Наступила дождливая зима. В Триане не прекращался ремонт судов. Сотни рабочих чистили, скоблили корабли, меняли подгнившие доски, крепили смолистые пихтовые мачты. Из акации и вяза мастерили бортик вокруг верхней кромки марсов – «вороньих гнезд», собранных из досок, положенных крестообразно и скрепленных медными гвоздями.

Золотильщики накладывали тончайшие листочки сусального золота на загрунтованные левкасом носовые фигуры, клотики флагштоков, кормовую резьбу над окнами капитанских кают.

Плотники мастерили из толстых дубовых досок крышки оружейных портов, покрывали сверху вторым тонким слоем. Затем крепили на шарнирах к обшивке бортов, тянули через сквозные отверстия изнутри корпуса тросы, поднимавшие и опускавшие крышки.

Канатчики из сложенного пополам растительного троса плели запасные ванты. Надевавшуюся на мачту верхнюю петлю (бензель) и концы в местах установки юферсов, крепивших их к русленям бортов, клетневали, пропитывали противогнилостным составом. Из волокон пеньки, манилы, сизаля вили нити – каболки, собирали в пряди, из которых сплетали тросы для привязывания парусов к реям и управления ими.

Из льняных, пеньковых, хлопчатобумажных тканей, привезенных из Бофорте и Ожерсе, швейники кроили паруса. Тонкая светло-серая парусина «мелистух» шла для изготовления верхних полотнищ второго яруса и носового блинда бушприта, толстая – для нижних парусов и штормовых.

В кузницах для якорных веретен ковали железные полосы, складывали вместе, закругляли острые углы, сваривали, получали прочный тяжелый стержень с отверстием, куда вставляли кольцо для крепления троса. В толстой нижней части веретена делали вырез для отдельно изготовленных рогов. Лапы якоря (равнобедренные треугольники) надевались на рога. Из двух сужающихся к краям дубовых брусков строгали перекладину, не позволявшую якорю горизонтально ложиться на дно. Половинки скрепляли на веретене железными полосами. Для каждого корабля изготавливали десяток различных по весу и назначению якорей.

На ахтерштевнях ремонтировали громоздкие поворотные «наваррские» рули. К тяжелой прочной основе (рудерпирсу) ставили плоскую поверхность – перо руля, собранное из трех широких досок, скрепленных стальными ребрами со штырями. Для предохранения от древоточцев руль обшивали двумя слоями досок, отчего он получался массивным. С помощью железных петель руль навешивали на ахтерштевень. Его верхний конец проходил через отверстие в корме внутрь каравеллы и заканчивался на палубе, где на него насаживали рукоять румпеля. Штурвальных колес не знали.

Стекольщики вставляли стекла в дверцы нактоузов (ящиков для компасов), песочных часов, прочего навигационного оборудования. Нактоузы предохраняли инструменты от непогоды. Они разделялись на три части: в центральной, отделенной от боковых прозрачными перегородками, горела лампа, по краям лежали компасы. Чтобы при сильной качке ящики не переворачивались, их болтами прикручивали к палубе.

Механики устанавливали помпы для удаления воды, скапливавшейся даже в хорошо проконопаченном судне на днище под пайолами. Помпы представляли поршневые насосы, от которых к шпигатной дыре в корпусе корабля тянулись трубы. Индийская палата не пожалела средств, выделила медные «королевские» помпы. Их размещали в шахтах около грот-мачт по четыре штуки (по две в ряд с каждой стороны). Управление выводили на палубу, подвешивали на мачту рычаги.

Печники из красных широких кирпичей перекладывали в трюмах очаги. Скотники мастерили загоны для кур, овец, свиней, коров. Жестянщики паяли плоские чаны для сбора нечистот, стоявшие под настилами загонов. Фонарщики гнули железо, чеканили медь для 80 фонарей. Свечники топили воск, стеарин, плели льняные фитили для свечей. Их количество измерялось не штуками, а фунтами. Всего эскадра взяла с собой 14 тысяч фунтов свечей. Для церковной службы лили трехдюймовой толщины, украшали фольгой.

