В тот день, когда флотилия Магеллана увидела на горизонте спасительный архипелаг Разбойничьих островов, «Сан-Антонио» поднимался по Гвадалквивиру в Севильский порт. Весна летела ему навстречу зеленью полей, гвалтом птиц на жирной земле, запахом перегноя и дыма, поднимавшегося из садов у Великой реки. На шумной многолюдной пристани стояли десятки кораблей, сновали повозки с товарами, гремели наковальни мастеровых. Людской поток бурлил на деревянной набережной, растекался ручейками по укрепленным бастионам, кипел многолюдьем на базарах и площадях. Звенели колокола церквей, стучали лопатки каменщиков, воздвигавших дворцы и монастыри.

Обветшавшее судно с квелыми парусами осторожно пробралось между каравеллами к причалу Ареналь. Неподалеку от башни Торре-дель-Оро в бывшем арсенале Атарсанас помещался склад Торговой палаты (Касса де ла Контрасьон), где два года назад офицеры Магеллана получали снаряжение и карты.

Не палили приветственно пушки, не кричали с борта изможденные моряки. Голод, усталость, отчаяние, страх наказания за мятеж привезли они из Нового Света. Умер по дороге патагонский великан, худо пришлось остальным. Только благодаря недюжинным способностям Эстебана Гомеса, корабль выдержал атлантические штормы, добрался до островов Зеленого Мыса. Ни мораведи прибыли, одни убытки привез «Сан-Антонио» пайщикам консорциума. А тем временем войска Кортеса нашли в Мексике сказочную страну Эльдорадо, полную золота и драгоценных камней.

В последний раз упали в воду якоря, матросы свернули паруса. С полсотни человек вернулись из похода.

– Откуда вы пришли?  – кричали с пристани зеваки, разглядывавшие изъеденные морским червем доски.

– С того света…  – угрюмо отвечали моряки.

– Кто капитан?

– У нас их двое: один внизу, другой на палубе.

– А настоящий?

– Картахена.

– Не припомню.

– Тот, что ушел с Магелланом?

– Он самый.

– Куда подевался?

– Помер в Земле Святого Креста.

– Царство ему небесное!

– Много привезли добра?

– Хватит на всю жизнь.

– Повезло счастливчикам!

– Врут! Погляди на их лица,  – сходили себе в убыток.

– Эй, красавец, пойдешь ко мне жить?

– Ему бы съесть кусок мяса, а ты пристаешь с любовью! Смотри, он еле держится на ногах.

– И капеллан вернулся… Сколько язычников окрестил, святой отец?

– Он не видел их.

– Кто этот рыжий в малиновой шляпе?

– Наверное, капитан.

– Капитан у них другой. Вон тот – на баке!

– Ты откуда знаешь?

– Вижу по поведению.

– Почему не спешат на берег?

– Знать, совесть нечиста. Ждут альгвасила.

– Педро, позови стражников!

– Сами придут. У них хороший нюх на поживу.

– Еще одного вывели… В цепях, бедняга.

– Эй, матрос, что он сделал?

– Бунтовал? Против кого?

– Императора?

– Как – не твое дело?!

– У нас теперь не жалеют мятежников и ведьм. Папа издал буллу, велел инквизиции хватать всех подряд.

– Они не знают новых законов и не слышали о войне.

– С кем?

– С немцами. В Германии начинается смута, скоро пойдем в поход.

– Пропустите!  – расталкивает толпу охрана коменданта порта.  – Чего столпились? Чумы захотели?

– Чумы?  – ахнул народ.  – Кто тебе сказал? Они не вывесили флаг.

– Скрывают, хотят на берег. Пошли отсюда, пока заразу не подхватили!

– Нет ли заразных болезней?  – спросил комендант у края причала.  – Все ли здоровы на корабле?

Получив утвердительный ответ, он полез наверх. Чиновник с отвращением вскарабкался по скользкому, позеленевшему от слизи борту, подозрительно осмотрел моряков, заглянул в трюм, сморщил нос от запаха гнили, вытер о штаны испачканные руки и лишь потом подошел к офицерам.

– Кто капитан?

