице Альмансора. Флотилия из нескольких каравелл и десятков боевых пирог тайно заполночь вышла в море, намереваясь с первыми лучами зари ворваться в гавань, разорить крепость. У туземного царька тоже имелись свои люди в стане врага, сообщившие ему о задуманной интервенции. На Тидоре приготовились к сражению.

Когда небо на востоке посерело, утратило черную густую вуаль и растеряло звезды, на рейде острова показалась португальская флотилия, спешившая высадиться на землю до того, как заря полыхнет алым цветом и взойдет бледное солнце. Темно-зеленая гора с синеватым отливом и клубами молочного тумана возвышалась позади спящего города.

Флотилия плотною стеною вошла в гавань. С бортов каравелл раздались выстрелы, ядра упали в воду у берега. На насыпи появились индейцы. Корабли двинулись на них, увлекли за собой радостно кричавших воинов Кекиле. Из-за мелей суда застопорили ход, пропустили вперед пироги, готовились вслед за ними высадить десант. На насыпях задымились фитили, грянули в ответ кулеврины, затрещали аркебузы. Показались лучники, отважно бросившиеся к воде, встретить подплывавших туземцев.

Картечь произвела смятение в рядах Кекиле, рассчитывавших на легкую добычу. Стрелы густо покрыли акваторию. Копейщики накинулись на успевших добраться до земли португальских союзников, перебили их. Пироги поспешно отошли назад к каравеллам. Орудия на насыпях смолкли.

Разъяренный дон Гарсиа кричал с флагмана, указывал Кекиле на город, требовал повторить атаку. Латники рассаживались в шлюпках. Пушки судов палили по берегу, но не причиняли вреда, так как находились далеко и ядра теряли силу. Зажечь деревянные хижины не удалось. Ближе подойти было опасно: воины Альмансора могли разнести корабли, спалить их на воде. Командующий нервничал, союзники злились на него.

Тернатское войско опомнилось от испуга, перегруппировалось, готовилось к новому нападению на позиции островитян. За быстроходными пирогами расположились переполненные солдатами тяжелые широкие шлюпки. Кекиле с братьями сидел на богато украшенной пироге. Дон Гарсиа гнал касика вперед.

На насыпях шла напряженная работа. Пушки вытащили из укрытий, установили ближе к воде, чтобы было легче отразить нападение пирог. Заготовили камни для стрельбы, выловили из волн дротики, копья, стрелы.

Вторую атаку союзники начали медленным движением к берегу, экономили силы. Услышав выстрелы наземной батареи, они с криком бросились вперед, чтобы быстрее пересечь опасное пространство. Лодки португальцев отстали. Туземцев встретили картечью, градом стрел и дротиков. Нескольким экипажам удалось высадиться, они побежали к насыпи, попытались вскарабкаться на нее. Их оттеснили назад, добили пушками. Из-за сутолоки у берега Кекиле не мог выбраться на землю, кричал из пироги, размахивал руками. Откатившееся от насыпи воинство торопливо лезло в пироги, гребло подальше от смертоносных кулеврин. В этот момент к берегу подплыли шлюпки и столкнулись с отступавшими союзниками. Ошалевшие от страха аборигены чуть не перетопили европейцев, проскочили через лодки в море, бросили своего предводителя и португальцев под огнем артиллерии. Долго не раздумывая, Кекиле поплыл догонять свое войско. Солдаты растерялись. Их было слишком мало для высадки на острове. Португальцы пальнули из аркебуз, развернулись и, проклиная дикарей, пошли к кораблям. Выстрелы с воды из качавшихся на волнах шлюпок лишь развеселили воинов Альмансора.

Дон Гарсиа молча встретил возвратившийся десант. Далеко на рейде Кекиле собирал пироги.

– Откуда у них порох? – спросил дон Гарсиа командира солдат. – Кто продал его?

Афонсу де Лангаш посмотрел на командующего и не ответил на пустой вопрос.

– Золото творит чудеса, – сказал десантник.

– С воды Альмансора не взять, – угрюмо заметил другой.

– Против пушек не попрешь, – согласился третий.

– Давайте подойдем ближе и высадимся без дикарей? – предложил молодой офицер, горевший жаждой подвигов. – Воины Кекиле заметят, как сражаются наши солдаты, станут храбрее.

– Чепуха! – сплюнул солдат, раздраженно глядя на молодца.

– Ты что думаешь? – дон Гарсиа подозвал помощника.

– Я бы попробовал с берега… – хриплым лающим голосом посоветовал Лангаш. – В открытом бою туземцы не устоят.

– Правильно, – нетерпеливо высунулся отважный офицерик. Дон Гарсиа неодобрительно взглянул на парня, тот замолчал.

