Шесть недель потребовалось «Тринидаду» для преодоления расстояния от Марианских островов до Хальмахеры. Во второй половине октября, когда в Вальядолиде работала следственная комиссия, разбитый корабль вошел в знакомую гавань, где готовился к походу против врагов властителя. На его палубе стояли изможденные голодом и болезнями моряки. Попытка второй раз пересечь Тихий океан с запада на восток стоила жизни 30 членам экипажа. На рейде острова покачивалось нечто, отдаленно напоминавшее грозную плавучую крепость, населенную железными воинами с огненными ружьями. Двадцать два путешественника с трудом волочили ноги по грязной палубе каравеллы, превратившейся в разваливающуюся неповоротливую баржу.

К борту судна причалила пирога раджи. Блистая золотом, в алой шелковой тунике, вчерашний союзник вскарабкался наверх, где его ожидали надломленные испанцы. У них не хватило сил переодеться по такому случаю, дать залп из орудий. Полуголые, в драных штанах, стояли они перед царственным туземцем, не понимавшим причин ужасного превращения здоровых богатых людей в жалких слабых оборванцев.

– Что случилось? – воскликнул раджа, узнавший в одном из них Эспиносу— Какой враг одолел вас в бою, переломал мачты? Куда делись твои люди?

– Мы попали в шторм, – альгвасил хотел обнять хозяина острова, но тот отстранился. – Жуткая история… – устало промолвил командир. – Мы похоронили в океане более половины команды.

– Ты говорил, будто корабли способны ходить по воде при любой погоде? – не поверил царек.

– Бывают несчастья… – вздохнул капитан, почувствовавший изменившееся к нему отношение аборигенов. – Мы подождем новые корабли на Тидоре.

– Вам нельзя туда плыть, – касик покачал головой.

– Почему?

– Там сейчас португальцы. Они пришли на семи кораблях, подчинили себе соседние острова.

– Ты дал им клятву? – испугался испанец.

– Они не доплыли до меня.

– Семь кораблей? – выкинул на пальцах Панкальдо, надеясь на ошибку раджи.

– Три корабля вернулись на Банду, четыре перешли на Тернате, где сеньор Бриту строит крепость, – пояснил властитель.

– Сколько у него людей? – поинтересовался капитан.

– В десять раз больше, чем у тебя.

– На Хальмахере много искусных воинов… – начал Эспиноса.

– Э, нет, – отшатнулся властитель. – Не втягивай меня в войну!

– Ты дал слово помогать нам, – нахмурился альгвасил.

– Я не отказываюсь от него, но не могу сражаться против четырех кораблей и двух сотен железных воинов.

– Ты забыл о наших пушках… – теряя надежду, напомнил испанец.

– Нет, – замотал головой властитель. – Сыновья Абулеиса и раджи соседних островов выступят на стороне Бриту. Мы не одолеем их.

– Альмансор тоже подчинился королю Португалии? Что стало с властителем Бакьяна?

– Они присягнули капитан-генералу.

– Предатели! – возмутился Гонсало. – Они пожалеют об этом!

– Не суди их строго. Иначе бы они погибли.

– Я хочу немедленно послать гонца на Тидоре! – топнул ногой Эспиноса.

– Не спеши. Альмансор не в силах помочь тебе.

– Мы укрепили ему крепость, дали оружие!

– У него нет пороха.

– Порох есть у нас.

– Много?

– Хватит на сражение.

– На одно?

– Ты думаешь, их будет много?

– Не затевай войну. Твои люди больны, корабль разрушен. Предложи португальцам мир до прихода вашей эскадры.

– Они не примут его.

– Тогда живи у меня, – посоветовал властитель.

– Ты не боишься португальцев? – усмехнулся капитан.

– Я надеюсь на силу короля Карла, – серьезно ответил раджа.

– Вам нельзя обострять отношения с сеньором Бриту— осторожно заметил Афонсу ди Лороза. – Я знаю его. Он смел и жесток. Его не запугать разбитой каравеллой с тысячей голых воинов. Надо дождаться помощи в укромном уголке.

– Твой человек говорит правду, – согласился туземец. – Капитан-генерал не будет искать вас на Хальмахере.

– Бриту не оставит нас в покое, – задумался Эспиноса.

– Испания не ведет войны с Португалией, – сказал Панкальдо. – Давай пошлем гонца к нему с просьбой о помощи?

– Ты в своем уме? – удивился капитан.

– Через два-три дня Бриту узнает о нашем возвращении. Лучше самим уведомить его.

– В этом что-то есть… – поддержал итальянца ди Лороза. – У нас возникнет маленькая надежда сохранить свои жизни.

– Неужели наши дела так плохи? – поморщился капитан.

