В Лиссабоне Жуан III хорошо принял Пигафетту. Португальцы получили из Индии документы «Тринидада» и узнали все об экспедиции. Бриту присоединил к судовым книгам и дневниковым записям показания очевидцев, собранные на допросах пленных моряков.
После Португалии летописец поехал во Францию, где встретился с регентшей молодого короля, Луизой Савойской. Антонио подарил ей диковинные вещи с Молуккских островов. В начале весны следующего года ломбардиец прибыл ко двору в Мантуе, осенью посетил дожей Венеции.
Дома в родной Виченце Антонио занялся систематизацией, копированием путевых заметок, надеялся издать книгу о своих приключениях. За этой работой его застало приглашение в Рим к Папе Клименту III. В Ватикане Пигафетта получил благословение Папы и разрешение на издание книги, которая по неизвестным причинам не вышла в свет.
По пути в Рим Антонио встретился с Великим магистром Родосского ордена, членом которого состоял. Спасаясь от турецкого нашествия, рыцари покинули Родос. Великий магистр направлялся к Папе обсудить вопрос: куда перебраться ордену? Карл V предоставит магистру Мальту. Члены ордена станут именоваться иоаннитами, затем – мальтийскими рыцарями.
Высокочтимый и благородный вельможа Филипп Вилье де Лиль-Адан, славный Великий магистр Родоса, многоуважаемый повелитель Антонио Пигафетты, гражданина Виченцы и Родосского рыцаря, – как именовал его ломбардиец, – попросил подчиненного сделать копию с дневниковых записей, что вскоре было исполнено. Мы благодарны истории за эту встречу, потому что сохранилось всего четыре списка, один из которых, вероятно, является оригиналом рукописи.
Дальнейшая судьба Пигафетты неизвестна. Существуют разные версии. Одна говорит, будто Антонио прожил спокойную жизнь кабинетного ученого, всеми любимого и уважаемого, и тихо скончался в Виченце. По другой – принимал активное участие в делах ордена, сражался с турками в Тунисе, умер на Мальте, резиденции иоаннитов. По первой версии, Антонио скончался в 1536 году, по второй – на год или два раньше.
Мне трудно представить Пигафетту в расцвете лет ушедшим на покой. Это не соответствует его бурной молодости, способности быстро и легко менять жизненный уклад. Благодаря этим чертам характера ломбардиец оказался в экспедиции Магеллана и, возможно, они привели его в Африку.
По требованию Карла, захваченные португальцами моряки на острове Сантьяго были выпущены на свободу, доставлены в Испанию. Из команды «Тринидада» к концу 1525 года в живых осталось четверо. Пленных привезли в Лиссабон, заперли в тюрьме на семь месяцев. Канонир Ганс Варг не вынес новых испытаний, скончался в крепости. Гонсало Гомес де Эспиноса, матросы Хинес де Мафра и Хуан Родригес (Глухой) вернулись в Испанию. Им была оказана великая честь – 2 августа 1527 года в Вальядолиде император принял моряков.
Родственники казненных в Сан-Хулиане мятежных капитанов не простили альгвасилу участия в подавлении бунта и убийства Мендосы. Испанские чиновники отказались выплатить ему жалование за годы португальского плена, так как в означенный период он не состоял на действительной службе. Карл назначил капитану «Тринидада» ежегодную пенсию в 300 дукатов, но не выдал ни монеты. В 1528 году Гонсало затеял против чиновников судебный процесс. Чем он закончился – неизвестно. Эспиноса прожил более шестидесяти лет, завершил карьеру в должности инспектора кораблей, направлявшихся из Испании в Новый Свет.
Так закончилась история первого кругосветного плавания, в котором погибли 185 человек.
