Занявшись любовью на моем одеяле, мы, хихикая, поплелись к фургону. Стали натирать друг друга фруктами и слизывать их сок. В перерывах между облизыванием и хихиканьем снова занимались любовью. Всякий раз, когда наши тела разъединялись, они издавали звук отрывающихся друг от друга полосок бумаги-мухоловки.

Потом мы спустились к озеру, снова ополоснулись, снова попытались заняться любовью, но ни один из нас уже не был на это способен. Мы вернулись в фургон и заснули в объятиях друг друга.

Какое-то время мне снились хорошие сны. Такие, которые снятся мужчине, когда он держит в объятиях женщину. Но эти сны были недолгими. Я думал о своих инопланетянах, о том, что рассказывала Грейс про Попалонга Кэссиди, о Продюсере и Великом Режиссере. Думал обо всем том киношном хламе на шоссе. Пытался найти в этом смысл, но тщетно.

Затем все исчезло, превратившись в облако цвета и текстуры лобковых волос Грейс.

На следующее утро Боб разбудил меня, потянув за ногу. Я оторвал голову от промежности Грейс и посмотрел вверх.

– Это отвратительно, знаешь ли, – сказал Боб.

Я поднял с пола рубашку Грейс и накинул на нее. Затем взял свою одежду, сел на задний борт и натянул ее на себя.

– Что ж, надеюсь, мы хорошо провели время, – сказал Боб.

– Мы да.

Когда Боб ушел, я разбудил Грейс. Она оделась, и мы помогли Глашатаю и Бобу погрузить фрукты и бамбуковые емкости с водой в фургон. Затем отправились в путь.

Через несколько дней мы приехали в Дерьмотаун. Столб, о котором рассказывала Грейс, исчез, и теперь на его месте стояла официальная табличка, сделанная из необработанного дерева. На ней было написано: ДЕРЬМОТАУН, НАСЕЛЕНИЕ: КОГО ЭТО КОЛЫШИТ?

Вот вам и гражданская гордость.

Дерьмотаун был невелик. Несколько лачуг из палок и кривых бревен. Подобное место Большой и Страшный Серый Волк разнес бы в два счета.

Рядом с дорогой стояла вереница машин, и в них тоже жили люди. К некоторым автомобилям были пристроены домики. Удивительное зрелище.

Мы припарковались на противоположной стороне шоссе, заперли машину, вышли на Мэйн-стрит, которая представляла собой грунтовую дорожку, и пошли по ней.

Несколько человек глазели на нас, а мы – на них.

Никто не предлагал нам Ключ от города.

Несмотря на то, что Дерьмотаун выглядел не очень, по нынешним меркам он был вполне процветающим. Здесь было многолюдно, и в воздухе витал дух трудолюбия.

В конце улицы стоял колодец. Скорее всего, он был построен над открытым источником, поскольку, как я понял, именно это и привлекло людей в это место, как озеро привлекло нас к Дому в джунглях.

За ним виднелось множество пней, тянувшихся до самых джунглей. За короткое время, используя только свои руки и примитивные инструменты, эти люди вырубили множество деревьев.

Я полагал, что рано или поздно такое трудолюбие приведет к тому, что в Дерьмотауне возникнут закусочные, где будут подавать бургеры с мясом динозавров и кроликов. И в конце концов это место поднимется по эволюционной лестнице до такой степени, что здесь появится магазин эконом-класса, где можно будет купить занавески для душа, домашнюю обувь, кормушки для птиц и шорты-бермуды.

Многие женщины были беременны. И хотя я не умею угадывать такие вещи, но, на мой взгляд, у многих уже подходил срок. Но конечно, о времени здесь судить было слишком сложно.

Вдоль улицы стояли маленькие хижины, перед некоторыми мы увидели дощатые прилавки со всякой всячиной на продажу. На одном лежал позеленевший, засиженный мухами хлеб, а за прилавком стояла, прислонившись к опоре хижины, женщина. Из-под задранного платья выглядывал голый зад. Сзади к ней пристроился парень со спущенными штанами и впендюривал ей. Если женщине это и нравилось, то она это никак не демонстрировала, а парень производил впечатление человека, выполняющего свой долг.

