– И что теперь? – спросил Гомер.

– Ну, – произнесла Грейс, – если мы хотим осуществить твой план, нам нужно начать думать головой. Вот что я предлагаю. Мы все расслабимся. Просто расслабимся. Пусть кто-нибудь постоянно бодрствует. Скажем, двое. Мы начинаем вести себя очень тихо. Говорим только в случае необходимости. Это скучно, знаю. Но мы должны вести себя тихо, прислушиваться и пытаться почувствовать внутренние изменения.

– Имеешь в виду давление в ушах? – спросил Гомер.

– Именно, – ответила Грейс. – Если хотя бы двое из нас будут постоянно бодрствовать и сконцентрируются на своих ощущениях, мы сможем определить, по повышающемуся давлению, что мы опускаемся вниз, а по понижающемуся, что всплываем или находимся близко к поверхности.

– Э-э, – произнес Джеймс, протягивая руку к Грейс, – не хочу, чтобы меня забили ногами до смерти, но мне кажется, что находиться близко к поверхности ненамного лучше, чем внизу, на глубине.

– Зависит от того, насколько близко к поверхности, – сказал Стив.

– Но как нам узнать наверняка? – спросил Джеймс.

– Никак, – ответил я. – Просто попробуем почувствовать это некоторое время, как предложила Грейс. Когда поймем, что можем распознать ощущения, подготовимся и воспользуемся возможностью в следующий раз.

– Разве уши не приспосабливаются со временем к давлению? – спросил Стив. – Так, что их перестает закладывать?

– Будем надеяться, что нет, – ответила Грейс. – И вот еще что. Нам придется выйти наружу.

– За пределы автобуса, – добавил Гомер. – Мне уже даже не нравится высовывать свою задницу из окна. А если приспичит, делаю свои дела максимально быстро.

– Ага, – сказал Стив, – Автобус уже начинает пованивать из-за всего этого дерьма на боках.

– Нам придется выходить наружу, – сказала Грейс. – У нас есть фонарики, а эти твари не любят свет.

– Насколько сильно они его не любят? – спросил Гомер.

– Придется проверить, – сказала Грейс.

– Она права, – произнес я. – Мы должны пойти и найти выход из Эда. Тот самый слив, так сказать. А когда найдем, тогда и подумаем, как выбраться отсюда. И будем надеяться на лучшее.

– Мы можем просто оставаться здесь, – сказал Джеймс, – в автобусе. Тут не так уж и плохо.

– И как долго? – спросил я. – У нас закончится еда. И в итоге мы будем есть друг друга…

– Может, выбрасывать Кори была не очень хорошая идея, – произнес Джеймс. – Ведь он уже был мертв… Я просто озвучиваю то, что, как мне кажется, у других на уме.

– В тот момент я не думала об этом, – сказала Грейс. – Хотя могла. Мы все могли. Некоторые из нас не только думали об этом, но и делали это.

Джеймс поднял руку.

– В этом нет ничего постыдного, – сказала Грейс. – Если мясо доступно. Им не брезговали олимпийцы, разбившиеся в Андах, и первопроходцы, пересекавшие Скалистые горы и застигнутые снежной бурей. Так что и мы брезговать не будем. Но, должна признать, я выбросила мясо не самого лучшего качества.

– Фу-у-у-у-у, – с отвращением произнесла Реба.

– Ты просто еще недостаточно проголодалась, – сказал Джеймс.

– Возможно, – ответила Реба, – но я не хочу в ближайшее время становиться каннибалом. Может, я начну получать от этого удовольствие, как Бджо. И тогда я не захочу ждать, пока моя еда умрет. Может, даже буду думать, как было бы хорошо, если б кто-то умер, и тогда было бы мясо.

– Что касается Кори, – сказала Грейс, – я думала о том, чтобы убрать этого ублюдка с глаз долой, а не о том, как приготовить его на ужин. Будь у меня подобные намерения, я не стала бы его выбрасывать тем тварям на съедение. Дело в том, что мы не можем сидеть здесь. Мы должны найти выход, даже если нам придется умереть.

– Часть фразы, которая про «придется умереть», мне не нравится, – произнес Джеймс.

– У тебя нет права голоса, – сказала Грейс. – Тебе не следовало вставать на сторону Кори.

– Я поддержал его только совсем чуть-чуть.

– Повторяю, замолчи, – сказала Грейс. – Если хочешь, можешь оставаться, но ты не будешь решать за остальных. Послушайте. Я не собираюсь решать ни за кого из вас, раз уж на то пошло. Хочу лишь сказать, что попытаюсь найти выход. Вы можете пойти со мной или заниматься своими делами. Но что касается меня, то я ухожу.

– Я в деле, – произнес Стив.

– Я тоже, – сказал я.

Реба и Гомер кивнули в знак согласия. Джеймс молчал, как ему и приказала Грейс.

– Что ж, хорошо, – сказала Грейс. – Предлагаю начать посменное дежурство, чтобы почувствовать изменения. Понять, поднимаемся мы или опускаемся. Спать никому не обязательно, но кто-то, двое из нас, должны постоянно бодрствовать. Начнем сразу же, как только все спланируем. И никаких разговоров без крайней необходимости. Хотите сидеть и осматриваться, или попытаться помочь тем, кому поручено почувствовать изменения, – валяйте. Но если не ваша очередь, так сказать, стоять на палубе, то либо спите, либо закройте рот. Мы будем фиксировать свои ощущения. Джек, я видела, как ты что-то пишешь. У тебя ведь есть бумага и ручка в том рюкзаке?