Старший астролог Андрее де Сан-Мартин получил семь астролябий для измерения угловой высоты звезд. На четырехсекторном кольце, с ушком для подвешивания на гвозде, вращался на оси диск. На этой же оси закреплялась и перемещалась вокруг него угломерная линейка с диоптрами на концах. На латунных дисках гравировальщики нанесли изображения морей и материков, на прикрепленных к ним пластинах – небесные созвездия. На кольце имелась шкала времени. Астролябией пользовались при хорошей погоде, в качку она не годилась. Незадолго до похода португальцы освоили более удобные в обращении квадранты. Девяностоградусная шкала («четвертушка») позволяла охватить звезды от горизонта до зенита. Плечо угломера снабжалось диоптром, засекавшим небесное светило. По отвесу на квадранте помощник определял искомую величину угла. Сан-Мартин получил 22 квадранта.

Дали астрологу и градшток, «посох Иакова» – скрываемое от иностранцев португальское новшество. Магеллан обучил штурмана пользоваться прибором. Секретный градшток состоял из четырехгранного стержня с передвигающейся по нему поперечной рейкой. Конец инструмента подносился к глазу наблюдателя, а рейка перемещалась до тех пор, пока не закрывала видимость между горизонтом и точкой на небе. По шкале на стержне определялась угловая высота звезды.

В оклеенных кожей деревянных коробках Сан-Мартин насчитал десяток планисфер. Специально для экспедиции в Индийской палате изготовили на расписанной разноцветными красками телячьей коже географические карты, стоимостью до двух тысяч мораведи. за штуку. Скопировали и подправили астрономические таблицы Региомонтана, с которыми Христофор Колумб не расставался в путешествиях к Новому Свету.

Врач Хуан де Моралес получил ящики с множеством отделений и баночек для лекарств, ланцеты, рожки, тазики для пускания крови, пинцеты, щипцы, зажимы, прочие хирургические инструменты, вызывавшие отвращение и ужас команды.

Вихрастый цирюльник Эрнандо де Бустаменте привез из Алькосара на «Консепсьон» ножницы, расчески, бритвы с ремнями для правки, маникюрные наборы для офицеров, кремы и мази для лечения царапин, душистое мыло, уксус.

Барбоса с Пигафеттой закупили для обмена девятьсот маленьких зеркал в тонких металлических ободках и десять крупных для туземных вождей, свыше двадцати тысяч колокольчиков и погремушек. Туземцы использовали колокольчики в качестве украшений и талисманов, отгонявших злых духов, привлекавших женщин, а также – средства от болезней. Погремушки спасали детей от хвори, приносили здоровье, успокоение.

Для развлечения команд приобрели пять барабанов, двадцать бубнов, дудки, волынки, десять скрипок и виол, медные литавры, трубы, охотничьи рожки.

Из Италии поступили ящики со стеклянными бусами, поддельным жемчугом, булавками, брошками, браслетами, диадемами. Мануфактуры Флоренции, Милана, Болоньи выгодно сбыли поставщикам Фуггеров яркие залежалые тряпки дешевого бархата, грубой шерсти. Пигафетта приобрел у старьевщиков турецкие шаровары, расшитые шелком халаты, фески, вышедшие из моды еврейские и армянские шапки, бронзовые кольца, иголки с нитками, наперстки, шарфы, обрезки разноцветной бумаги и фольги.

Главный альгвасил Гонсало Гомес де Эспиноса привез на суда ручные и ножные кандалы, цепи, плети, клещи, тиски, металлические прутья, ремни, железные перчатки и сапоги с винтами, налобные обручи, орудия пыток.

Луис де Мендоса, назначенный Карлом казначеем флотилии и капитаном «Виктории», распределил между контодорами пятнадцать бухгалтерских книг, сотни гусиных перьев и грифельных карандашей, десятки чернильниц с песочницами для присыпки записей, кованые двухфутовые сундуки для хранения денежной наличности, печати, сургуч, счеты.

Много, очень много золота требуется для снаряжения экспедиции. На подготовку кораблей в Триане израсходовано больше денег, чем на всю экспедицию Колумба, а на пристань ежедневно поступают новые товары. Уже исчерпались финансовые средства Торговой палаты, собранные в результате летних операций. Королевский совет выделил дополнительно на приобретение продовольствия один миллион мораведи. Основную партию продовольствия решили закупить летом накануне отплытия, сейчас грузили непортящиеся товары.

Себастьян Алвариш уговаривал адмирала вернуться на службу к Мануэлу, сеял раздоры и подозрения, плавал в Триан, выпытывал у моряков подробности снаряжения экспедиции, клеветал в письмах графу де Огильи на деятельность Индийской палаты и консорциума судовладельцев.