– Я,  – выступил вперед испанец.

– Ваше имя?

– Херонимо Герра.

– Можете позволить людям сойти на берег!

Матросы радостно зашумели и без команды разбежались собирать пожитки.

– Сеньор Христофор де Οрο живет в Севилье?  – вежливо спросил Эстебан, снимая берет и распуская по ветру длинные волосы.

– Вы знакомы с ним?  – оживился альгвасил.

– Я водил его корабли в Африку.

– Вы португалец?  – догадался по произношению чиновник.

– Эстебан Гомес,  – представился штурман.  – А это мой друг, кормчий Его Высочества, Хуан де Мафра. Он тоже в хороших отношениях с судовладельцем.

– Банкир готовит экспедицию в Новый Свет,  – сообщил альгвасил – Вы найдете его у доктора Матьенсо в Торговой палате.

– Сеньор!  – издали окликнул Мескита, пытаясь пробиться к ним, но слуги Герры удерживали его.  – Вы беседуете с нарушившими присягу мятежниками!

– Кто это?  – удивился комендант.

– Альваро Мескита,  – небрежно ответил Гомес,  – сродный брат Магеллана.

– Сеньор альгвасил!  – закричал Альваро.

– Уведите его!  – велел Эстебан, стараясь загладить неприятную сцену-Братец Мескиты изменил императору, заманил корабли в ловушку. Благодаря Господу нам удалось выбраться из западни. Мы арестовали предателя, держали под стражей в офицерской каюте. Он упорствует, не признает себя виновным. Придется бросить его в трюм, пока не начнется следствие.

– Заклинаю вас именем короля немедленно арестовать клятвопреступников!  – гремел цепями Альваро. Его сбили с ног, волоком потащили по палубе.

– Буйный,  – как бы извиняясь за недоразумение, вздохнул штурман.

– Я посажу его в крепость,  – предложил альгвасил, наблюдая, как упиравшегося Мескиту сталкивают в трюм.

– Сначала я должен переговорить с Христофором де Ορο и сделать заявление судьям Торговой палаты.

– Да, конечно,  – согласился чиновник.

– К сожалению, нам нечем вас угостить!  – развел руками Эстебан.  – Последнюю неделю мы ужасно голодали, боялись заходить в португальские порты.

– Понимаю,  – зарумянился комендант, словно предлагали взятку.

– Я надеюсь встретиться с вами на берегу, подробно рассказать о мучениях.

– Непременно,  – сильнее покраснел чиновник.

– Как поживает семья Диеги Барбосы?  – поинтересовался Эстебан.

– Плохо,  – сморщился комендант.  – После вашего отплытия Беатрис родила мертвого ребенка.

– О, Дева Мария…  – штурман сделал грустный вид.

– Жив ли наследник сеньора Магеллана?

– Он болен.

– Чем?

– Бледной слабостью. Мальчик чахнет, теряет последние силы.

– Господь все видит!  – глубокомысленно заметил Эстебан.  – Божья кара беспощадна.

– Вы думаете?  – усомнился альгвасил.

– Несчастная женщина страдает за грехи мужа и брата.

– Дуарте бунтовщик?  – воскликнул офицер.

– Он хотел сам казнить верховного контролера Хуана де Картахену, но я не позволил,  – соврал Эстебан.

– Племянника Фонсеки?  – ужаснулся альгвасил.

– Теперь вы понимаете, какое преступление замыслил Магеллан?

– Они убили дона Картахену?

– Бросили на съедение дикарям.

– Безумцы!  – запылал гневом испанец.  – Они ответят за это!

– Магеллан умертвил назначенных королем капитанов, отдал корабли своим родственникам,  – добавил штурман, довольный произведенным эффектом.

– Я сообщу о том Совету Торговой палаты, мы найдем для вас защиту от мести Диего Барбосы.

– Благодарю вас!  – обрадовался Эстебан.