На этом можно было бы завершить повествование, если бы судьба не свела вновь некоторых участников похода в составе второй экспедиции на Молуккские острова. Как сильно надо любить море, чтобы после пережитых ужасов отправиться в океан! Каждый из них мог хорошо устроиться на берегу, получить почетную должность, спокойно дожить до глубокой старости. Но нельзя удержать на суше человека, которому каравелла стала родным домом. Запах соленого ветра, полыхающие восходы и закаты солнца, чудесные острова преследуют людей, познавших великолепие своеобразного мира. Им тесно в стенах уютного дома, грустно гулять вечерами по набережной, глядеть на раздутые паруса. Только когда закачается под ногами палуба, расправятся над головою белоснежные крылья, у них возникнет ощущение радости жизни, уйдут прожитые года, они станут способными творить чудеса. Вперед за горизонт, навстречу приключениям и опасностям! Напрасно отговаривать их от безрассудных поступков – они предпочтут умереть в бою, нежели ждать смерти в постели.
После возвращения «Виктории» севильские банкиры задумали организацию новой экспедиции. Помощник Магеллана, Христофор де Оро, взялся за дело. Португалия выдвинула встречные притязания на острова Пряностей. Спор грозил вылиться в вооруженный конфликт. Карл предложил Жуану создать комиссию из сведущих людей, выяснить, в чьей зоне они находятся.
В состав комиссии вошли прославленные капитаны: Себастьян Кабото, Фернандо Колон (младший сын первооткрывателя Америки), Хуан-Себастьян Элькано, Диогу Лопиш ди Сикейра (бывший губернатор Индии) и другие. Комиссия заседала в Бадахосе с 11 апреля по 1 июня 1524 года. Неумение точно определить географическую долготу островов, а также расстояние между градусами не позволило прийти к единому мнению. Каждая сторона отстаивала свою точку зрения, не желала терять Молукки. Несмотря на великолепную карту, сделанную королевским картографом Нуно Гарсией на основе сведений капитана «Виктории», и заявления Фернандо Колона, будто по теории его отца вся Индия с островами Пряностей и Аравия находятся в сфере влияния испанского императора, – португальские представители не согласились с ними. Испанцы настояли на своем праве владения островами, но формально это не закрепили. Такое положение позволяло испанцам готовить на «законном» основании новые экспедиции, а португальцам – усиливать свое присутствие на Молукках.
Христофор де Ορο получил от императора исключительные привилегии, создал в Ла-Корунье Каса де Экспесьериас – Палату пряностей и управлял ею на правах фактора. Его корабли освобождались от уплаты таможенных сборов за швартовку в испанских гаванях, груз – от налогов и пошлин. Крупнейший финансист Севильи имел право устанавливать цены на пряности. В обмен на это он обязывался на свои средства снаряжать корабли на Молуккские острова, обеспечивать привлечение заемных капиталов.
В 1525 году Христофор де Ορο стал главным пайщиком армады, намеревавшейся повторить маршрут Магеллана. На оснащение семи кораблей фактор выделил 1,2 миллиона мораведи. Его постоянные компаньоны немцы Фуггеры вложили в дело 10 000 дукатов. Вопреки желанию Элькано, император назначил командующим флотилии Гарсию Хофре де Лоайсу Прославленный капитан «Виктории» получил должность главного кормчего и капитана одной из каравелл. Особым приказом 13 мая 1525 года Элькано был объявлен преемником Лоайсы. Баск принял деятельное участие в подготовке экспедиции, снарядил в Португалетте четыре корабля, привел в Ла-Корунью, откуда 24 июля вышел капитаном на «Санти-Спиритус» с флотилией Лоайсы.
В поход к Молуккским островам отправились бывший цирюльник Эрнандо де Бустаменте (в должности казначея) и канонир Ролдан де Арготе.
Об экспедиции Лоайсы можно написать целую книгу. Судьба ее трагична. Из семи кораблей лишь один добрался до Молуккских островов, где моряки попали в плен к португальцам. В 1536 году на родину вернулись 8 человек. В плену на португальском корабле умер сподвижник Элькано, возведенный императором в рыцари – Эрнандо Бустаменте.
Хуан-Себастьян проявил себя талантливым офицером и прекрасным организатором, второй раз совершил восхождение от должности капитана до руководителя похода, сменил на этом посту Лоайсу, умершего 30 июля 1526 года в Тихом океане. К сожалению, новый адмирал пережил командующего только на неделю. 6 августа Элькано скончался от цинги на флагмане «Санта-Мария де ла Виктория». Тело баска предали волнам в районе экватора.