В послании 18 июля 1519 года Алвариш сообщал в Лиссабон: «Флот состоит из пяти кораблей. Первое— водоизмещением около ста десяти тонн, второе и третье – по восемьдесят, четвертое и пятое – по шестьдесят. (Тут он не привирал: десять старинных тонн равняются одиннадцати современным) Все пять— старые и залатанные (старым был лишь «Консепсьон»). Я видел их, когда суда вытащили на берег для починки. Корабли ремонтировались одиннадцать месяцев, теперь их конопатят на плаву. Я неоднократно бывал на борту и заверяю Вашу милость, что не рискнул бы плыть на них даже до Канар, ибо дерево шпангоутов ветхое. Всю артиллерию составляют 8 (!) малокалиберных пушек. Только самый большой корабль, который будет вести Магеллан, вооружен четырьмя очень хорошими железными пушками. Численность команд пяти кораблей достигает двухсот тридцати человек».

Консул сознательно распространял легенду, будто готовится экспедиция смертников, чтобы подорвать доверие к ней ученых и навигаторов Европы. В действительности на ремонт судов потратили полтора миллиона мораведи. Однако не следует преувеличивать лживость португальского консула. Возможно, испанцы дезинформировали соседей или, в целях сохранения тайны, доставили пушки на суда в последний момент перед отплытием.

* * *

Есть еще одно предположение, о котором скажу особо. Прошедший год ознаменовался новыми открытиями испанцев на американском континенте и неприятностями для португальцев. Первые наткнулись на золотоносные районы, вторые – теряли монополию на заморские товары, проигрывали от снижения цен. Пока Магеллан вел переговоры с Торговой палатой и ремонтировал корабли, из Нового Света пришло ошеломляющее известие: в Центральной Америке у берегов Юкатана нашли богатую золотом страну! Уходившая на юг и юго-запад береговая линия могла свидетельствовать о существовании пролива в Южное море!

Подобные сообщения часто привозили возвращавшиеся из Америки капитаны. Обычно по таким «проливам» из-за разного рода обстоятельств далеко не ходили. Следующие экспедиции перечеркивали «открытия». Так случилось и на этот раз, но опровержение пришло через год.

Надо отдать должное Карлу: ожидая подтверждение открытия пролива, он не задержал финансирование флотилии Магеллана. Почему? Вероятно, Индийский совет сомневался в достоверности сообщения или планировал отправить португальца проторенным путем к островам Пряностей, и поэтому усилил вооружение судов. Первые разведывательные экспедиции носили мирный характер. Следующие походы становились воинственными, пока не покоряли местное население.

Не будем гадать, как восприняли известие члены Королевского совета во главе с Фонсекой, почему на борту каравелл появились не замеченные Алваришем орудия. Он мог исказить второстепенные факты (например, состояние кораблей, не имевшее особого значения в военном конфликте), но количество матросов передал точно. Зная о неизбежных столкновениях флотилии Магеллана с португальскими судами, охранявшими торговые пути, разве консул уменьшил бы ее боевую мощь?

Что произошло в насыщенном событиями 1518 году? Как открыли золотоносные земли и почему вновь заговорили о существовании пролива?

Восьмого февраля 1517 года из Гаваны вышли три корабля под командованием Франсиско Эрнандеса Кордовы в поисках новых земель и рабов для кубинских плантаций. К этому времени местное население почти вымерло. Более месяца испанцы плыли на запад, юго-запад, попали в двухдневный шторм и чуть не погибли. В марте достигли северо-восточного берега полуострова Юкатан. В первом селении индейцы попытались заманить гостей в лес и убить. Сражение закончилось благополучно: пятнадцать трупов в грубых хлопчатобумажных одеждах легли в землю у холмов мыса Каточе, испанцы отделались шишками и легкими ранениями. Рядом с местом битвы моряки случайно наткнулись на культовые сооружения, капища и молельни, с глиняными идолами и деревянными шкатулками, наполненными золотыми и медными дисками, украшениями, статуэтками. Впервые в руки завоевателей Нового Света попала богатая добыча. Они поверили в истинность легенды об Эльдорадо. Испанцы поплыли вдоль берега на запад, затем на юг, избегали стычек с туземцами. По ночам Кордова бросал якорь, пускался в путь с восходом солнца.

