Даже c фонариками было очень темно. И первым делом я подумал, что эти наши маленькие бледно-желтые лучики будут совершенно бесполезны, если мы столкнемся с большими нехорошими тварями, обитающими там, в недрах брюха Эда. Теми темными тварями, дикими, быстрыми, и зубастыми.

Реба прижалась своим задом к моему. И мы двигались спина к спине. Вращали лучами, как прожекторами в поисках камикадзе. Мы не успели далеко уйти, как обнаружили наших темных друзей.

Они проносились мимо нас, шумели и трепетали в темноте. Я посветил фонарем из стороны в сторону, почувствовал что-то под локтем, резко направил туда луч, увидел, как клочок тьмы метнулся прочь.

– О, черт, не упади, Джек. Не споткнись. Не облажайся. Господи, надеюсь, эти фонарики не погаснут.

– Я стараюсь не думать об этом, – сказал я. – Думаю лишь о том, что если когда-нибудь доберусь до режиссера этой кинокартины, он получит от меня крепкую взбучку.

– Джек, – воскликнула Реба. – Меня задели.

– Что?

– Те твари. Одна из них задела мою руку. У меня кровь идет.

– Не свети на себя. Свети по сторонам. Двигай фонариком.

– Не нужно было мне идти. Я чувствовала себя такой храброй, когда вызвалась. Но мне не нужно было идти.

– Никому из нас не нужно было. Хочешь вернуться в автобус?

– Да. Но знаешь что? Я его больше не вижу.

Я оглянулся назад, в ту сторону, откуда, как мне казалось, мы пришли. И Реба была права. Там царила кромешная тьма.

Твари метались вокруг нас, будто мы находились в центре урагана. Они кружились, шурша и потрескивая, будто сматывалась старая фотопленка. Когда мы двигались вперед, держа в вытянутых руках фонарики и размахивая ими то в одну, то в другую сторону, твари бросались врассыпную.

Но мне показалось, что они становятся все смелее, оказываются все ближе. Очень скоро мы оба получили несколько порезов от острых краев проносившихся мимо тварей.

– Смотри, – сказал я.

Чтобы помочь Ребе это сделать, я повернулся вправо, увлекая ее за собой. Теперь я занял ее место, а она – мое.

– Боже мой, – воскликнула она.

– Ага.

Перед ней был узкий металлический мост, имеющий решетчатую конструкцию. Он уходил в темноту, в которую не мог проникнуть свет наших фонариков. Казалось, был перекинут через бездну.

– Побежали к нему, – сказал я. – Один из нас может направить фонарь вниз и получше рассмотреть, что там, а другой будет следить за тварями.

Когда мы добрались до моста, в ноздри нам ударил неприятный запах.

– Господь всемогущий, – воскликнул я. – Должно быть, это очистительная станция Эда.

– Или выход, – сказала Реба. – Канал идет вниз, но потом поворачивает направо. Возможно, там находится задний проход. Хотя при свете фонарика сложно понять, что я вижу.

– Давай поменяемся местами, – предложил я. – Ты свети вокруг, а я посмотрю.

Реба была права. Канал под мостом тянулся далеко вниз, и по обе стороны от него находились рабочие лестницы, которые, видимо, использовались роботами для техобслуживания. Но вправо уходил какой-то туннель. Я заметил в нем движение. Пока я наблюдал, он открылся, затем закрылся. Движение повторялось. Снова и снова.

Это был сфинктер. Я увидел, как из ямы поднялась какая-то темная масса, достигла туннеля, влилась в него, как бы всосалась, и исчезла.

Я поднял свой фонарик и, присоединившись к Ребе, стал светить им вокруг.

– Думаю, что это анус, через который Эд выводит свои нечистоты. Мы могли бы выбраться через него.

– Боже, реально дерьмовый план, – сказала Реба.

– Честно говоря, не понимаю, как мы сможем это сделать. И остаться в живых.

– Грейс права. Мы должны попытаться. Нельзя просто ждать здесь. Мы все равно умрем. Так что я бы лучше попыталась.

– Могу спуститься туда и посмотреть, что к чему. Думаю, у меня получится перемахнуть через мост и подобраться поближе. Сможешь побыть здесь одна?

– О Господи… Возвращайся как можно быстрее.

– Поцелуй меня, – сказал я.

Она быстро чмокнула меня.

Я подошел к основанию моста и начал перелезать через него. Вдруг Реба направила на меня фонарик.

– Тень! – крикнула она.

Я резко повернул голову и посветил в сторону. Мой плотоядный темный друг метнулся прочь.

Я поставил ногу на лестницу и начал спускаться. С фонариком это было непросто, и я знал, что, если уроню его, мне кранты. Возможно, твари не станут сюда спускаться, но все равно, если я уроню фонарик, то, когда поднимусь, они уже будут поджидать.

Чем ниже я спускался, тем сильнее становилась вонь.

То, что с моста казалось кромешной тьмой, на самом деле было чем-то движущимся, булькающим и смердящим.

Эд функционировал как рыба, но его так и не доделали. Как сказал Бджо, кто-то забыл доделать, или просто механизмы слишком быстро вышли из строя. Тем не менее внутренности Эда работали достаточно хорошо, чтобы производить то, что, люди, регулярно посещающие туалет (а это, вероятно, относится к большинству из нас), называют не иначе, как…

Д-Е-Р-Ь-М-О.

В этом не было никаких сомнений.