– Альмансор ждал нас с воды, вряд ли хорошо укрепил подходы к городу со стороны леса, – продолжил Афонсу. – Мы высадимся вон там… – он указал на побережье, где перед джунглями лежало просторное поле, – пройдем вперед и зажжем окраины.

Командующий внимательно осмотрел берег, взглянул на союзников, шумно разбиравшихся, кто первым сбежал из-под обстрела, и лишь затем согласно кивнул.

– Позвольте мне с вами, сеньор капитан? – умоляюще попросил молодой офицер.

– Возьми его с собой! – кивнул на парня дон Гарсиа.

Лангаш посмотрел на юношу, покачал головой, но перечить командующему не стал.

Кекиле собрал свое воинство, подплыл к флагману.

– Что вы хотите сделать? – осведомился касик.

– Напасть на крепость с суши, – пояснил командир, раздраженный неудачами раджи.

– С какой стороны? – царек разглядывал позиции островитян.

– Ты последуешь за Лангашем, высадишься на поле и стремительным натиском ворвешься в город, пока Альмансор не догадается перенести туда пушки, – велел дон Гарсиа. – Если твои воины в третий раз побегут от врагов, я расстреляю их картечью! – пригрозил командующий.

Кекиле опустил голову и направился к своей флотилии. Третья атака повторила начало предыдущей. Первыми к берегу ползли шлюпки с латниками. За ними следовали пироги. Кекиле замыкал шествие. Флотилия подплыла к берегу, резко повернула вправо и, недосягаемая для картечи, благополучно высадилась на землю. На поле со стороны города собирались защитники острова, не осмеливавшиеся напасть на португальцев.

Лангаш повел пехоту в наступление. За ним беспорядочно бежали подгоняемые раджей союзники. Не успели десантники пересечь поле, как с насыпи ударили пушки. Туземцев охватило беспокойство, но, подбадриваемые солдатами, они следовали за ними. Между тем, к кулевринам добавились аркебузы: пули щелкали по полю, косили голых воинов. Толпившиеся под насыпью защитники города исчезли, оставили десантников перед пушками. Расстреливаемые сверху орудиями, португальцы смешали ряды, устремились вперед, старались скорее взобраться на бастион. За ними бежали союзники, не спешившие первыми вскарабкаться на насыпь. Пушки почти в упор смяли передние ряды. Задние отряды остановились, средина полезла наверх. На бастионах опять появились защитники, принялись копьями скидывать наступавших вниз.

– Вперед! Во славу короля Португалии! – задыхаясь от бега и волнения, кричал молодой офицер рядом с пыхтевшим Лангашем.

Увлеченные сечей, десантники не заметили, как защитников города стало значительно больше нападавших, а задние ряды союзников начали отступать к пирогам. Кекиле выказывал безрассудную смелость, рвался в бой, не видел бегства своих воинов.

Теснимые горожанами, португальцы отошли с насыпи, сбились в кучу посреди поля. Лангаш выстраивал ряды, но солдаты не подчинялись командиру. Шла бессмысленная бойня, разделенная на отдельные кучки дравшихся людей. Вдруг португальцы увидели, как островитяне быстро исчезли с поля, а пушки на насыпи зарядили картечью. Над пехотой раздались крики о неминуемой гибели. Лангаш вмиг разгадал замысел Альмансора. Не дожидаясь выстрелов, десантники кинулись к берегу, где их ждали в пирогах союзники. Последним влез в шлюпку неустрашимый Кекиле.

– Где мальчишка? – крикнул Лангаш, оглядывая лодки.

– Здесь он, – доложили солдаты, подобравшие офицера.

Флотилия отчалила от берега, оставив на поле трупы голых воинов и португальцев.

– Ты заметил? Они боялись преследовать нас, – сказал Лангаш Кекиле, когда шлюпка отошла от берега на безопасное расстояние.

– Нет, – признался раджа. – Они гнались за мною попятам.

– Тебя догоняли несколько человек, – ответил Лангаш.

– Ты бы на их месте тоже не покинул укрепления, – промолвил раджа.

– Разбитого врага не преследуют лишь в том случае, если боятся его. Мы можем спалить поселки. Альмансор не осмелится выйти из города, – сделал вывод командир десанта.

– У него есть дворец у вулкана, – вспомнил Кекиле. – Сейчас он почти без охраны.

– Я сообщу о том дону Гарсиа, – пообещал Афонсу.

* * *

Португальцы обошли непокоренную столицу, направились к подножию вулкана. В крепости сидел малочисленный гарнизон под предводительством Сили. По пути португальцы разорили области, превратили благодатный край в покрытую пеплом пустыню. Жители селений укрылись за стенами Мариако.