Это продолжалось недолго, и когда они закончили, женщина одернула платье, взяла буханку хлеба и ушла. Парень подтянул штаны и посмотрел на нас.

– Хотите хлеба?

– Пожалуй, нет, спасибо, – ответил Боб.

Мы пошли дальше по улице и набрели на другой ларек, на прилавке которого лежал перевернутый черепаший панцирь с деревянным пестиком внутри. Вокруг панциря лежали груды фруктов.

Парень с животом, похожим под рубашкой на мешок с камнями, слез с пня, увидев нас, подошел и улыбнулся. У него выпали все зубы, кроме одного, расположенного в центре нижней десны. Да и в остальном выглядел он не очень хорошо.

– Хотите, я сделаю вам фруктовый напиток? – спросил он. – Выжму прямо здесь, при вас.

– Не надо, – ответил Глашатай.

Рядом с лавкой фруктовых соков стояла хижина с вывеской, на которой черной грязью было написано: БИБЛИОТЕКА.

– Они, наверное, шутят, – сказал Боб.

Я подошел, отодвинул тростниковую занавеску и заглянул внутрь. Места там хватало только для одного человека, да и тому из-за низкого потолка приходилось сидеть на гнилом пне. Под грубо сколоченной полкой с книгами висела маленькая табличка с надписью: ПОЖАЛУЙСТА, ВОЗВРАЩАЙТЕ КНИГИ.

Я вошел и посмотрел, что они предлагают. Там лежала Библия в красной пластиковой обложке на молнии. Я расстегнул молнию и полистал книгу. Все, что говорил Иисус, было напечатано красным, чтобы не запутаться.

Рядом лежал сборник стихов Рода МакКюэна[17] и экземпляр «Чайки по имени Джонатан Ливингстон»[18] с надписью внутри: «Эта книга принадлежит Дэвиду Уэббу и является для него источником вдохновения».

Еще там были два номера «Сторожевой башни»[19], один из которых был посвящен проблеме знакомств в современном мире, а другой – разрушению семейной ячейки.

Кроме того, здесь имелось руководство по разведению шиншилл, как для развлечения, так и для получения прибыли (ни то, ни другое не шло шиншиллам на пользу); открытка с фотографией песчанки на лицевой стороне и запиской на обороте о том, что их можно увидеть в каком-то контактном зоопарке; фото-роман «Супермен 3»; сувенирный веер из Грейсленда, на одной стороне которого был портрет покойного короля рок-н-ролла (до того как он растолстел), а на другой – слова песни «You Ain’t Nothing But A Hound Dog»[20]. Еще была пара нерифмованных стихов, написанных карандашом для подводки глаз на грязных пакетах из-под попкорна.

Я взял веер Элвиса и стал обмахиваться, затем положил его на место и вышел наружу. Мои спутники бродили по улице, не испытывая тяги к искусству.

Однозубый парень спросил:

– Нашел что-нибудь?

– Немного пообмахивался веером.

– У нас есть неплохой роман Макса Бранда[21], только он сейчас на руках. У него вырвана последняя пара страниц, но какой-то парень написал для него концовку на внутренней стороне задней обложки: «Он ускакал на Запад, и все было хорошо». По-моему, неплохая концовка для большинства книг, не так ли?

– Ну, да. Я так понимаю, вы еще и библиотекарь?

– Ага, однако людям фруктовые соки нужны больше, чем книги. Только вот не всегда у них есть что-то хорошее на обмен. Скажу тебе, все эти сухие дырки мне уже даром не нужны. Уже весь конец себе об них ободрал. В общем, что касается обмена, я всегда оказываюсь в проигрыше. Я предпочел бы мясо, рыбу, может, какие-нибудь коренья, которые можно сварить.

– Торговля – сука та еще, – сказал я.