Больше двух недель стояла «Виктория» в гавани Малуа. Дымились костры, ругались конопатчики. Шипел в жаровнях расплавленный воск, потрескивали поленья. С утра до вечера слышался стук деревянных молотков, лязг железа, звуки скребков. Одновременно с заделкой швов подправляли такелаж, удобнее размещали груз, убирали с палубы дрова, мешавшие работе с парусами.

В поисках продовольствия отряды заготовителей рыскали по окрестностям, заходили в нищие поселки. Испанцы не сразу поняли, почему индейцы носили с собой в мешках из листьев пищу. Она оказалась самой большой ценностью на острове, хотя вокруг шумели леса со зверями и птицами, зеленели поля, плескалась рыба.

Когда солнце садилось в воду, и молодой серебристый месяц повисал над заливом, моряки отправлялись на шлюпке с сетями и факелами ловить рыбу. Темная вода поблескивала в холодном свете, звездные россыпи узорами украшали небо с одинокими островами и землями, мимо которых проносились метеоры-каравеллы, оставлявшие призрачный след. С берега тянуло теплым ветерком, смешивавшимся с запахом просмоленного дерева, рыбной чешуи. Расставив полукругом сети, зажигали факелы, заманивали внутрь рыбу или били ее острогами. Концы веревок с поплавками собирали вместе, тянули за шлюпкой. Рыбины трепыхались на дне лодки, раздували жабры, жадно глотали воздух.

* * *

В субботу, 25 января, «Виктория» поплыла разыскивать Арукето, чтобы наловить для продажи в Испании карликов с длинными ушами. Каравелла сразу попала в сильные течения и полосу отмелей. Лоцманы не знали, где искать остров, проплутали до полудня, утомились от бесконечной лавировки, взяли курс на юго-юго-запад. Карлики были спасены.

День выдался спокойным. Ровный ветер наполнял паруса, но не мог удержать вымпела, ложившиеся на снасти и похожие на садившихся отдохнуть воздушных змеев. Иногда они расправлялись, тянулись к борту, трепетали и вновь никли на паруса. Ветер дул с кормы. Неровная зеленовато-голубая волна метра в полтора спешила за ним, нагоняла корабль, плясала у борта, катилась вперед, охватывала полукругом пространство десятка в три саженей. Гребни, с темными основания и прозрачными вершинами, подталкивали каравеллу, шедшую левым галсом в полный бакштаг со скоростью двух с половиной узлов.

– Знаешь, почему у акулы верхний плавник неровный? – спросил старый лоцман у Пигафетты, глядя на провожавшие судно бело-серые тела.

– Раньше я не обращал на них внимания, – признался Антонио.

– Это Кекену выгрыз у рыбы плавник, – серьезно сообщил туземец. – Поэтому акула не любит людей, нападает на них.

– Какой Кекену? – припоминает летописец.

– Убивший много врагов, – гордо ответил старик. – Кекену хороший воин!

– Что в нем хорошего, если всем приносит неприятности? – возразил летописец. – Акулы из-за него бросаются на людей.

– Никто не в силах победить акулу, только Кекену удалось схватить ее, – упрямо заявил старик.

– Кекену сделал что-нибудь доброе?

– Он победил Конокономлора.

– Зачем?

Туземец отвернулся от акул и посмотрел на Антонио так, будто тот не понимает простых вещей.

– Он убил его.

– Зачем? – не смутился итальянец.

– Дети, дотрагивавшиеся до головы Конокономлора, прилипали к ней, – пояснил индеец.

– Зачем за это убивать Конокономлора? – разочаровался Антонио.

– Врага всегда надо убить, если хватит сил, – изрек старик. Пигафетта почувствовав бесполезность доводов, не стал спорить.

Туземец истолковал по-своему молчание летописца.

– Однажды на нашем острове нашли мальчика, завернутого в волосы матери, – начал лоцман. – Он лежал на берегу, а рядом сидели птицы и ждали, когда он умрет. Ребенок вырос сильным, смелым воином. Как-то он попал в яму, вырытую людоедкой у себя в огороде, чтобы ловить соседей и есть их.

– Что он там делал? – удивился Антонио.

– Не знаю, – растерялся сказитель. – Наверное, собирал плоды.

– В чужом огороде?

– Воину удалось вылезти из ямы, – пропустив вопрос толмача, продолжил старик. – Чтобы людоедка не догадалась, кто был в ловушке, он посадил туда первого встреченного им на тропе. Это оказалась женщина.

– Не нравятся мне ваши герои, – поморщился Пигафетта.

– Почему? – не понял старик.

– Наши герои приносят людям добро, даже во вред себе, а ваши – наоборот!

