Кабриолет двигался юзом, сбавляя скорость и исчезая в темной части шоссе. Но я успел заметить в одном из его зеркал чье-то призрачное отражение – какого-то чудовища. Затем водитель выскочил из машины и побежал в сторону Глашатая. Едва я увидел его ковбойскую шляпу, как тут же понял, что это Стив из Дерьмотауна.
Я оторвал от земли будто приросшие к ней ноги и подошел к Глашатаю. Стив стоял на коленях, ощупывая его грудь и шею. Он поднял на меня глаза и произнес:
– Мертвей не бывает.
Я попытался ударить Стива ногой по лицу, но он поймал мою ногу и повалил меня на задницу.
– Я не специально, – сказал он.
Я попытался встать и броситься на него. Но ударом ладонью в грудь он снова сбил меня с ног.
– Я его не видел. Он не должен был стоять посреди шоссе.
– Ты сукин сын. Ты чертов сукин сын.
Подошли Боб и Грейс. По мере приближения к нам они замедляли шаг, будто давая реальности произошедшего шанс сбежать.
Когда они остановились над нами и посмотрели вниз, Боб произнес:
– Черт. Не одно, так другое.
– Кто-нибудь, берите его за ноги, – сказал Стив, – И давайте уберем его с дороги, пока нас тут не раздавили.
Грейс взяла Глашатая за ноги, а Стив подхватил его под мышки, и они потащили его с шоссе. Рука Глашатая упала с груди, и он выронил то, что держал.
– Положите его, – сказал Стив.
Они опустили тело на шоссе. Стив поднял выроненный Глашатаем предмет и засунул ему в карман рубашки. Теперь тот выглядывал оттуда, как перископ.
Они снова подняли Глашатая и отнесли на обочину. Стив отправился за своей машиной, припарковал ее на нашей стороне дороги, а затем вернулся к нам. Я все думал, что найду на земле, чем бы ударить Стива, но это желание постепенно улетучилось. Казалось, не было никаких причин бить кого-либо.
Грейс же так не считала. Она двинула Стиву ногой по яйцам. Он упал на колени и получил удар по лицу. Когда экзекуция закончилась, он, отдышавшись, пробормотал:
– Черт возьми, леди.
– Я не ощутила от этого ожидаемого удовольствия, – сказала Грейс, – но получила хоть какое-то облегчение.
И тут взорвался фургон.