Мы с Бобом ели сардины, а Сэм спал на полу рядом с Мейбл, которая то и дело приходила в себя и рассказывала нам во всех подробностях один из своих любимых рецептов. Мы уже прошли вишневый пирог, пахтовое печенье, чили и лепешки из мамалыги.

– Мне как-то не по себе, когда я ем чужую еду, – посетовал я.

– Они же собирались съесть тебя, – сказал Боб. – Взгляни на эту ситуацию под таким углом.

– Тоже верно, – сказал я и начал есть быстрее.

– Тебе потребуются силы, когда христиане придут за нами. Они уже не будут бояться бомбы. Они все поймут, раз мы не взорвались.

– Как ты узнал, что автобус не заминирован?

– Просто догадывался… но не знал наверняка… Блин, Джек, мне уже все равно. Если это жизнь, то так жить нет смысла. Думаю, мы с тобой должны сделать что-то реально безумное. Иначе закончится тем, что мы будем лакать кровь из колесных дисков.

– Что ты задумал?

– Уничтожить эмблему «Орбиты».

Я задумался.

– Звучит неплохо. А смысл?

Боб оглянулся назад, чтобы убедиться, что Сэм и Мейбл еще спят.

– Идем со мной. – Он потянул рычаг, открыл дверь и вышел наружу. – Ты был слегка занят, чтобы это заметить. Но когда я проснулся и увидел, что тебя нет, то подумал, что ты присоединился к христианам.

– О’кей, я был болваном. Доволен?

– Ты просто всегда был таким, Джек. Я уже привык. Так или иначе, я проснулся и вышел из грузовика, и первое, что увидел, было вот это.

Он указал на эмблему «Орбиты».

– И сейчас она еще хуже, чем была тогда.

– Боже Всемогущий, – произнес я.

Эмблема «Орбиты» стала пронзительно синей, такой синей, что резало глаза. Она получала энергию от щупалец – теперь их было двенадцать, и я не мог подыскать им другого определения, кроме как «щупальца». Они метались и извивались на фоне черноты, выплевывая молнии со своих кончиков, словно яд. И эти молнии больше не бегали вдоль всей длины колонны, а собирались на эмблеме, которая стремительно вращалась, отбрасывала больше электрических разрядов, чем когда-либо, и все они били в палатку. Палатка светилась так сильно, что я ожидал, что она начнет подергиваться, как ампутированная лягушачья лапка, к которой подвели ток. Входной навес исчез. Я решил, что он взорвался и осыпался, как кусок угля.

– Похоже, грядет что-то новенькое, – сказал Боб, – и я не уверен, что стоит ждать, когда это произойдет. В прошлый раз, когда случилось нечто подобное, у нас появился Попкорновый Король.

Я был того же мнения. Чувствовал, что назревает нечто более крупное и катастрофичное. Я попытался понять, что именно происходит с эмблемой, и почему энергия от молний концентрируется на ней, перед тем как перейти на палатку. Мне представилось несколько вариантов из фильмов категории «Б»: эта эмблема была сделана из расплавленной железной руды, смешанной с неким неведомым и жутким разумным металлом, попавшим на землю с метеором. Превратившись в эмблему «Орбита», он пробудился от долгого сна и теперь мучил нас, землян, не найдя себе более подходящего занятия. Полагаю, быть обычным куском железа, или даже эмблемой, не очень-то весело. Подобное состояние в любом могло развить дурные манеры. Я снова подумал про богов категории «Б», и эта мысль понравилась мне больше всего. Их мотивы, казалось, соответствовали мотивам большинства создателей низкобюджетных фильмов. Главное, вписаться в сроки. Там, где отсутствует логика, добавим эффектов. Чтобы зритель особо не задумывался.

– У тебя опять гипогликемия, – сказал Боб, вырывая меня из задумчивости.

– Нет, – ответил я. – Просто размышляю.

– О чем?

– О том, чтобы переписать сценарий.

– Сценарий?

– Давай предположим, что все это – фильм, а те щупальца…

– Это просто чепуха, Джек.

– …принадлежат богам низкобюджетных фильмов. И это все – их постановка, а нас они используют в качестве актеров. Только мы не играем роли, а они сочиняют сценарий по ходу съемки. Они изолировали нас, дали нам нашего монстра, Попкорнового Короля. И теперь пытаются придумать грандиозный финал. Только не думаю, что они запланировали нечто героическое. По-моему, это будет один из фильмов с грустным концом.