– Нельзя делать себе плохо, – замотал головою туземец.

– Зачем же другим причинять зло? – возмутился Антонио.

Но старик опять не понял его.

* * *

Серели новые паруса, горели на солнце кресты святого Якова. Вахтенные команды правого и левого бортов отдыхали в тени. На юте у поручней капитан обсуждал с кормчими маршрут.

– Перед выходом в открытое море надо запастись продовольствием, – предупредил Альбо, разглядывавший сияющий бесконечный горизонт. – Лоцманы говорят, будто впереди лежит большой остров.

– Я слышал о нем, – вспомнил Элькано. – Там растет сандаловое дерево.

– Мы выгрузили на Тидоре шестьдесят кинталов гвоздики, а вы говорите о дереве, – недовольно проворчал Мигель Родос. – Хотите сложить его на палубу?

– Да.

– Пока мы доберемся до Испании, оно от соли утратит драгоценный аромат.

– Что-нибудь сохранится, – обнадежил капитан.

– Нужно подумать о продовольствии, а не о деньгах, – заметил Альбо. – Мы не знаем, сколько времени потребуется для перехода через Индийский океан.

– Можно зайти в португальские порты, – предложил Мигель.

– Это рискованно, там ждут нас, – предостерег Элькано. – Могут осмотреть судно, потребовать документы. Даже если сумеем выбраться из гавани, не уйдем от погони.

– Нельзя заходить в порты, – согласился Альбо, – нас обязательно арестуют.

– Я не слышал, чтобы кто-нибудь без остановок добрался до Африки, – сказал Мигель.

– Мы будем первыми, – промолвил баск.

– Вы смеетесь надо мной, – улыбнулся Мигель.

– Ничуть.

– Желаете снова испытать ужас перехода через Тихое море?

– Нет.

– Я не понимаю вас.

– Мы дали клятву вернуться в Испанию, а не на португальские плантации в Индии.

– Команда не выдержит испытания. Вы забыли, чем закончились многие экспедиции!

– Васко да Гама вешал бунтарей на реях, и на кораблях сохранялся порядок.

– Это ужасно. Узнав о вашем намерении, многие на Малуа приняли бы иное решение.

– И ты?

– Не знаю, – честно сознался Мигель. – Я поклялся именем Господа. Однако вы обманули людей.

– Меня не спрашивали о маршруте, – сухо напомнил Элькано.

– Перестань, Мигель, – одернул Альбо, – у нас нет выбора.

– У него есть выбор: рыцарский герб в Испании или ошейник раба в Португалии! – отчеканил баск.

– Вы полагаете, я получу дворянство?

– Дон Карлос произвел в рыцари Руя Фалейру за помощь Магеллану, так неужели оставит нас без внимания?

– Мигель де Родос – красиво звучит, – произнес Франсиско.

– О… – засмущался бывший боцман. – Я пошел за вами не ради титула.

– Знаю, – ответил баск, – поэтому сделал тебя кормчим.

– Как же с сандаловым деревом? – поинтересовался Альбо.

– Погрузим на палубу, а когда трюм опустеет от продовольствия, перенесем вниз, – решил капитан.

* * *

Через сутки на рассвете моряки заметили гористый остров Тимор. Позади испанцев лежало море Банда, дальше туземные лоцманы не знали пути.

Ветер стих. Каравелла чуть двигалась в направлении богатой земли, где, по рассказам индейцев, на полях паслись буйволы, а на горе в Кабанасе добывают золото. Здесь растет сандаловое дерево, самого лучшего качества. С ним соперничают только леса на Сумбе.

«Когда жители Тимора отправляются на рубку сандалового дерева, – рассказывал старый лоцман, – перед ними появляется злой дух, защитник леса, способный приобретать вид птиц, зверей, растений. Он предлагает людям просить у него взамен все, что они пожелают. Если работники отказываются от услуг, тяжелый недуг охватывает их на несколько дней. Поэтому сандалы рубят в определенные фазы луны, когда дух спит, а дерево приобретает отличное качество».

Море разгладилось, посветлело, засияло на солнце. Вода вздымалась и опускалась на больших пространствах, словно на глубине кто-то дышал, ворочался с боку на бок. Легкие порывы ветра поднимали рябь, наполняли паруса, прогибавшиеся навстречу Тимору. Каравелла заметно прибавила ход, но вскоре потеряла ветер и еле заскользила к острову.

В воздухе пропала свежесть, становилось душно. К полудню «Виктория» вошла в гавань города Амобан. На рейде покачивались крупные малаккские и яванские джонки, закупавшие мастику и сандаловое дерево. Было время отлива. Вода в лагуне опустилась, обнажила песчаный берег с мелкими лодками. За ними под редкими пальмами виднелись беспорядочно разбросанные дома. Одна хижина выделялась размерами, около нее бродили голые туземцы, воины с копьями и деревянными щитами. Никто не встречал испанцев, ни одна лодка не подплыла к каравелле. Только дети вышли посмотреть на необычную джонку. К ним присоединились взрослые.