– Хуже не бывают, – вздохнул Санчо. – Думали: доплывем до Хальмахеры – конец заботам! А они только начинаются.

– Пиши португальцам послание, – велел альгвасил.

* * *

Испанцы ошиблись, предполагая первыми сообщить капитан-генералу о возвращении на Хальмахеры. Осведомители Бриту оказались проворнее. 22 октября адмирал получил известие, что вблизи земли дрейфует неизвестный корабль. Он сразу вспомнил о кастильцах, отправил три каравеллы захватить судно и доставить на Тернате. Португальцы заняли «Тринидад», привели на остров.

К этому времени эпидемия среди португальцев прошла, унеся с собой 50 человеческих жизней. Больные оправились, принялись за строительство крепости. На берегу возводились стены, копались рвы. Туземцы собирали камни, приносили к форту, складывали в кучи. На горах, где цвела гвоздика, рубили лес, заготавливали бревна. Португальцы прочно обосновывались на острове.

Альмансор упустил возможность одним ударом покончить с Бриту, засел в крепости, ждал случая, надеялся на возвращение испанцев. Португальцы не тревожили его, следили за переговорами с соседями. Неудача Эспиносы сильно расстроила касика, но оставался корабль Элькано, первым уплывший в Испанию и, вероятно, уже возглавивший флотилию короля. Альмансор ждал ее, а Бриту готовился дать отпор кастильскому вторжению на острова.

«Тринидад» закрепили в гавани на якорях, команду свезли на берег, где в палатке у строившейся крепости жил капитан-генерал. Бриту вышел к испанцам, столпившимся у воды под охраной солдат. Дон Гарсиа следовал за ним.

– Кто капитан? – поинтересовался командующий, презрительно разглядывая оборванных босых моряков.

– Я, сеньор, – выступил вперед альгвасил.

– Имя? – резко бросил Бриту.

– Гонсало Гомес де Эспиноса, – гордо представился тот с высоко поднятой головой.

– Сколько плаваешь? – португалец невольно испытывал уважение к пленному офицеру.

– Три года.

– Всего? Кем был раньше?

– Альгвасилом флота.

– Полицейским… – поморщился капитан-генерал и утратил к нему интерес. – Среди вас есть кормчие?

– Да, сеньор, – ответил Панкальдо.

– Ты вел записи пройденного пути?

– Да.

– Где они?

– В каюте «Тринидада».

– Потом посмотрим.

– Плотники? Оружейники? – выкликал Бриту и разглядывал людей, словно покупал рабов, делил по группам.

– Я надеюсь на ваше снисхождение к больным… – промолвил Эспиноса у него за спиной. – Желая избежать кровопролития, мои люди не оказали сопротивления…

– Вы нарушили Тордесильянское соглашение, пиратствовали в наших водах, – оборвал его португалец, продолжавший отбирать людей.

– Это спорно… – запнулся капитан. – Решать нашим монархам. Я прошу сообщить о нас испанскому представителю в Лиссабоне.

– Велика честь! – ухмыльнулся Бриту.

– Прошу вас помнить, что мы добровольно сдались на Хальмахере, – повторил Эспиноса.

– Твое лицо я где-то видел, – командующий внимательно разглядывал сгорбившегося моряка. – Как тебя зовут?

– Афонсу ди Лороза, – пробормотал тот.

– Это друг Кекиле, – усмехнулся дон Гарсиа.

– Ты португалец? – вспомнил капитан-генерал.

– Да, сеньор, – торговец еще ниже склонил голову.

– Как ты посмел сбежать с острова и наняться на службу к кастильцам?

– Мы силой захватили его, – Эспиноса попытался защитить товарища.

– Капитан лжет, – поправил дон Гарсиа. – Сеньор ди Лороза обманул Кекиле и самовольно уплыл на корабль с ценными вещами.

– Значит, ты вор? – издевался над несчастным Бриту.

– Я взял нажитое собственным трудом, – с трудом выговорил торговец.

– Стража, – пронзительно закричал командующий, – отрубите ему голову!

– Вы не посмеете! – задохнулся от неожиданности Эспиноса.

Четверо солдат подбежали к торговцу, схватили за руки, поволокли к палатке. Они отошли на несколько шагов, остановились, кинули жертву в песок. Стражник вынул из ножен меч.

– Что вы делаете? – капитан «Тринидада» бросился к Бриту, но его ударили по лицу, оттолкнули в толпу. – Вы убиваете невиновных, пришедших просить у вас помощи! – одиноко кричал Эспиноса.

Пленные со страхом смотрели на происходящее. Стражник обернулся к командующему в ожидании подтверждения приказа. Бриту кивнул ему. Солдаты подняли на колени ди Лорозу Тот сопротивлялся, падал лицом в песок, хрипел…

– Вы ведете себя недостойно португальского дворянина, – насмехаясь над ним, поучал капитан-генерал. – Может, вас забить до смерти плетью?