– Нужно всегда во что-то верить, не так ли, Джек? Астрология, христианство, а теперь боги низкобюджетных фильмов.

– Дай мне найти виноватых во всем этом. Случайная вселенная без бога, злого или нет, для меня это перебор. Просто дай мне сказать. Это – боги низкобюджетных фильмов, и они придумали этот скверный сценарий. И мы с тобой не собираемся терпеть подобное. Мы уничтожим эмблему… Черт, давай же сделаем что-нибудь, пусть даже неправильное.

– Можешь верить, что все это проделывает дух Элвиса, если хочешь, – сказал Боб. – Мне по барабану. Но у меня в планах разрушить эту эмблему.

* * *

Когда мы вернулись в автобус, Боб разбудил Сэма. Притащил его в переднюю часть салона и спросил:

– Ты знаешь, как пользоваться той сварочной горелкой?

– Я ж не просто так таскаю ее с собой, сынок. Конечно, знаю. Только в данный момент у меня нет стимула.

– Я дам тебе стимул, – сказал Боб. – Мы собираемся срезать эмблему «Орбита».

– Валяйте, – сказал Сэм.

– Мы хотим, чтобы это сделал ты. Ты знаешь, как пользоваться оборудованием.

– После того, что ты сотворил с Мейбл, думаешь, я стану тебе помогать? Не нужно было отстреливать ей руку, дружок.

Я подумал, что он еще добавит «да-да-да», но он этого не сделал.

– Мы хотим срезать эту хрень, чтобы она упала на палатку, – сказал Боб. – Может, получится раздавить Попкорнового Короля… Господи, мы хотим сделать что-то, вместо того чтобы ждать, когда нас съедят, или мы съедим друг друга. Что скажешь, Сэм?

– Не произноси имени Спасителя всуе. Я не знаю. Вам нужно резать правильно, чтобы эмблема упала в нужную сторону.

– Вот поэтому ты нам и нужен, – сказал Боб. – Ты – специалист.

– Что ж, – произнес Сэм, потирая пальцами подбородок, – возможно, это ничего не изменит, но попытка определенно принесет душевное равновесие, не так ли?

– Полностью с тобой согласен, – сказал Боб. – Так ты сделаешь это?

– Ладно, но это не значит, что мы друзья.

– Я и не думал об этом. И еще одно. Нам потребуется этот автобус, и когда мы закончим, он будет полностью выведен из строя.

– Нет, – возразил Сэм, – вы не станете… – Затем он уставился на Боба и дробовик. – Неважно, что я говорю, не так ли? Вы же все равно заберете автобус.

– Мы хотели бы получить твое разрешение, – сказал Боб. – Просто из вежливости.

Сэм слабо кивнул.

– Скажите, что вы собираетесь делать с ним.

* * *

Автобус являлся отчасти объектом, отвлекающим внимание, отчасти оружием.

Мы сорвали с полок проволочную сетку, достали еду, завязали ее в пару одеял и оттащили в заднюю часть салона. Выволокли сетку наружу, и Сэм сварил из нее на крыше автобуса некое подобие загона. Боб все это время стоял со своим дробовиком на часах, на тот случай, если к нам нагрянут гости. Когда Сэм закончил работу, я принес все банки с растворителем, которые у него были, и поставил их в проволочный загон. А чтобы они не болтались, засунул между ними пару старых подушек.

– Когда передок автобуса попадет в электрическое поле, – сказал Боб, – тот взорвется. А если мы сможем как следует разогнать его, он врежется в палатку, и бензобак сдетонирует. Если нам повезет, Попкорновый Король попадет под взрыв. Или его раздавит эмблемой. Идея в том, чтобы нанести ему удар и тем и другим. В грузовике у меня есть ракетница, и я дам ее одному из вас. Когда эмблема будет готова упасть, выстрелите из ракетницы, я дам по газам и направлю этого «малыша» ему в логово.

– А как ты выберешься из автобуса? – спросил я.

– Выпрыгну. Я – прыгучий сукин сын, разве я тебе не говорил?

– Нет. Знаю, что ты отлично умеешь прятаться под глушителями, но про прыжки мне ничего не известно.

Боб улыбнулся.

– Если б Уэндл был здесь в данный момент, здоровяк он или нет, я надрал бы ему зад… после того, как что-нибудь съем, например, с десяток тех банок сардин.

– Не сомневаюсь, – произнес я. – Но сейчас давайте надерем зад Королю.

– Я схожу за ракетницей, – сказал Боб.

