Оборотни. В отличие от мифов, не человек превращается в волка, а наоборот. Благодаря сильнейшим мутациям в локациях, кишащих демонами, волк приобретает человеческие черты, но разум в основном остается исключительно звериным.
– Ты уверен, что это то место?
Мой голос отразился эхом от стен канализации. Это ответвление туннеля, должно быть, закрыли очень давно. Мы спустились на такую глубину, что я начала переживать из-за кислорода в такой дыре. Грязно-желтая вода была по щиколотку, а слизь противно чавкала под подошвами ботинок. Стены были покрыты уже крошащимися рыжими кирпичами, и куда бы я ни направила свет фонарика, я видела ползающих паразитов разного размера. Иногда их было так много, что создавалась иллюзия ползающей по потолку плесени.
– Уверен. Канал – прямой проход к острову. Если бы мы плыли на лодке, нас давно бы уже поймали. А тут все во власти липового червя, – Зэро указал на потолок, с которого сгустками стекала слизь. Я не смогла не отвести взгляд от этой картины. – Не волнуйся, мы почти на месте.
Напряженно я следовала за экзорцистом, в то время как в моей голове творился настоящий хаос: страх, боль, ревность, гнев – все перемешалось. В обстановке, где тебя окружают кривые тени и душит страх, тяжело было сосредоточиться. Демон вылез сам. Там в парке. И я не могла понять как. При любой попытке вспомнить, что сказал или сделал демон в ту самую секунду, зрение накрывала пелена.
Поведение Зэро не сбрасывало камень с моей души, а наоборот. Хоть он и делал вид, что ничего не произошло, но когда я пыталась поймать его взгляд, он отводил глаза, а когда я приближалась к нему, то он едва заметно отходил в сторону. Если бы я знала Зэро получше, то наверняка бы решила, что он меня боится.
Что же мне делать, если демон вновь овладеет мной?
По спине покатились капли ледяного пота, и мне показалось, что я слышу смех демона.
– Ты знаешь, где именно мы окажемся? Или мы просто выйдем где-то на острове? – спросила я, пытаясь отвлечься от хаоса в башке.
– В голове демона легко было ориентироваться. Канализация приведет нас прямо к подвалу рядом со старой больницей. Там же расположена и лаборатория.
– Отлично. Обожаю заброшенные больницы, полные призраков, – пробормотала я.
Свет моего фонарика случайно упал на лицо Зэро, подсвечивая высокие скулы. Уголки рта экзорциста приподнялись.
– Не волнуйся. Там обитают в основном монстры, а не призраки.
– Правда? Почему?
– То, что они все демоны, не означает, что они одинаковые. Не все демоны ладят друг с другом, а призраки вообще странные существа. Они стараются избегать мест скопления других демонов, за исключением мест у лей-линий, – просветил меня Зэро.
– Ясно, – отреагировала я, понимая, насколько мало знаю об этом мире. Словно прочитав мои мысли, Зэро нежно посмотрел на меня.
– Дай себе время. Все наладится.
С языка чуть не сорвался язвительный ответ, но я промолчала. Мы оба знали, что эти слова – просто дружеская поддержка, чтобы я не разревелась в туннеле. Красивые и лживые слова. Возможно, я не доживу до поры, когда все наладится.
Мы шли дальше по лабиринту из старых канализационных труб. Все внутри меня кричало о необходимости спрятаться, но прятаться негде. Если на нашем пути возникнут демоны, то они нас сразу заметят, и все будет зависеть от того, кто кого быстрее убьет. Демонический пес бежал рысцой, уши его были навострены, а мышцы напряжены и готовы к прыжку на любого, кто подойдет слишком близко. Мне не стоит считать поведение смертоносной собаки слишком милым, верно?
Туннель сделал резкий поворот и возник…
– Тупик? – произнесла я слегка повышенным тоном, освещая фонариком стену перед нами.
Зэро поднял голову.
– Нам наверх.
Я проследила за его взглядом и увидела в потолке дыру, сквозь которую пробивался слабый зеленоватый цвет, словно от лампы запасного выхода. Дыру закрывала решетка с достаточно широкими проемами, чтобы в него пролез кто-то вроде меня. С решетки капала вода, и ее тихий плеск был слишком громким в мертвом туннеле.
– Довольно высоко. Есть идеи, как туда залезть? Если ты предлагаешь подсадить, то расстрою тебя: я не коснусь ни твоих, ни своих ботинок, пока они не пройдут трехступенчатую дезинфекцию.
– Тебя даже чума не убьет, – сообщил мне Зэро, протягивая руки. – Дамы вперед.
