Всего несколько дней потребовалось эскадре Бриту для восстановления португальского господства на Молукках. Вслед за Альмансором с повинной на флагман пожаловали властители соседних островов. Касики клятвенно заверили, будто под угрозой применения силы заключили с испанцами союз, но не оборонительный против прежних хозяев, а торговый. После покаяний очередного раджи командующий заставлял его засвидетельствовать слова в письменном виде, дабы впредь держать касика в страхе, иметь формальное право покарать непокорного.

В назидание властителям, дон Гарсиа на Бакьяне высадил десант, разгромивший войско индейцев, спаливший город. Злополучная джонка с подмоченной гвоздикой приплыла к адмиралу.

На Тернате заметно оживились сыновья Абулеиса. Кекиле и его партия предлагали лишить прав и наследства своих родственников, женатых на дочерях Альмансора, заключивших с испанцами союз. К старым склокам добавились новые неприятности.

У покойного властителя Тернате от последней жены имелся восьмилетний сын, вопреки традиции старшинства, назначенный отцом наследником. До его совершеннолетия обязанности опекуна и правителя исполнял побочный сын Абулеиса. Элькано посетил будущего правителя Тернате, заключил с его матерью союз. Старшие братья не воспринимали этого всерьез, не ожидали опасности со стороны ребенка.

Бриту рассудил иначе. Наличие на острове десятка раджей, враждующих между собой, готовых встать на сторону испанцев, если те дадут обещание продать им оружие, не устраивало адмирала. Требовался слабый для самостоятельных действий союзник, готовый с помощью португальцев уничтожить свору голодных братьев. Командующий перебрал кандидатуры на должность царька, выбрал законного наследника. Так нашелся послушный властитель, и воля покойного Абулеиса оказалась выполненной.

Через неделю после встречи с Альмансором, Бриту в сопровождении опекуна раджи посетил Тернате, где мальчик и мать объявили о вассальной преданности королю Португалии. Несколько месяцев назад они так же клялись на Библии капитану «Виктории», подписывали непонятные послания в Европу но испытывали меньше страха перед пушками и более величественно восседали на ковре в пальмовой хижине.

Бриту отослал часть кораблей в Малакку вернулся на Тидоре, где с двумя сотнями солдат и матросов собирался выполнить второй пункт королевских инструкций: выбрать гавань и заложить крепость.

– Идет второй месяц нашего пребывания на Молукках, а в командах уже более половины людей больны неизвестной болезнью, – пожаловался дон Гарсиа командиру. – Сегодня двое умерло.

Вечерело. Солнце садилось в океан. С берега на воду легли темные тени. У борта флагмана покачивалась шлюпка. Лениво переговаривались утомленные моряки.

– Не пойму, – признался офицер, – почему испанцы чувствовали себя хорошо, а мы теряем людей? Неужели мы привезли заразу с собой?

– Не думаю, – отверг его мысль Бриту, наблюдая с юта корабля за работой на берегу. – Если бы болезнь пришла с нами, то на острове появились трупы.

– Я говорил с раджей, – сообщил дон Гарсиа, – в городе нет вспышки эпидемии. Господь испытывает нас, – грустно заметил офицер. – Я иногда чувствую озноб и ломоту в костях.

– Вам нужно лечь в постель, – посоветовал Бриту, глядя на худую фигуру помощника. – У вас воспалены глаза.

– Да. Мне больно глядеть на солнце.

– Вы показывали больных местным знахарям?

– Они говорят, будто духи навели порчу за разбой на Бакьяне, – попытался улыбнуться помощник.

– Почему они не покарали туземцев, когда те резали наших моряков?

– Матросы были виноваты в нарушении островных законов, – тихо заметил дон Гарсиа.

– Это другой вопрос, – поморщился Бриту. – Индеец не должен посягать на жизнь белого человека.

– Мы наказали дикарей, – в тон командиру заверил офицер.

– Лангаш вернулся с острова? – поинтересовался адмирал.

– Сеньор Афонсу де Лангаш считает ваш выбор гавани удачным, – доложил помощник. – Гавань острова Тернате защищена от ветра, население хорошо относится к нам со времен Франсишку Серрана и дона Тристана. Лучшего места для крепости не найти.

– Поторопитесь с началом строительства, – распорядился польщенный Бриту. – Я не хочу сидеть под дождем, подобно кастильцам. Кстати, как они себя чувствуют?

