– Все хорошо, – услышал я слова Ребы и почувствовал, как она гладит меня по волосам.

Очнувшись, обнаружил, что ее нет рядом. Были только я и понтон, и волосы мне шевелил ветерок, а не мягкие пальцы Ребы. Луна исчезла, солнце грело, но не сильно, а вода была ярко-голубой. На горизонте простиралась огромная облачная гряда, И сквозь небольшие прорехи в ней, подобно проблескам автомобильного металла сквозь облака белой пыли во время гонок по грунтовым дорогам, просматривался большой серебристый мост.

Я снова подумал о Ребе: яркие глаза, тонкое лицо, огрубевшая от тяжелой жизни кожа, пупок, похожий на завязанный кончик набитой кишками колбасы, пучок волос между ног.

Ну, как-то так, да – сказал я себе. Плыву на этом чертовом бревне. Потерял всех своих друзей, свою возлюбленную. И все, о чем я думаю, это не о ее обаянии и доброте, а о приятной влажной штучке у нее между ног.

Мужчины. Они не заслуживают смерти.

И я – один из них.

Возможно, это мой шанс, – подумал я, цепляясь за понтон. Просто плюнуть и уплыть вниз, как это сделала бедная Реба. Опуститься в те бездонные глубины, наполнить легкие водой и покончить со всем этим.

Разве смерть от утопления не приятная?

Или я читал, что на самом деле она далеко не приятная, а идея, что приятная – это миф? Как там?

Одной мысли о неприятных ощущениях было достаточно, чтобы отказаться от этой идеи. В любом случае, мне никогда не нравилась смерть как таковая.

– Джек, – позвал голос.

Я подумал: «Ну вот, опять».

Но это был не голос Ребы.

А мужской. Похожий на голос Стива.

Затем раздался голос Грейс, зовущий меня по имени.

Я повернул голову в другую сторону и увидел покачивающиеся на волнах вверх-вниз две головы и тело. Тело находилось между двумя головами, и их хозяева держались за него. Плавало оно как-то не очень естественно, и до меня медленно дошло, что это Гомер, лежащий лицом вниз. С одной стороны от него находилась Грейс, с другой – Стив.

Я попытался окликнуть их, но из горла вырвался только какой-то лай. Я понял, что это из-за того, что я наглотался воды, и в какой-то момент меня вырвало, и горло ошпарило желудочной кислотой.

– Сейчас мы подплывем к тебе, – сказала Грейс, и они, отпустив Гомера, поплыли к понтону. Тело Гомера опустилось в воду еще ниже, и теперь его почти не было видно.

Грейс и Стив ухватились за понтон спереди и сзади. Я продолжал держаться за него, как паук за прутик, и в какой-то момент заплакал.

– Вы в порядке? – спросил я.

– Более-менее, – ответила Грейс.

Она находилась рядом со мной. Я поднял на нее глаза. И впервые увидел, что выглядит она хуже некуда.

В спутанных волосах застряло рыбье дерьмо. Лицо осунулось. Кожа стала морщинистой от воды, губы посинели. На лице виднелись пятна от ожогов рыбьей желудочной кислотой, красные, похожие на брызги краски. Взгляд Грейс впервые показался мне отрешенным, будто направленным куда-то вдаль. В конце концов и она ощутила укус страха.

Но для меня ее лицо все равно было красивым.

– Что с Ребой? – спросила она.

Я покачал головой.

Стив, протянув руку, похлопал меня по ноге и сказал:

– Может, получше поделим эту штуковину?

Итак, мы втроем расположились вокруг сломанного понтона – двое на концах и один посередине. В течение всего жаркого дня меняясь местами, чтобы не заскучать, плыли по этому морю, которое к концу дня стало темно-красного цвета.

Я обратил внимания, что кожа на кистях рук у меня обгорела. Судя по ощущениям, на шее и на лице тоже. И знал, что скоро обгорю еще сильнее. К вечеру или в начале следующего дня я почувствую это, и ощущение мне не понравится.

Грейс и Стив также обгорели.

Думая обо всем этом, я увидел нечто такое, что заставило меня хрипло вскрикнуть. Я с трудом выговорил это слово.

– Симля.

– Что? – спросила Грейс.

Я прочистил горло.

– Земля.

Так и есть.

Темная линия зелени, тонкая полоска коричневого берега, за которым виднелся мост, или лестница, поднимающийся в пушистые белые облака. Дрыгая ногами, мы попытались направить понтон в ту сторону.

Гребли весь день. Но когда наступила ночь, казалось, мы были не ближе к берегу, чем тогда, когда я впервые увидел его.

Мы плыли всю ночь, по очереди пристраиваясь на понтоне, чтобы немного поспать. Вернувшийся туман окружал нас. Даже при свете луны (а сегодня их было две) разглядеть землю было непросто. Мы гребли, как рассерженные бобры, но, когда рассвело, от берега нас по-прежнему разделяло некоторое расстояние.

Теперь течение стремительно несло нас в сторону суши, поэтому мы долгое время просто держались за понтон и отдыхали.

Когда показалось, что земля уже совсем близко, мы снова принялись грести. А когда, наконец, добрались до белого песчаного пляжа, бросили понтон и выползли на берег отдохнуть, уже совсем стемнело.

Дальше мы не пошли. Я проснулся от того, что меня приподнимало и толкало накатывающими волнами, и понял, что, если я не встану и не перемещусь в другое место, меня унесет в море.

Вокруг снова плыл туман, но я даже не стал смотреть на него. Растолкал Стива и Грейс. Мы втроем, пошатываясь, пошли дальше вглубь острова и нашли место под деревом, густые ветви которого свисали почти до самой земли.

Мы пролезли под ними и легли возле толстого ствола. Там было темно, уютно и просторно, а песок был мягкий и теплый. Туман исчез. Было слышно лишь шум бьющихся о берег волн, и приятно пахло зеленью.

Мы почти сразу же уснули.