На одной из кассет у нас был сборник классической музыки. Стив завел двигатель, и мы включили магнитофон, стали слушать «Лунную сонату» и тому подобное. В конце концов я заснул.

В качестве защиты от реальности я научился дремать в довольно сложных условиях. Пришлось научиться. Иначе, учитывая обстоятельства, я никогда бы не спал. Я научился спать очень глубоко. Погружался в эту черную дыру. Сновидения, конечно же, были, но не так часто, как раньше. По крайней мере, я их не помню, если только они не хорошие (обычно не относящиеся к действительности, либо какие-то приятные события из прошлого). Плохие сны я стараюсь забыть.

Получается не всегда.

Вот и сейчас я внезапно проснулся в темноте, опасаясь, что это одна из тех бесконечных ночей, или что мой сновидческий фильтр засорился, и ко мне прицепились неприятные остатки жестокого сна, неудобной правды, или дурного воспоминания, обретших форму кошмара.

Но нет. Ничто ко мне не прицепилось.

В автобусе было тихо. Музыка давно была выключена, как и двигатель, и Стив спал, облокотившись на руль. Грейс растянулась на сиденье, все остальные тоже спали. Автобус покачивался на воде, но понтоны держались, и я слышал и чувствовал, как вода плещется вдоль бортов.

Лунный свет стал очень ярким, блестел на воде, отчего она переливалась, как костюм бедняка. В этом лунном свете я хорошо рассмотрел лицо Ребы. При таком освещении грязь была не так заметна, и Реба выглядела довольно привлекательно.

Может, дело было в том, что все женщины выглядят лучше перед закрытием[33], или, в моем случае, перед возможной смертью. Но она показалась мне симпатичной, и я долго смотрел, как она спит. У меня возникло несколько фантазий, и все были довольно гадкими. Мне нравилось, как поднимается и опускается ее грудь, как Реба лежит, поджав ноги, зажав руки между коленей, и улыбается. Возможно, она тоже думала о чем-то приятном, хотя, скорее всего, не обо мне.

Возможно, она только что закончила игру пальчиками, которую еще называют игрой незамужних дев и вдов. И это избавило ее от дурных мыслей, перенесло из темноты на мягкий свет, где она могла спать, наслаждаясь приятными эмоциями. Где могла чувствовать себя хорошо.

Я надеялся, что так оно и есть. Мы все заслуживали того, чтобы чувствовать себя хорошо.

Когда я поднял голову и посмотрел на воду, все было по-прежнему спокойно. Дневной свет начинал просачиваться из-за горизонта, заливая перламутровый край неба, делая его розовым. И хотя было еще немного прохладно, я почувствовал, что воздух потеплел.

Вдруг я увидел неподалеку от нас темный плавник, рассекающий восковую, идущую мелкими волнами поверхность воды. Он был огромным. Проплыв немного, он скрылся из виду, и долгое время по воде шла широкая рябь, прежде чем поверхность снова стала гладкой. На этот раз совершенно гладкой, как полированный пол.

Никакой ряби. Никаких волн. Лишь утреннее солнце, отражающееся в воде, делающее ее розовой и гордой, как соски красивой девушки.