Я недовольно посмотрела на экзорциста, стряхнула сколько смогла грязи, слизи и прочего со своего ботинка и поставила ногу на руки Зэро.
– На счет три или… ааа! – я дернула руками, когда экзорцист одним махом приподнял меня ровно настолько, чтобы ухватиться пальцами за решетку и отодвинуть ее. Я стонала, пока цеплялась за скользкие прутья и пыталась напрячь пресс.
– Подтянись, – посоветовал мне Зэро.
– Да не могу я. Тут скользко, – процедила я сквозь зубы, продолжая соскальзывать. Мало того что решетка скользкая, так еще и моя задница, боюсь, не пролезет в это отверстие. Я стану единственной в истории экзорцизма, кто умер из-за слишком толстого зада.
– Ай, – произнес Зэро, когда я случайно пнула его в лицо грязным ботинком.
– Прости, – пробормотала я, пока пыталась удержаться за скользкие прутья.
В следующую секунду передо мной появилась морда Генри, возникшая из ниоткуда. Это произошло так неожиданно, что мы с Зэро вздрогнули от испуга. Мышцы мои ослабли, и я стала соскальзывать. Зэро моментально схватил меня за задницу и толкнул вверх, пока сам не застонал от прилагаемых усилий. Генри громко лаял, а когда я наконец смогла с помощью дрожащих рук подтянуть себя вверх и протиснулась через отверстие, он довольно завилял хвостом.
Несколько секунд я видела перед собой светлую керамическую плитку и стояла на коленях в жидкости, отдаленно напоминавшей воду. Оглядевшись по сторонам, я разглядела лишь стерильную, идеально белую пустую комнату, похожую на ванную.
– Лиф? – послышался голос Зэро снизу.
– Ах, точно, прости…
Я легла на живот и протянула обе руки в щель. Экзорцист забавно посмотрел на меня.
– Благодарю, но, думаю, ты так кисти вывихнешь. Отойди-ка в сторонку.
– А, – немного затормозив, я отодвинулась и наблюдала, как Зэро ловко поднялся наверх.
– Это было не трудно, – с веселой искрой в глазах произнес он.
– У тебя отпечаток подошвы на лице, – отметила я, сдув прядь волос со лба.
– Интересно, откуда ж он взялся, – иронично ответил он, потерев лоб, и только размазал грязь по всему лицу.
Я промолчала и встала на ноги. Генри сгорбился и принялся обнюхивать помещение, но встревоженным не выглядел. Единственным предметом в комнате была прочная на вид дверь. Под прочной я подразумеваю металлическую.
– Где мы? – обратилась я с вопросом к Зэро, который тихо задвинул решетку обратно. На его месте я бы оставила проем открытым для быстрого отступления.
– Я видел лишь небольшие фрагменты воспоминаний, Лиф, а не подробную карту. На вид это уборная.
Сквозь резкие запахи хлорки и лимонной кислоты я отчетливо чувствовала запах металла.
Зэро подошел к двери и повернул ручку. Она заскрипела, не спеша открывая проход в темный коридор. Экзорцист приглашающе махнул головой, и я пошла за ним следом. Коридор из серого бетона, вдоль которого висели зеленые трубчатые лампы на потолке. Больше ничего не видно и не слышно.
Зэро шел по коридору бесшумно, не хуже профессионального киллера, пока я старалась делать каждый шаг как можно тише. Может, это из-за жутковатой тишины, но мне казалось, что чем дальше мы идем, тем больше шума я произвожу.
– Почему тут пусто? – прошептала я, но экзорцист молниеносно прижал указательный палец к своим губам и указал взглядом на полуоткрытую дверь.
Аккуратно заглянув в нее, мы не увидели никого; только стол, стул, несколько деревянных картотечных шкафов и компьютер. По столу и на полу были разбросаны распечатанные бумажки и записки, кофейная чашка опрокинута на листки бумаги, пропитанные ее содержимым. Кофе не спеша стекал на пол и был еще теплым, когда я коснулась жидкости пальцем.
Зэро присел на корточки рядом со мной и поднял один из промокших листков бумаги. Он нахмурился, я не могла не посмотреть в бумажку через его плечо, но увидела лишь неясные таблицы и графики.
– Что это? – прошептала я, пока экзорцист поднимал бумажку за бумажкой.
– Результаты анализов. Вот это – анализ крови.
– А что с ними не так?
– Они странные.
– В смысле?
– Они будто не принадлежат ни человеку, ни гомункулу.
– Не поняла.