Через две недели с кораблей увидели большое селение. По подсчетам главного штурмана Антона Аламиноса, участника последнего похода Колумба, флотилия прошла вдоль полуострова несколько сот километров. В надежде встретить мирных индейцев и пополнить запасы воды, суда подплыли к берегу. Туземцы пригласили испанцев в капище, где совершали человеческие жертвоприношения, показали знаками, что, пока будет гореть вязанка хвороста, гости должны покинуть землю. Воины окружили испанцев тесным кольцом, подняли крик, гремели оружием, не скрывали предстоящего наслаждения: дикари после удачных сражений лакомились трупами врагов. Моряки успели покинуть селение, но запасов воды хватило ненадолго. Две недели в поисках рек корабли двигались на юг. Наконец, достигли речки с маленькой деревней Чампотон. Кордова с солдатами на лодках отправился за водой. Он не успел вернуться засветло на корабли, заночевал на берегу.

Утром на них напали индейцы. Через час полсотни испанцев погибло, пятеро утонули при попытке вплавь достичь кораблей, двое попали в плен. Израненный капитан сбежал на шлюпке с кучкой изувеченных солдат. Одну каравеллу пришлось сжечь, поскольку не хватало рук для управления парусами. Испанцы упорно стремились достичь, как им казалось, оконечности острова. Пройдя вдоль полуострова 700 километров по лагунам Терминос, где берег поворачивал на запад, они убедились, что исследовали материк, решили возвращаться на Кубу без запаса пресной воды. По течению Гольфстрим они добрались до западного побережья Флориды, где отразили нападение индейцев и залили бочки водой. Через десять дней Кордова умер от десяти ран, так и не узнав, что перед ним открылось: гигантское побережье залива или вход в пролив вдоль южной части материка?

Трагическая судьба экспедиции не прекратила поисков золотоносных районов и легендарного пролива. Весной следующего года, 8 апреля, когда Магеллан в Вальядолиде получал «Капитуляцию», с Кубы отправилась вторая экспедиция по пути Кордовы. На четырех кораблях под командой Грихальвы плыли 240 солдат. Средства на снаряжение двух кораблей выделил губернатор острова, Диего Веласкес, остальные – консорциум судовладельцев. Старшим штурманом шел опять Антон Аламинос. После неудачной стычки с жителями Чампотона, где испанцы надеялись отомстить за Кордову, Грихальва последовал примеру предыдущей флотилии, старался реже высаживаться на берег. От лагуны Терминос корабли пошли на запад вдоль неизвестного берега. Можно представить, что переживал Грихальва, надеявшийся первым открыть пролив в Южное море Бальбоа. Год назад Писаро арестовал этого отважного авантюриста и обезглавил по сфабрикованному обвинению в измене.

Вскоре флотилия вошла в устье полноводной реки Табаско[7]. На берегу орали индейцы, размахивали копьями; в лесу раздавались звуки топоров, шум падающих деревьев. Туземцы рубили засеки, готовились к сражению. Испанцы смело высадились на лодках, разогнали дикарей, захватили пленных. Через них обменялись с вождями подарками, заключили перемирие. Индейцы принесли продовольствие, хлопчатобумажные плащи, украшения из дешевого золота. Грихальва просил еще желтых слитков, но старейшины объяснили, что у них нет, а на западе золота много. За высокими горами расположена страна Мехико, откуда поступают драгоценные слитки. Грихальва забыл о проливе, отправился разыскивать Золотую страну. Берег постепенно поворачивал на северо-запад, вдали виднелись заснеженные вершины. Испанцы обрадовались: сбывалась мечта, индейцы не обманули. Близ устья реки моряки заметили воинов, делавших им знаки копьями с белыми флажками на концах. Это были посланники верховного правителя ацтеков Монтесумы. Диктатор Мексики знал о прошлогодних сражениях на полуострове Юкатан и обычаи чужестранцев. Монтесума внимательно следил за продвижением испанцев. Проведав о жадности гостей, приказал жителям соседних деревень приносить белым людям украшения и слитки золота, чтобы выведать цель флотилии.

Золота оказалось так много, что конкистадоры 24 июня отправили на Кубу корабль с добычей и подробным отчетом губернатору о «золотой Кастилии». Прочие суда поплыли вдоль Мексиканского побережья на северо-запад, пока не разуверились в существовании пролива. У реки Пануко на двадцать втором градусе северной широты повернули назад и в октябре вернулись на Кубу. Экспедиция Грихальвы обследовала около тысячи километров побережья Мексиканского залива, от лагуны Терминос до устья Пануко, опровергла предположение Кордовы о существовании пролива, открыла богатейшую страну. На Кубе и в метрополии не расстроились из-за отсутствия пролива, ибо золото Грихальвы превысило прежние доходы от колонизации Антильских островов. Испанцам выпала небывалая удача, португальцы кусали локти от зависти.