Властитель острова не ожидал, что враги отважатся напасть на его резиденцию, имея в тылу непокоренный город и не разгромив главные силы. Афонсу де Лангаш верно подметил трусливость царька, способного только на оборонительные действия. Этим не замедлил воспользоваться дон Гарсиа. Союзники подошли к Мариако. Лишенный пушек и пороха, дворец Альмансора возвышался перед ними.

К вечеру воины Кекиле заготовили кучу плетеных корзин, связали деревянные лестницы. Латники прочистили аркебузы, подтянули ко рву легкие пушки. Когда все приготовили, дон Гарсиа дал команду начать штурм.

Туземные воины прикрылись щитами от стрел и дротиков, принялись сбрасывать в ров на колья корзины с землей, камни, ветки деревьев – все, что попадалось под руки. Орудия португальцев палили в нескольких шагах от крепости, наносили урон островитянам на земляной насыпи, грозили зажечь постройки. Защитники были бессильными воспрепятствовать разрушительной деятельности нападавших и со страхом ждали, когда воины Кекиле перейдут через ров, полезут на стены. Это произошло значительно быстрее, чем предполагал Сили, собравший мужчин на насыпи, где раньше находились пушки Эспиносы, а теперь лежали камни прикрытия.

Тернатовцы покончили со рвом, бросились вперед, растеклись двумя потоками вокруг крепости, охватили ее бурлящим кольцом. Чтобы не задеть союзников, португальцы подняли пушки, перенесли огонь с насыпи на постройки дворца, вызвали панику у скопившихся во дворе женщин и детей. Защитники мужественно отбивали атаки. Силы были не равны, Кекиле располагал численным превосходством.

С помощью лестниц туземцы взбирались на насыпь, теснили воинов Сили, скидывали в ров их мертвые тела. Советник Альмансора отчаянно сражался в передних рядах, искал смерти в неминуемом разгроме гарнизона. Возведенная под присмотром испанцев крепость пала в считанные минуты. Ее не спасли ни трудоемкие европейские укрепления, ни храбрость обученных Гансом и Санчо солдат. На каждого из них приходилось по десятку воинов Кекиле. У ворот Мариако стояла наготове стальная пехота Лангаша.

Гремели выстрелы. Свистели стрелы и дротики. Кричали сражавшиеся, выли обезумевшие от страха женщины. Стонали раненые. Кекиле предвкушал победу, возбужденно болтал с доном Гарсиа. Они наблюдали за сражением со стороны ворот, которые вот-вот должны были распахнуться, принять блестящий железный поток, украшенный разноцветными перьями.

Защитников смяли, растоптали, добили копьями. Сили со стариками, женщинами, детьми укрылся во дворце. Португальцы вошли внутрь резиденции. Пушки смолкли. Тернатовцы грабили склады со служебными пристройками вокруг главного здания, делили добычу. Из окон и дверей дворца на них летели стрелы. Командующий дал приказ поджечь строение.

– Нет! – закричал Кекиле. – Моим воинам нужны женщины и богатства Альмансора! Позволь мне самому покончить с Сили!

– Он – твой, – ответил дон Гарсиа, словно речь шла о связанном пленнике, а не о сражающемся воине. – Только не медли. До захода солнца мы должны все закончить.

Кекиле радостно завизжал, побежал к дому, увлек за собой воинов. Португальцы наблюдали за действиями союзников. Из окон навстречу врагу полетели стрелы. Тернатовцы прикрылись щитами, вплотную подошли к стенам. Защитники захлопнули двери, заперлись изнутри. Вопли стихли, обреченные молились. Нападавшие топорами рубили двери, тащили бревна для тарана. Прочное строение сдерживало натиск. Португальцы отправились за пушками, чтобы пробить бреши. Вдруг из окон и щелей дворца повалил дым.

– Они зажгли Мариако! – в ужасе завопили осаждавшие.

Во дворце раздался жуткий вопль. Сотни людей задыхались в дыму.

– Выбивайте дверь! – торопил Кекиле, мешая португальцам навести орудия.

Удары бревна эхом отозвались в здании. На миг там все смолкло, затем плач поднялся с удвоенной силой.

– Убери своих людей! – приказал Лангаш, показывая радже приготовленные кулеврины. – Канониры вышибут дверь!

Опасаясь, что в таком случае придется делиться добычей, царек кинулся к входу. Под напором воинов дверь подалась, створки раскрылись… Из дворца во двор хлынул народ, смял тернатовцев. Вослед ему повалили клубы дыма. Когда обезумевшая толпа вырвалась наружу, Кекиле с воинами побежал во дворец, но вскоре выскочил оттуда с красными слезящимися глазами. Туземцы волокли за ноги окровавленного советника Альмансора.