Чтобы не рисковать жизнью членов команды, Пигафетта в одиночку отправился на сушу. Для приветствия с городом или для прощания с толмачом сделали салют. Берег опустел, из-за домов и пальм выглянули головы. Толпа у резиденции правителя заволновалась.

Антонио смело сел в лодку, проклял жару поплыл в город. У дома правителя итальянца встретили возбужденные люди. Они расступились перед ним, пропустили на веранду, где дежурили стражники. Правитель выслал навстречу гостю обнаженную женщину средних лет. В ушах у нее поблескивали золотые серьги с яркими шелковыми кисточками. Руки до локтей обвивали бронзовые браслеты. Придворные мужчины не носили сережек, зато вешали на шею связки круглых золотых предметов, напоминавших кучу тарелок. Гребни с золотыми колечками скрепляли волосы островитян.

Покачивая бедрами, пахнувшая благовониями туземка провела итальянца внутрь дома в просторную пустую комнату, где правитель сидел на циновке в окружении женщин. Пигафетте показалось, будто попал в гарем. Прислуживавшие хозяину девушки держали в руках кувшины, блюда с фруктами и рыбой, что-то завернутое в ароматные листья.

– Кто позволил вам шуметь в моем городе? – вместо приветствия спросил тучный мужчина с седеющими волосами, утирая руки об тряпку, прикрывавшую бедра.

– Наш повелитель великий король Испании шлет тебе привет! – воскликнул Антонио, силясь перевести взгляд с женщин на золотые чаши.

– Я не знаю такого, – отрезал правитель, словно речь шла о простом островитянине.

– Мы привезли послание к радже, властителю острова.

– У нас их четверо, – сообщил туземец, поглядывая снизу вверх на посла. – Кому из них?

– Главному.

– Они равны и живут на другой стороне острова, – пояснил правитель, покачивая головою, будто гость сказал глупость.

– Жаль… – признался Пигафетта. – Мы навестим их.

Туземец не ответил.

– Мы долго плыли, – продолжил итальянец, – нам нужно продовольствие. Мы заплатим за него.

Правитель презрительно отвернулся. Оскорбленный толмач смело подошел к нему, сел на пол.

– Нам нужны буйволы, свиньи, козы, куры, имбирь, рис, фиги, лимоны, апельсины, – перечислил он.

Правитель снисходительно посмотрел на посла, на его поношенные штаны, будто в них скрывалась опасность.

– И все? – пробубнил хозяин.

– Главное – мясо! – уточнил Антонио.

Туземец перевел взгляд на распахнутую на груди рубашку, заметил волосатую грудь и очень удивился. Он невольно подался вперед, словно встретил занятного зверька.

– Вы привезете продовольствие? – не выдержал молчания Пигафетта.

Тот посмотрел ему в глаза и заломил такую цену за быка, что летописец подумал, будто он смеется над ним.

– Нет, нет… – замотал головой Антонио, замахал руками перед носом туземца. – Мы не заплатим и половины, он не стоит этого!

– Мясо нужно всем, а волов у меня мало, – пробормотал туземец, оживляясь и теряя спесь. – Я продал двух самцов за эту цену на джонку из Лусона, – призвал он женщин в свидетели.

Девушки радостно заулыбались, закивали головами. Стараясь не глядеть на них, потому что в штанах у него началось опасное движение, Антонио запротестовал.

– У нас прекрасные буйволы, – расхваливал товар правитель. – Такой скот вы не найдете в Балибо!

– Балибо? Что это такое?

– Соседний город. У них быки мелкие, а наши славятся на всем острове!

– Нет, только половину, – заявил итальянец.

– Тогда возьмите свиней, – предложил хозяин и вновь запросил огромную цену.

– Мама миа! – выдохнул рыцарь. – Где это видано брать столько за свиней? Лучше мы поплывем в Балибо и пожалуемся раджам, что ты решил уморить команду голодом.

– Плывите! – пожал плечами правитель и обиженно отвернулся. – Разве у них свиньи? – обратился к соседке. – Они не видели наших!

Женщина гневно посмотрела на Антонио.

– Только за полцены, – сказал ей Пигафетта. – Ваш муж не понимает, чего просит.

Туземка запротестовала. Летописец догадался, что она уговаривает правителя уступить. Тот замахнулся на нее, женщина затихла.