– Плохо, – притворно вздохнул дон Гарсиа.

– Скорее бы передохли, – пожелал адмирал. – Какой нам прок от фактора, солдата и матроса?

– К сожалению, они не знают ремесел, – согласился офицер.

– Если бы вице-король не запретил мне казнить кастильцев, я бы отправил их на тот свет.

Бриту молитвенно сложил руки и поглядел на небо, наполнявшееся закатным цветом.

– Зачем нашему королю враги, знающие дорогу на острова? – продолжил командир. – Они не нужны ему, но он не желает осложнений с доном Карлосом. Мы обязаны помочь монарху устранить лишних людей. Вы поняли меня?

– Да, сеньор.

– Вы ничего не поняли, – раздраженно произнес командующий. – Иначе бы я давно забыл о них.

– Три человека с двух кораблей не представляют опасности, – попытался оправдаться помощник. – Ведь прочих мы не поймали.

– Мы ответим за это, – сказал Бриту таким тоном, будто отвечать придется дону Гарсиа. – Разве я не торопил вас с отплытием?

– Сеньор Лангаш… – начал офицер.

– Бросьте! Это я уже слышал.

– Мы сделали все, что могли. Кто бы подумал, что кастильцы пойдут на север и на юг, а не через Малакку?

– Только дурак пошел бы через Малакку, – холодно поправил Бриту. – Вы куда бы поплыли?

– Пожалуй, в обход… – решил дон Гарсиа, желая прекратить неприятный разговор, возникший не в первый раз.

– То-то, – победно закончил Бриту. – Через месяц я не хочу слышать о кастильцах, – добавил он в форме приказа.

– Они весь день работают в кандалах.

– Вы кормите пленных лучше наших солдат!

– Две чашки похлебки в день.

– Сократите рацион.

– Дайте им работу на корабле, а не в джунглях, где туземцы подкармливают их, – ответил дон Гарсиа.

– Велите Лангашу забрать испанцев себе. Он не станет дружить с врагами короля.

– Воля ваша… – склонил голову вспыхнувший гневом офицер. – Я думал, их воспоминания пригодятся нашим кормчим.

– Они описали южные земли Патагонии, пролив, океан, множество островов. Больше кастильцы нам не нужны.

– Отправьте их в Малакку, а оттуда в Лиссабон. Возможно, при дворе захотят послушать моряков.

– Сомневаюсь.

– Вдруг через месяц придет приказ доставить пленных вице-королю Индии? Вас спросят, почему они умерли с голоду или от непосильного труда на рубке деревьев? Вы подумали об этом?

– Нет.

– Не торопитесь с убийством! Вместо благодарности можно получить понижение в должности.

Адмирал хотел сказать, что не нуждается в советах, но не ответил.

– Мне понравились ваши доводы, – молвил Бриту после длительного молчания. – Не будем спешить. Если бы мне попался корабль с дневниковыми записями, промерами глубин и прочим, я бы не раздумывал, как поступить с кастильцами, – упрямо добавил он.

* * *

В замке Альмансора стояли беспокойные дни. На валу у пушек дежурили стражники. За воротами скрывались лучники. Вход в Мариако оставался свободным, но у придворных возникло ощущение надвигающейся опасности. То, что властитель жил не в городе, а в крепости у подножия вулкана в окружении сотен воинов, вызывало тревогу. Охрана менялась, родственники замещали стражников, давали им возможность жить с семьями.

Правитель Гумар жил в городе, принимал недовольных Альмансором военачальников. На острове сложилась оппозиция касику ориентированная на португальцев. Дело не доходило до открытого столкновения. Племянник подчеркивал свое зависимое положение. Партии не имели четкой семейной однородности. В каждую из них входили представители одного рода, одной семьи, то есть первый брат шел к Гумару, второй – к Альмансору, что не располагало к резне. Придворные пользовались смутой, сами выбирали хозяина, перебегали из одного стана в другой. Только верный Сили находился с Альмансором, не поддавался уговорам Гумара воспользоваться подходящим моментом.

– Наши силы уменьшаются с каждым днем, – жаловался властитель советнику в комнате Мариако. – Португальцы скупают оружие Эспиносы, дают тройную цену за дротики и мечи. Мои воины меняют стальные лезвия на дубинки. Скоро они уволокут со стен пушки, а порох уже наполовину распродали.