* * *

Новость стремительно разлетелась по городу, вскоре на набережной Ареналя собрались родственники и друзья моряков. Всем не терпелось узнать подробности измены португальца и о судьбе близких людей. Лодки облепили каравеллу, терлись о развалистые борта, сдирали ракушки, теснили друг друга. Капитан запретил опускать трап и принимать визитеров, но они штурмовали «Сан-Антонио». Не желая отвечать на бесчисленные вопросы и упреки, офицеры спрятались в каютах в ожидании посещения властей и вызова на следственную комиссию. Напрасно Диего Барбоса ломился в дверь, требовал свидания с Мескитой. Его не пустили в трюм, где в темной сырой комнатенке сидел Альваро. Отец Беатрис, все еще напоминавший боевого петушка, метался по палубе, наскакивал на матросов, вытягивал из них нужные сведения. Он не верил в измену зятя, надеялся на правосудие.

Предварительная обработка чиновников Касса де ла Контрасьон и личные связи Эстебана Гомеса помогли дезертирам добиться положительного результата. После допроса в старинном мавританском замке Алькосар, где располагалась Торговая палата и заседали судьи, Мескиту признали соучастником преступлений португальца, бросили в тюрьму. Он оказался в застенках за отказ выступить свидетелем на стороне бунтовщиков. На почтенного начальника севильского арсенала наложили домашний арест, он сутками томился в одиночестве в стареньком патио, где раньше цвели жасмины и разгуливал павлин. Унизительному наказанию подверглась и Беатрис. Ее заперли дома вместе с ребенком, «чтобы не сбежала в Португалию», как гласило решение севильских чиновников.

Мятежники загодя праздновали победу. Но после буйных попоек в кабаках моряки возвращались на «Сан-Антонио», попадали в руки следственной комиссии. Стражники находили путешественников в семьях и доставляли в Алькосар. Ясное дело постепенно становилось запутанным и непонятным. Офицеры, солдаты, матросы противоречили друг другу. Многие не участвовали в заговоре, втайне сочувствовали Меските, особенно приехавшие из Лиссабона португальцы. Они не скрывали правду, не защищали дворян. Из Торговой палаты от Христофора де Ορο в город просочились тревожные новости. Фактору приходилось считаться с показаниями свидетелей.

Некоторые служащие Касса де ла Контрасьон принимали активное участие в снаряжении экспедиции, в том числе доверенное лицо Магеллана – доктор Матьенсо. Оказавшись косвенно замешанными в «преступлениях» адмирала, они воспользовались противоречивыми сведениями вернувшихся моряков. Создались две противоборствующие партии. Следственная комиссия приняла соломоново решение: до возвращения капитан-генерала или одного из уцелевших кораблей посадить главных зачинщиков бунта, Херонимо Герру и Эстебана Гомеса, в тюрьму к Меските, а пока расследование прекратить.

Арест офицеров свидетельствовал об изменении общественного мнения, оно начало склоняться на сторону Мескиты. Приговор явился столь неожиданным, что Гомес не успел сбежать на родину под защиту Мануэла, хотя вряд ли король встретил бы его с распростертыми объятиями; а Герра опоздал скрыться в портовых притонах. Надежда Эстебана выйти сухим из воды, подставить под удар нотариуса не оправдалась. С Барбосы сняли домашний арест, но вызволить из застенков Мескиту он не сумел.

Пережитое семьей потрясение не прошло бесследно. В сентябре умирает наследник Магеллана – вторая смерть приходит в дом алькальда. Беатрис теряет рассудок, мечется по комнатам, превратившимся в тюрьму, пытается наложить на себя руки. В припадках безумия зовет детей, поминает мужа, брата, всех, кто здесь жил, разрабатывал план похода. С болью и отчаянием отец видит, как страдает безвинная дочь, как угасает в ней жизнь. В марте следующего года он похоронит ее в фамильном склепе в белом подвенечном платье, пахнущем цветами и залитом сладким красным вином. Мало друзей алькальда придет на похороны. Люди боялись испортить свою репутацию дружбой с родственником сомнительного португальца, исчезнувшего в бескрайних просторах холодных южных широт.

Но жила в душе старика надежда увидеть Дуарте, подрастал сын Хайме. Отряхнув прах с ног, он гордо шел через площадь к зданию арсенала, высоко вскидывал коленки и размахивал правой рукой.