– Сколько стоят козы? – поинтересовался Антонио, решив пока не говорить о свиньях, вызвавших семейную ссору.

Хозяин города затребовал немыслимую цену. Пигафетта понял, что придется долго торговаться, попросил воды. Его напоили пальмовым вином, но цены не снизили. Опять начали с буйволов…

Через час раздраженный Антонио, возненавидевший женщин, бесстыдно раскрывавшихся перед ним и почесывавших промежности, поднялся с пола. Сделка не удалась. Жадный правитель не сбавил цены. Итальянец с проклятиями вернулся к лодке.

* * *

У борта «Виктории» в ожидании хозяина стояла пирога с десятком гребцов. Неспешно работая веслами, Антонио обошел ее, причалил неподалеку. На палубе Элькано пытался знаками объяснить двум богато украшенным золотом туземцам устройство каравеллы. Позади него стояли Франсиско Альбо и Мигель Родос. Солдаты с матросами издали наблюдали за беседой.

– Кто это? – Пигафетта спросил Эрнандеса, помогавшего ему подняться на борт.

– Властитель Билибо, – ответил старый матрос.

– Балибо, – поправил Антонио и засунул рубашку в штаны. – Кто с ним?

– Вероятно, сын, – пояснил Эрнандес.

– Давно они тут?

– С полчаса.

– Вот и наш толмач! – обрадовался капитан. – Наконец-то… Ты договорился с правителем о покупке продовольствия?

– Нет.

– Почему?

– Он просит двойную цену.

Гости засобирались в пирогу в руках они держали красные шапки.

– Минуточку… – обратился капитан к туземцам, что-то напряженно соображая. – Вы не видели трюм. Мигель, проводи гостей вниз!

– Зачем? – недовольно проворчал кормчий.

– Делай, что тебе велят, – сказал с улыбкой Элькано. – Франсиско, принеси веревки!

Мигель пригласил островитян подойти к люку.

– Солданьо, – мягко позвал Элькано, – встань с ребятами у борта, где причалила пирога. Если дикари попытаются освободить властителя, сбросьте их в воду.

Туземец с сыном направились к Мигелю.

– Мартин, помоги Родосу! Симон, скрути парня! – велел воинам.

– Сеньор капитан, не делайте этого, – заступился за индейцев Антонио. – Мы купим продовольствие у них в Балибо.

– Отстань! – отрезал Элькано. Мигель что-то объяснял туземцам у трюмного люка. Симон с Мартином приближались к ним. – Чего ждете? Ловите заложников! – закричал капитан, когда все заняли свои места.

Солдаты навалились на гостей, те закричали. Гребцы в пироге вскочили на ноги, заметили над собою вооруженных моряков, взяли весла и торопливо отплыли от каравеллы.

Альбо связывал пленников.

– Объясни касику— баск велел толмачу, – мы поступили так из-за голода. Правитель Амабана отказался продать продукты. Мы отпустим их за выкуп. Отправь лоцмана в город передать правителю, чтобы до захода солнца прислал шесть буйволов, десять свиней и десять коз. Иначе я отрублю пленникам головы и выброшу за борт.

– Неужели вы сделаете это? – испугался Пигафетта. – Они сами приплыли к нам на корабль!

– Не сомневайся, – зло усмехнулся капитан.

– Вам не жалко раджу?

– Я жалею лишь о том, что не могу наказать правителя, с которым ты вел переговоры, – раздраженно прервал его Элькано.

Туземцы лежали на палубе лицами вниз. На спинах у них сидели солдаты.

– Сколько золота на дикарях! – воскликнул Симон, разглядывая ожерелье и браслеты сына правителя. – Давайте снимем драгоценности?

– Не тронь! – запретил Альбо. – Капитан получит за индейцев выкуп и отпустит их домой.

– Выкуп от этого не уменьшится, – поддержал приятеля Мартин.

– Мы арестовали врагов – по закону имеем право! – насупился Симон.

– Мигель! – позвал Элькано. – Запри гостей до вечера в каюте. Или нет… Спусти в трюм, а то вылезут через окно.

– Там же решетка? – возразил кормчий.

– В темноте надежнее.

* * *

К закату с берега доставили шесть буйволов, пять коз и две свиньи. Правитель просил принять седьмого буйвола вместо недостающих мелких животных. Испанцы согласились. Когда последнего буйвола подняли на палубу, капитан приказал Мигелю:

– Принеси вино, фрукты, индийскую материю, шелк, хлопок, топоры, ножи, ножницы, зеркала и приведи пленников.

Молодой месяц разрезал светом лагуну, звезды обсыпали небосвод. Утомленные слуги ждали в пироге властителя. Из раскрытого окна капитанской каюты слышались пьяные голоса, звучала музыка.