– Хитро действует Бриту, – промолвил Сили. – Начал со скупки медных крестиков отца Антония, а заканчивает мечами и порохом. Месяц назад я подумал: зачем португальцам понадобились кресты с изображением Богоматери, неужели своих не хватает? А потом вон как вышло… Приучили людей нести вещи Эспиносы взамен новых, и никто не задумывается, к чему это приведет.

– Я запретил под страхом смерти выносить из дворца мушкеты и луки, но боюсь, это не удержит воинов, – сказал Альмансор.

– Казните вора, – предложил Сили.

– Лишние жестокости окажут услугу врагу, – покачал головой раджа. – Слуги ругают меня в городе. Если бы Гумар не боялся возвращения Эспиносы, то выдал нас португальцам.

– К тому времени, когда приплывут испанцы, Бриту возведет на островах крепости, посадит в них железных солдат, построит десятки кораблей. Вам надо подумать об этом, – мягко посоветовал придворный.

– Аллах милостив и всемогущ, он послал на солдат болезнь. Скоро они перемрут, – возразил царек.

– В последнее время у португальцев ежедневно кто-нибудь погибает, – согласился Сили. – Но каравеллы ушли в Малакку за новыми людьми, они доставят сюда сотни солдат.

– Я стану молить Аллаха о помощи, – пообещал властитель.

– Лучше задобрите капитан-генерала! – усмехнулся Сили.

– Он ужасный человек, – сокрушался Альмансор. – Когда я встречаюсь с ним, он насквозь пронзает меня взглядом. Сколько бы я ни привозил продовольствия, Бриту холоден со мной. Он не простил мне союза с Эспиносой.

– Вы правы. Адмирал лишен жалости к людям, он мстителен и жесток. Вы бы видели, что португальцы творили с пленными на Бакьяне! Участь убитых была лучше живых.

– Не рассказывай. Я слышал об этом, – попросил раджа.

– Капитан-генерал учинит здесь резню, – предостерег советник.

– Я боюсь этого, – признался Альмансор.

– Чтобы столкновения не произошло, вам нужно забыть обиды, завязать хорошие отношения с властителями соседних островов. Иначе Бриту справится с вами поодиночке. Вы сможете повлиять на поведение португальцев, если будете действовать сообща. Зачем сражаться друг с другом, когда из-за моря надвигается общий враг?

Мамули на Хальмахере с помощью Эспиносы разгромил мятежников, но потерял половину армии. Каравелла ушла домой, а на разоренном острове остались сожженные деревни, трупы мужчин. Кому сейчас это выгодно?

– Мамули стал единственным хозяином острова! – похвалил царька Альмансор.

– Слабым и безоружным, – добавил Сили, – не способным оказать сопротивление одному кораблю Бриту Лучше бы он объединился с Руниги и построил крепости, а Эспиноса дал бы им лишние пушки для защиты от португальцев. Теперь же огромный остров стал беззащитным.

– Разве можно всем объединиться? – не поверил раджа.

– Если вы не сделаете этого, капитан-генерал посадит на островах своих людей, будет править, как ему вздумается. Он заключил союз с малолетним сыном Абулеиса, запугал раджей Тернате. Завтра Бриту вмешается в управление Тидором.

– Он обещал не трогать меня, – заволновался раджа. – Пусть занимается делами других властителей.

– Он передумает, сделает Гумара хозяином острова. Кому вы пожалуетесь на него, у кого попросите помощь?

Альмансор задумался.

– У вас много врагов, каждый ругает вас перед Бригу. – продолжил Сипи.

– Я не позволю португальцам вмешиваться в мои дела! – воскликнул царек.

– И окажитесь в одиночестве перед эскадрой.

– Мне не нужна помощь врагов! – упорствовал раджа.

– Тогда сражайтесь со всеми или отсиживайтесь в крепости, пока кто-нибудь по наущению португальца не раздавит вас, как шелковичного червя.

Он с негодованием посмотрел на хозяина, не способного забыть распри с соседями и защитить остров. Ему захотелось выйти наружу к закатному солнцу, пройтись по городу, где над испанской факторией красовался новый невыгоревший флаг, где фактор Руй Гагуо вел бойкую торговлю товарами мирного назначения, умело и быстро разоружал армию властителя.

«Может, перейти на сторону Гумара, ладившего с португальцами и достаточно умного, чтобы избежать войны с соседями и новыми союзниками?» – подумал он.

Жуткая кровь на Бакьяне стояла перед глазами Сили.