День выдался не жаркий, но довольно теплый, и мы опустили окна, чтобы немного проветрить салон.

По-прежнему не было видно ни земли, ни даже темной линии деревьев. Только воду. И я подумал: мы будем дрейфовать здесь, пока не кончится еда. Просто дрейфовать, пока мы все не умрем в этом плавучем гробу.

Никогда не любил большие водные просторы, а сейчас они мне нравились еще меньше, а конкретно именно это место.

Мы съели часть мяса и фруктов. Сырое мясо, которое Стив и Грейс принесли с собой на борт, мы полностью зажарили во время последней остановки, и теперь ели его и фрукты. Решили, что нужно съесть все мясо, поскольку скоро оно испортится. И лучше набить живот сейчас, чем потом, когда это будет уже опасно.

Хотя, возможно, если мы все равно умрем от голода, то это уже не важно. Лучше умереть с брюхом, набитым протухшим мясом, чем ждать голодной смерти.

Конечно же, ни тот, ни другой вариант не был привлекательным.

Вода плескалась у нижнего края двери и проникала в салон, но понтоны хорошо держали нас, так что это не было слишком большой проблемой. Я подумал, что если этот водоем, это огромное озеро, это море – называйте, как хотите – когда-нибудь начнет штормить, мы будем здесь совершенно беспомощны. Достаточно одной большой волны, чтобы мы камнем пошли ко дну.

Интересно, что находится там, в глубине? Другие мертвецы из автокинотеатра? Та гигантская рыба и все ее коллеги, обитатели этих темных вод?

От одной мысли об этом у меня мурашки пошли по коже.

Стиву удалось выскользнуть через одно из окон, и он, слегка раскачав автобус, забрался наверх и осмотрелся.

Затем перегнулся через край автобуса и крикнул в окно.

– Кругом одна вода.

– Ну, я и не думал, что, поднявшись на пару футов, он увидит землю, – сказал Гомер.

– Да уж, – согласился Кори. – Хотя было бы неплохо, если б увидел.

У нас была с собой палка, мы привязали к ней сковородку, сунули ее в воду и зачерпнули немного. Я попробовал воду на вкус. Она была несоленая.

– Не знаю, насколько она чистая, – сказал я. – Но на вкус вполне неплохая и несоленая. Можно пить.

– В ней могут быть паразиты, – сказала Реба.

– Ее можно вскипятить, – предложила Грейс.

– Для этого потребуется разводить костер, – сказала Реба.

– Мы могли бы развести маленький, прямо на полу. Можно вырвать несколько подушек для сидений и поджечь их. Открыть окна, чтоб те работали как дымоход.

– А когда у нас закончатся подушки для сидений? – спросила Реба.

– Тогда будем пить ее некипяченой, – ответила Грейс.

– Черт, лучше уж я рискну выпить ее прямо сейчас, – сказал Джеймс, – чем буду разводить костер в автобусе. К тому же сиденья здесь довольно удобные. А комфорт – это важно. Мы можем пить эту воду, когда наша закончится, и ходить по-большому в окно, когда напьемся. Можно смастерить какие-нибудь снасти, чтобы ловить рыбу. Дома, в Сабине, я ловил маленьких рыбок с помощью лески, крючка, грузила и куска цветной ткани. Нужно быть очень ловким и знать, как дергать удилище, если рыба клюнет. Но это вполне возможно.

– Может, мы станем, как «Летучий Голландец», – сказала Реба. – Я читала о нем в школе. Будем есть, спать, пить и гадить здесь, в этом автобусе, пока не умрем от какой-нибудь болезни или старости.

– Блин, – проворчал Джеймс. – Жуть какая, если подумать. Я скорее прыгну в эту воду и утоплюсь, чем буду плавать здесь вечно или пока не умру естественной смертью.

– Естественная смерть маловероятна, – сказала Реба.

Тут мы услышали, как Стив зовет нас.

– Смотрите, – крикнул он. – Смотрите туда.

Когда он пояснил, куда именно, мы обратили свои взоры в ту сторону.

Зрелище было потрясающее.