– Помилуйте, сеньор Бриту! – послышался слабый голос Афонсу.

– Я не прощаю предателей, – наслаждался сценой португалец.

Двое солдат за руки приподняли торговца, стражник ударил его мечом. Удар оказался слабым, раскрошил позвоночник. Пленный ужасно закричал, кровь потекла по голой спине. Палач взмахнул мечом, принялся кромсать шею жертвы, пока несчастный не затих, безжизненно повиснув на руках соотечественников. Голова болталась у туловища. Четвертый стражник приподнял ее за волосы, позволил палачу нанести точный удар. Обезглавленное тело кинули в песок, голову ди Лорозы швырнули к ногам Бриту.

Наступила тишина. В море кричали чайки, у крепости стучали топоры. Из трупа вытекала кровь с отвратительной серой жидкостью.

– Среди вас есть еще португальцы? – угрожающе спросил командующий пленных. Они молчали. – Дон Гарсиа найдет способ развязать языки, – пообещал он со зловещей улыбкой. – А этому, – брезгливо ткнул пальцем в Эспиносу, – за лишнюю болтливость всыпьте плетей, пока не потеряет сознание! Прочих немедленно в дело! Пусть трудятся во славу короля Португалии.

Бриту порывисто отвернулся от испанцев и зашагал к своей палатке.

* * *

За последние дни течь на «Тринидаде» усилилась. Несмотря на то, что помпы работали круглосуточно и пленные с туземцами разгружали судно с восхода до захода солнца, сорок бахаров гвоздики испортилось. Основную партию груза португальцы разместили в складах на острове. Находившиеся на корабле товары и снаряжение переписали, разделили поровну на свои каравеллы или использовали на постройку крепости. Карты с дневниковыми записями достались адмиралу. Португальцам попала пожива в 10 миллионов мораведи.

Судьба «Тринидада» похожа на участь его моряков. Во время шторма судно выбросило на рифы. Прогнившее дерево не выдержало ударов, корпус развалился, мачта рассыпалась на составляющие части. Солдаты Бриту выловили доски, распилили остов на части, использовали дерево для форта. Флагманский корабль Магеллана исчез у берегов Тернате.

Новые хозяева острова жестоко обращались с испанцами, посылали их на самые грязные и тяжелые работы, плохо и нерегулярно кормили, отчего пленные выпрашивали продовольствие у туземцев. Моряков унижали перед индейцами, недавно воздававшими им великие почести. Так продолжалось четыре месяца.

В феврале следующего года Бриту отправил с доном Гарсиа в Индию 17 человек, оставшихся в живых после ужасов плена. Адмирал сообщал королю:

«Что касается штурмана, писца и кормчего, то я пишу главному капитану, что было бы полезно для службы Вашему Высочеству обезглавить их, чем отсылать к Албукерки. Я намеренно задержал их в Молукке, так как страна здесь нездоровая, чтобы они умерли, ибо не дерзаю казнить без Вашего повеления. Я пишу Жоржи Албукерки, чтобы задержал прочих в Малакке, в которой климат тоже очень нездоровый».

В письме идет речь о трех испанцах на Тернате. Кроме них, Бриту задержал плотника для строительства крепости.

Участь попавших в руки Албукерки оказалась не лучше судьбы содержавшихся на острове. В Индии пленных меньше заставляли работать, но не кормили. Испанцы сами заботились о пропитании, искали дополнительные заработки, попрошайничали на улицах Кочина. За ними бдительно следили, строжайше запрещали писать домой, передавать записки уходившим в Европу кораблям.

Через два года Эспиносе удалось переправить в Испанию Карлу V коротенькое письмо с мольбою о помощи:

«Из вернувшихся на Молукки двадцати одного человека, (двадцать вторым был ди Лороза, не входивший в состав экспедиции), к настоящему времени в живых осталось шестеро. Некоторые умерли от постоянного недоедания, кое-кто сумел бежать на джонках и маленьких кораблях. Больше, чем от ареста, мы страдали от недостатка пищи; с нами здесь обходятся хуже, чем, если бы мы попали в плен к варварам. Я лобызаю руки Вашего Святейшего Величества и милостиво прошу покончить с таким положением дел, вызволить нас из плена».

Письмо дошло до императора, но долго еще капитан «Тринидада» с несколькими товарищами будет ждать счастливого дня получения свободы и возвращения на родину.

Леон Панкальдо не выдержит издевательств и в одиночку, рискуя жизнью, вернется домой. Он напишет воспоминание о походе, которое многие исследователи приписывают кормчему Хуану Баутисте Пунсоролю.