– Есть. В ручке уже начали заканчиваться чернила, но у меня есть карандаш для бровей и тушь, которые я нашел в машине. На худой конец, можем писать этим.

– Хорошо. Как я уже говорила. Двоим из нас нужно отправиться в экспедицию. Наружу. Посмотреть, сможем ли мы найти выходное отверстие.

– Я пойду, – вызвался я.

– Я тоже, – произнесла Реба.

– Хорошо, – сказала Грейс.

Джеймс поднял руку и посмотрел на Грейс.

– Я знаю, что не должен об этом спрашивать. Но кто назначил тебя капитаном?

– Я назначила, – ответила она. – Какие-то проблемы?

– Нет. Я не против.

У нас все еще было несколько фонариков и даже пара спичек, которые Грейс откуда-то выкопала. И, конечно же, ножи.

Грейс, я и Реба переместились в переднюю часть автобуса. Я взял один фонарик, Реба – другой. Каждый из нас вооружился ножом. Говорили мы тихо.

– Вам нужно пойти и выяснить, через какое место Эд облегчается, и возможно, мы сможем выбраться тем же путем, – сказала Грейс. – Эта тварь не похожа на обычную рыбу…

– Ясен хрен, – согласилась Реба.

– Кто знает, что вы найдете, – сказала Грейс. Затем едва слышно добавила: – Но вы должны что-то найти. Какой-нибудь выход.

– Эти твари двигаются слишком быстро, – произнес я.

– Знаю, – сказала Грейс. – Я могу пойти вместо тебя.

– Я не это имел в виду.

– Я вполне могу пойти, – сказала Грейс. – Но есть проблема. Джеймс. Я ему не доверяю. В мое отсутствие Стив с ним справится, но я не хотела бы, чтобы он действовал в одиночку. Я могу просто пойти и убить его. Это было бы вполне разумно.

– Но это было бы неправильно, – возразил я. – Если начнем так делать, то Гомер прав, мы станем такими же, как многие другие люди в этом мире. И если никто не будет осуществлять контроль за всеми, здесь будет ад.

– Постараюсь это запомнить, – сказала Грейс. – Вы же помните рассказ Бджо о том, что у его людей погасли факелы, и их сожрали. Думаю, что именно так все и было. Факелы догорели, и когда свет погас, их схватили. Поэтому, включив фонарики, не выключайте их. Не будет света – и эти твари придут за вами. Если у вас есть свет, они вас не побеспокоят.

– Уверена? – спросила Реба

– Конечно же нет, – ответила Грейс. – Просто пытаюсь вас успокоить. Мы знаем только, что они не любят свет. Возможно, у них хватило силы самим потушить те факелы. Возможно, они засунут ваши фонарики вам в задницу. Не знаю. Я могу пойти, а ты можешь остаться. Так или иначе, кто-то должен пойти туда и посмотреть, что к чему.

– Можем пойти все вместе, – предложила Реба. – Разве разделяться – хорошая идея? Мы ведь все видели достаточно ужастиков.

– Если пойдем все вместе, и что-то пойдет не так, никто из нас не выживет, – сказал я. – Меня это не устраивает. Хочу, чтобы кто-то из нас выжил, хотя бы из вредности. Если мы не справимся, хотя бы останутся те, у кого будет шанс.

– Ты могла бы послать Джеймса, – предложила Реба.

– От него не будет никакого толку, – ответила Грейс. – Он мне не нравится, и я ему не доверяю. К тому же если я его отправлю, то буду надеяться, что он уронит свой фонарик. Суть в следующем. Мы должны найти выход. Если пойдем мы все, у нас не будет ни единого шанса. Еще есть всего два фонарика. Нас там будет целая толпа, и света на всех не хватит. А вдвоем вы сможете позаботиться друг о друге. Я не знаю, что вам нужно искать. Просто выход. И все. Наверное, мы все утонем в любом случае. Но лучше уж это, чем сидеть здесь и надеяться, что какой-нибудь бог заметит нас и пошлет нам индивидуальные костюмы для подводного плавания.

– Понятно, – сказал я. Затем, повернувшись к Ребе, добавил: – Думаю, нам лучше идти спина к спине и при этом активно размахивать фонариками. Пусть знают, что мы вооружены кусочками солнечного света.

– Попрошу Стива время от времени мигать фарами. Я не умею определять время, но намочу веревку, подвешу ее к потолку, и когда капли наполнят бумажный стаканчик…

– У тебя же нет бумажных стаканчиков, – сказал я.

– Сделаю один из бумаги – той, что у тебя в рюкзаке. Маленький такой стаканчик. Когда он наполнится, мы мигнем фарами. А потом еще раз. Три-четыре раза. Затем снова намочим веревку, и дадим ей наполнить стаканчик.

– А если веревка высохнет раньше, чем наполнится стаканчик?

– Буду следить, чтобы не высохла, – ответила Грейс, – если придется, пописаю на нее.

– Хорошо, – сказала Реба. Затем, глубоко вздохнув, обратилась к Стиву: – Открывай дверь.