Пламя стремительно пожирало сухое строение, желтые языки высовывались из окон. К воплям и стонам прибавилось потрескивание разгоравшихся досок, переходившее в непрерывный гул. Ветер подхватывал снопы искр, разносились по крепости. Взбешенный неудачей, Кекиле велел поднять лежавшего на земле Сили.

– Зачем ты сделал это? – закричал раджа с перекошенным от гнева лицом. – Это приказ Альмансора?

Раненый с трудом повернул голову и зло улыбнулся.

– Нет, – еле слышно промолвил придворный. – Это воля Аллаха.

– Чья? – не поверил Кекиле.

– В Раю нас ждало успокоение.

– Куда ты спрятал золото? – допытывался царек, понимая, что в дом уже не войти.

– Его здесь нет.

– Где оно?

– Не знаю.

– Ты лжешь! Я велю пытать твоих людей, пока не скажут правду! – пригрозил раджа.

– Их нет в живых.

– Ты убил их?

– Одному повелителю ведомо, где лежат драгоценности.

– Что ты хочешь взамен?

– Ничего.

– Я сохраню тебе жизнь.

– Ты? – удивился Сили.

– Куда ты спрятал драгоценности?

– Я все равно умру…

– Твои мучения продлятся долго. Подумай об этом! Советник уронил голову на грудь, повис на руках воинов.

– Я заставлю тебя говорить! – заорал Кекиле и ударил его мечом по голове, отсек ухо. – Говори! – требовал раджа.

Несчастный молчал. Кекиле отрезал ему второе ухо, изуродовал щеку. Придворный только поморщился.

– Где золото? – выведывал раджа.

– Оно там… – еле выдохнул Сили, глядя мутным взором под ноги мучителю.

– Во дворце? – рассвирепел Кекиле.

– Там… – повторил советник.

– Где? – не понял раджа. – В комнатах?

– Тебе не достать его… Скоро придут кастильцы и убьют вас.

– Куда ты спрятал драгоценности? – выпытывал царек, не обращая внимания на угрозы. – Говори, или я выпущу тебе кишки!

– Не достать… – послышалось в ответ.

Кекиле выхватил нож, вспорол придворному живот. Тот застонал, приподнял изуродованную голову, дернулся, пытаясь вырваться из рук, и вновь безжизненно повис, придерживаемый солдатами.

– Где золото? – кричал Кекиле.

К радже подошел Лангаш, поглядел на растерзанного пленника и сказал:

– Брось его. У нас много других. Кто-нибудь покажет сокровища Альмансора.

– Они во дворце… – чуть слышно произнес Сили, желая спасти людей от пыток.

– Во дворце? – взревел Кекиле. – Поэтому ты поджег его?

– Да.

– Мы проверим это, – пообещал португалец.

– Киньте его в огонь! – раджа отвернулся от советника. – Вы думаете, Сили сказал правду?

Офицер пожал плечами.

Пламя пожара поднималось выше. От жары во дворе становилось нестерпимо. Союзники взяли ценные вещи и покинули крепость. Впереди гнали пленных. Вспыхивали соседние строения, пламя перекинулось на смолистый забор, и вскоре весь Мариако очутился в огне.

* * *

Альмансор запросил мира. Дон Гарсиа откладывал заключение договора, держал царька в беспрестанном страхе. Властитель Тидоре очутился в изоляции, предоставленный внешним и внутренним врагам, желавшим избрание нового хозяина острова. Мелкие столкновения продолжались до лета 1525 года. Когда дон Гарсиа получил должность наместника Португалии на Молукках, он заключил с непокорным раджею мир.

Событие шумно отпраздновали на островах, обменялись гостями и посольствами. Особенно радовался Альмансор, из-за болезни уже неспособный вести войну. Властитель обратился за помощью к португальскому врачу которому наместник приказал отравить неудобного туземца. Альмансор умер в муках, не догадываясь об истиной причине смертельного недуга.

В дни траурных церемоний португальское войско с союзниками напало на столицу Тидоре и захватило ее. Город был полностью разрушен, жители перебиты, угнаны в рабство на строительство форта на Тернате. Захватчики не пощадили и соседние поселки. Остров был разорен, уцелевшие жители бежали к подножию вулкана. Так закончилось правление единственного друга испанцев на Молуккских островах.

После разгрома Альмансора португальцы почувствовали себя полными хозяевами островов. Началась колонизация, постепенное обращение аборигенов в христианство. Вскоре на Молукках опять вспыхнут войны между португальцами и сторонниками испанцев, но они не изменят соотношения сил в регионе.