Почему экспедиция Магеллана снаряжалась полтора года, когда оснащение флотилий Кордовы и Грихальвы заняло несколько месяцев? Почему уже в конце 1518 года к северному побережью Мексиканского залива поплыла новая эскадра? Неужели на Кубе и Ямайке имелось больше средств, чем в Испании?

Историки не задавали эти вопросы. Длительная подготовка кругосветного плавания считалась естественной. Одиннадцать месяцев чинили суда, семь месяцев грузили товары. Вроде не спешили, и вдруг в конце лета 1519 года король ускорил отплытие флотилии. Неужели из-за боязни происков португальских шпионов – как объясняют ученые? Может быть, выход в море специально затягивался до выяснения каких-то обстоятельств?

Португальский посол Алвару да Кошта, просивший в марте 1518 года у Карла отсрочки экспедиции на год, сам того не желая, дал понять, что Мануэл предпримет аналогичные шаги. Испанский король отверг просьбу, но вместо того, чтобы тотчас отправить Магеллана в плавание, следил за деятельностью соперника, выжидал, разбирался в склоках адмирала с офицерами, писал указ о расследовании событий в Севильской гавани, наказании альгвасилов, допустивших на корабль взбунтовавшуюся чернь. Неужели ремонт судов задерживал дело? Средний корабль в XVI столетия строился в течение года. За срок ремонта можно было заново построить каравеллы. Что препятствовало отплытию? Надежда найти пролив на севере Мексиканского залива!

Король знает, что на Ямайке, Франсиско Гарай организовывает снаряжение трех (по некоторым данным, четырех) кораблей. Пусть Гарай исследует последний кусок побережья, тогда флотилия Магеллана выйдет в море.

Кстати, в «Капитуляции» не сказано о поисках пролива, не указан район плавания, где предоставлено право открывать неизвестные земли в пределах испанской зоны.

В конце 1518 года, когда в Триане продолжался ремонт судов Магеллана, Гарай назначил командующим флотилией Алонсо Алвареса Пинеду, главным кормчим – соратника Колумба, Антона Аламиноса, прокладывавшего маршруты экспедиций Кордовы и Грихальвы. Корабли подошли к юго-западному побережью Флориды, повернули на север. Низкая заболоченная местность изогнулась полукругом на запад, затем пошла почти параллельно сетке широт. Пинеда переживал радостное возбуждение, достигшее апогея, когда суда вошли в устье полноводной реки Святого духа (Миссисипи). Несмотря на пресную воду, Пинеда не сомневался, будто открыл пролив, но через 40 километров понял ошибку.

Флотилия провела на Миссисипи около месяца: чинила суда, запасалась провизией. Столкновения с индейцами превратились в сплошной кошмар, особенно когда каравеллы двинулись дальше на запад, юго-запад. Пинеда обследовал все неизвестное побережье Мексиканского залива, прошел 2 500 километров, спустился с севера до реки Пануко, до которой Грихальва поднимался с юга. Здесь большинство членов экспедиции с командиром и высшими офицерами погибло в стычке с аборигенами. Туземцы сожгли флотилию, за исключением чудом ушедших в море шестидесяти матросов с капитаном Диего Камаргой. Ацтеки сняли с погибших испанцев кожу, развесили на стенах домов и капищ, съели мясо. Пленным на алтарях вспороли животы, отрубили руки и ноги, вынули сердца. Так закончилась экспедиция, окончательно доказавшая отсутствие пролива в Мексиканском заливе.

Неизвестно, успел ли Пинеда сообщить на Кубу о результатах похода, или о том узнали от подобранных полумертвых со «вспухшими от голода животами и худых, как смерть» моряков Диего Камарги. Многие из них не вернулись на Ямайку, умер и капитан.

В 1519 году завершилось исследование побережья Мексиканского залива. Фернан Кортес начал готовиться для завоевания «Золотой страны» – Мексики. Фернандо Магеллан срочно заканчивал снаряжение эскадры. Теперь только вперед и как можно скорее, пока не опередили португальцы! Время сомнений миновало.