Есть нечто символическое в том, что этот удивительный человек закончил свои дни на корабле, носившем имя «Победа», как принесшая ему славу каравелла.
В 1524–1525 годах оправданный императором Эстебан Гомес возглавил экспедицию, искавшую северо-западный проход в Тихий океан. Он достиг берегов американского континента в районе Часапикского залива, открыл страны, которые испанцы называли Землею Эстебана Гомеса. Предатель Магеллана добросовестно служил Карлу и через девять лет получил дворянство с фамильным гербом за «совершенные во время исследовательского плавания Магеллана достойные признания деяния». Лучи славы покойного адмирала бросили отблеск на завистников и врагов.
Нотариус Мартин Мендес тоже не усидел на берегу, отправился в 1525 году к Южной Америке с Себастьяном Кабото. Больше о нем мы ничего не знаем.
Финансовые потери Христофора де Ορο, связанные с гибелью армады Лоайсы, сделали его более осторожным. Когда Себастьян Кабото по следам Магеллана и Лоайсы готовил третью флотилию из четырех кораблей, фактор только помог собрать у банкиров деньги. В апреле 1526 года каравеллы вышли в Атлантический океан, но у Земли Святого Креста потерпели катастрофу.
Эрнан Кортес задумал достичь Молуккских островов от берегов Мексики, отправил в плавание Альваро Сааведру Серона. В 1527 году капитан достиг островов Пряностей, однако, на обратном пути, как Эспиноса, не преодолел встречных ветров. Корабль с гвоздикой попал в руки португальцев. После неудачной попытки Серона, Карл запретил последующие плавания. Касу де Эспесьериас закрыли, Христофор де Οро занялся другими делами.
«Викторию» – последний символ былых побед, продали в Севилье с торгов в частные руки за 106 274 мораведи. Военное снаряжение сняли с бортов, передали береговой охране. В качестве обычного торгового судна «Виктория» совершила плавание к берегам Эспаньолы. Затем пошла к Антильским островам и на обратном пути в Испанию пропала вместе с экипажем.
Шли годы. Испания богатела за счет колоний Нового Света. Из Мексики в больших количествах поступало золото и серебро. Конкистадоры искали Эльдорадо. Требовались огромные средства для оснащения войск и флотилий, покорения обширных континентов. В изменившихся условиях продолжать попытки повторить маршрут экспедиции Магеллана стало невыгодно. В случае успеха эскадры, возникали неразрешимые проблемы – Испания неизбежно вступила бы в военный конфликт с Португалией. Доходы Карла росли с каждым днем, он не хотел ссориться с Жуаном из-за четырех островов, приносивших солидную прибыль. У Испании не хватило бы сил для войны на востоке и на западе. Простейшие экономические расчеты показали, что было выгодно отказаться от колонизации Молуккских островов. В 1529 году в Сарагосе Карл заключил договор о разделе мира, по которому за 350 000 дукатов уступил Португалии острова Пряностей, а заодно и открытую три года назад Новую Гвинею.
Неудачные попытки повторить маршрут Магеллана привели к тому, что о проливе забыли. Он был неудобным для неповоротливых парусных судов. Капитаны не могли понять, каким образом адмиралу удалось пройти через него, не потеряв ни одного корабля? Оказалось проще и дешевле перетаскивать грузы сухим путем через Панамский перешеек, перегружать на корабли и доставлять к месту назначения. Желая оправдать свое неумение воспользоваться открытым проливом, и стремясь отпугнуть от него нежелательных гостей, промышлявших пиратством у берегов Нового Света, испанцы распустили слух, будто он непроходим из-за мощного течения, соединяющего океаны. Говорили, будто упавшая гора заперла проход, будто посреди пролива возник остров. Половину столетия пролив оставался заброшенным, пока Фрэнсис Дрейк не развеял легенды. 20 августа 1578 года каравеллы корсара вошли в пролив и 7 сентября вышли в просторы Тихого океана. О знаменитом походе английского моряка, нанесшего сокрушительный удар престижу Испании и захватившего богатую добычу, написано много. Читатель легко найдет нужные книги.