* * *

Боб притащил ракетницу, затем мы отнесли завернутую в одеяла еду к грузовику, стараясь никому не попасться на глаза, но не слишком об этом беспокоясь. В любом случае, это была скорее формальность. Я не ожидал, что вернусь. Если наш план провалится, уверен, Попкорновый Король реализует свои планы насчет нас – например, отобедает нами.

На самом деле, времени у нас оставалось все меньше. До сих пор Король проявлял терпение, ждал, когда мы проголодаемся и примкнем к его пастве, а может, и вообще не думал о нас. Не похоже, что у него был какой-то генеральный план. Сперва кормить стадо, а потом питаться им. Безумный полубог без определенной цели; наблюдатель за гибелью человечества; Попкорновый Джим Джонс[4].

Когда мы вернулись в автобус, Сэм сидел на койке возле Мейбл.

– Она умерла, – произнес он. – Рассказала мне рецепт пахтовых булочек и умерла. Только не сообщила, как долго держать их в духовке.

Боб кивнул и ушел в переднюю часть автобуса.

– Ты сделал это, ковбой! – крикнул Сэм ему в спину.

Боб потянул дверной рычаг и вышел наружу. Я последовал за ним. Он стоял, прислонившись к автобусу, с дробовиком в руках, и смотрел фильм. Шел «Кошмар дома на холмах».

Я подошел и прислонился рядом.

– Ты спас мне жизнь. Мне жаль, что тебе пришлось стрелять в эту женщину, но все равно спасибо.

– Я не говорил, что мне жаль, что пришлось стрелять в нее, – сказал Боб, не глядя на меня.

Какое-то время мы молчали.

– Интересный фильм? – спросил я.

– Нормальный, – ответил Боб, – только я уже его смотрел.

Я рассмеялся и похлопал его по плечу.

– Идем, – сказал я. – Нужно кое-что сделать.

Мы вернулись в автобус.

Сэм посмотрел на меня и зарычал.

– Будь ты неладен. Если бы ты не артачился, мы б тебя съели, и все осталось бы по-прежнему… по крайней мере, на какое-то время.

– Бывают дни, когда я неуправляем, – ответил я.

– Хватит болтать, – сказал Боб. – Мы продолжим это дело, Сэм, с тобой или без тебя. Даже если мне придется учиться пользоваться этой горелкой методом проб и ошибок, а за руль автобуса сядет Джек. Так как? Участвуешь или нет?

Сэм повернулся и посмотрел на Мейбл. Кончиками пальцев закрыл ей глаза, затем перевел взгляд на нас.

– Участвую, – сказал он.

Боб кивнул.

– Ну… а с телом что собираешься делать?

Возможности хоронить ее не было, и вариантов оставалось немного. Мы могли бросить ее в едкую черноту, или оставить в автобусе, чтобы она сгорела во время взрыва. (Если взрыв вообще случится, поскольку одно лишь наличие у нас плана не означало, что я сильно в него верил.)

Сэм предпочел оставить ее в автобусе. Он достал из карманов ее пальто несколько банок сардин (он не был настолько сентиментален, чтобы оставлять их с ней), а тело накрыл старой одеждой, чтобы лучше горело. Взял кусок пластиковой водопроводной трубы, муфты, герметик, и с помощью ножовки сделал ей искусственную руку. Или что он там ей придумал. Мне эта штука напомнила тупые садовые грабли. Он прикрепил ее к обрубку руки с помощью бечевки и проволочной вешалки.

Закончив, накрыл тело Мейбл одеялом и привязал его к койке несколькими кусками старой простыни, снял с себя рубашку с «рождественским» галстуком, и надел ту, что с черным. Произнес над телом несколько слов, затем снова переоделся в рубашку с красным галстуком. Я предположил, что это также был его сварочный наряд.

– Сэм, – сказал я, – не люблю лезть не в свое дело, но давно хотел тебя спросить. Зачем ты рисуешь на рубашках эти галстуки?

– Потому что не умею их завязывать, – ответил он.

Логично.

Мы съели несколько сардин, еще раз обсудили наш план, затем мы с Сэмом выгрузили из автобуса тележку со сварочным оборудованием.

– За дело, – сказал Боб. Мы пожали друг другу руки, и он дал мне ракетницу. Я сунул ее себе за пояс рядом с револьвером.

– Давайте приступим, – сказал Сэм. – Руки жать я кому попало не буду.

Взявшись за тележку, я слегка наклонил ее назад и быстро покатил по парковке. Сэм побежал рядом, сипя, словно пропускающая воздух шина.