Легкость, с какой Дрейк миновал Магелланов пролив, поразила испанцев, считавших американское побережье Тихого океана недосягаемым для иностранных судов. Возникла острейшая необходимость защиты поселений Нового Света. Для исследования пролива и охранных мер Филипп II велел вице-королю Перу снарядить специальную экспедицию. Первооткрыватель Соломоновых островов дон Педро Сармиенто прошел Тихим океаном на юг, нашел западный вход в пролив, пересек его, вышел в Атлантический океан, привез в Испанию новую карту пролива.
Вот как описывает последующие события И.В. Можейко: «И тогда в голове Сармиенто родилась идея, соблазнившая Филиппа. Он предложил поставить в проливе крепость и закрыть его, таким образом, для чужих кораблей. Через три года эскадра Сармиенто, нагруженная припасами, с большим отрядом солдат и колонистов подошла к Магелланову проливу. У восточного входа в пролив было построено укрепление, названное „Номбре де Хесус“. Оставив там гарнизон в сто пятьдесят солдат, Сармиенто последовал далее и в самом узком месте пролива, в сорока пяти милях от первой крепости, заложил город и форт под названием „Эль Сьюдад дель Рей Фелиппе“ – город короля Филиппа. Там Сармиенто поселил четыреста солдат и колонистов, а также тридцать женщин и снабдил их восьмимесячным запасом продовольствия. После этого он с чистым сердцем вернулся в Испанию, не подозревая, что открыл одну из самых трагических страниц в истории испанской колонизации Нового Света.
Колония, образованная Сормиенто в проливе, просуществовала два года. Испанцы сначала пытались пахать каменистую землю и выращивать ячмень, привезенный с собой, но дожди смывали семена, а вялые ростки гибли под холодным ветром. Когда припасы подошли к концу, колонисты начали собирать улиток и раковины и пытались ловить рыбу. Они умирали от цинги и дизентерии, воевали с индейцами Огненной Земли, которые совершали на крепость набеги. Испанец Эрнандо, попавший на борт „Желания“, рассказывал Кавендишу, что они „подыхали как собаки в своих одеждах в своих домах“, до тех пор, пока воздух не пропитался смрадом настолько, что все, кто мог передвигаться, покинули крепость и побрели к Атлантическому побережью. Здесь они объединились с жителями первой крепости и еще целый год существовали кое-как, собирая то, что выбрасывал на берег океан, выкапывая коренья и иногда подстреливая чаек.
Последние двадцать четыре оставшихся в живых испанца решили уж было пробираться пешком на север, к далеким испанским поселениям в устье Ла-Платы, когда появились паруса кораблей Кавендиша. С ужасом англичане слушали рассказы испанцев и, не найдя в бухте даже пресной воды, назвали ее Портом голода. Это название сохранилось за ней и по сей день.
В городе короля Филиппа, Эрнандо показал, где зарыты пушки. Пока в крепости еще сохранялось подобие дисциплины, последний ее комендант приказал пушки спрятать. Англичане вырыли из земли эти орудия – калибр их был больше, чем корабельных, и пушки пригодились затем в нападениях на испанские галеоны.
Напоследок англичане обошли пустые дома. В распахнутые двери проникал зябкий ветер и шевелил остатки камзолов на скелетах идальго. На дальних холмах горели костры – огнеземельцы наблюдали за кораблем, но не приближались. Хоронить останки испанцев англичане не стали.
По пути через пролив Эрнандо сказал Кавендишу, что где-то здесь на скалах лежит разбитый английский корабль. Оказалось, что это „Мэриголд“ – пропавший без вести корабль эскадры Дрейка»[22].
Описанная встреча английского пирата с поселенцами произошла в начале 1587 года. Так закончилась последняя попытка Испании закрепить за собою пролив.