– Я тоже не понимаю. Никогда не видел ничего подобного, – признался Зэро и уже собирался встать, как вдруг Генри навострил уши и зарычал. Мы замерли. Скрип за дверью. В коридоре. Сразу же скрип раздался еще раз, и сердце упало в пятки. Зэро спокойно встал, убрал результаты анализов в карман пальто и на цыпочках вернулся ко входу. Вместе мы выглянули наружу, но там… ничего не было.
Пустой коридор в зеленом свете, и все. Единственным звуком было противное жужжание тусклой лампы у нас над головами, что отбрасывала страшную тень, не хуже, чем в фильме ужасов. Страх настолько подобрался к моим мозгам, что в глазах все помутилось. Все внутри меня хотело спрятаться в комнате, а не бежать.
Честное слово, когда странные звуки в заброшенной больнице означали что-нибудь хорошее?
Зэро, в отличие от меня, и глазом не повел, делая широкий шаг в коридор и бесшумно крадясь по нему. Наши кривые тени следовали за нами по серым стенам. Я в очередной раз вздрогнула, когда увидела лишнюю тень на стене, но это оказался демонический пес, который шел за нами. Я так вертела головой по сторонам, что шейные позвонки тихо похрустывали. Но было пусто. Никого.
Все вокруг казалось пустынным, пока мы вдруг не наткнулись на лужу крови. Она сочилась из-под закрытой двери и была такой темной, что, казалось, будто кто-то пролил чернила. Генри подошел к нам и принюхался к луже, не подавая виду, что чем-то обеспокоен. Зэро протянул руку к дверной ручке, и я схватилась за голову.
– Ты уверен, что нам туда? В комнату, полную крови? – выдавила я, чуть ли не пища от страха.
Зэро глянул на меня через плечо, и в этом свете его глаза казались почти такими же черными, как у демонов.
– Если боишься монстров, то помни: ты страшнее их всех вместе взятых, – тихо произнес экзорцист, отворив дверь со скрипом.
Нервно выдохнув, мы заглянули внутрь помещения. Я замерла. Зэро тоже.
– Матерь божья, – пробормотал он. Это была огромная комната. Свет мерцал. Где-то света не было совершенно, а где-то все было залито белым, ослепляющим больничным светом. Но освещение было ерундой по сравнению с тем, что наполняло комнату. Повсюду стояли длинные то ли пластиковые, то ли стеклянные купола с кроватями внутри. По меньшей мере в двух десятках из них находились тела.
Это… инкубаторы?
Тела разных форм и размеров. К ним тянулись шланги из различных аппаратов перед инкубаторами. Тела не двигались.
Но кровь была не их, а восьми человек на полу, или, судя по запаху, демонов. Белые халаты были пропитаны кровью, у тел не хватало сердец, голов, каких-то конечностей. Это была беспощадная резня, словно кого-то настигла слепая ярость. Из крови неподвижных тел образовалось озеро на полу.
Зэро опустился на колено перед лежащим рядом с нами обезглавленным демоном. Он поднял его руку, пытаясь нащупать пульс, и через секунду заключил:
– Его Арканум пуст. Высосали все до последней капли.
Экзорцист перешел к следующей жертве. Я с трудом дышала, понимая, что эта картина будет преследовать меня всю мою жизнь. Я буду видеть ее в кошмарах.
На одеревеневших ногах я двинулась к одному из инкубаторов, оставляя за собой кровавые следы. Опустив тяжелую голову, я посмотрела внутрь. Там лежал человек. Лет двадцати. Голый, с трубками везде: во рту, в трахее, желудке и гениталиях; по прозрачным трубкам в тело вводились и из него же выводились жидкости. Дыхания не было. На лице респиратор. Череп выбрит, глаза закрыты, губы полные, на подбородке небольшая ямочка. Все в нем говорило, что это человек, но его руки… К горлу подошла желчь, и я схватилась за свой рот. Руки его были деформированы, похожи на крылья летучей мыши. Даже пальцы были увеличены и напоминали когти. Между руками и телом были перепонки. Ноги также были неправильными, птичьими. На коленях виднелась чешуйчатая, слегка ребристая кожа. Бледное тело лежало безжизненно. Мне не нужно было щупать пульс, чтобы заключить – он мертв. Передо мной лежал обезображенный труп.
Я подняла голову и увидела за ним еще один и еще. Каждый подопытный был не моложе и не старше двадцати лет.
– Это гомункулы, – от холодного тона в голосе у меня сжалось сердце. Зэро стоял рядом и затуманенным взглядом смотрел в сторону женщины с щупальцами. – Они все созданы искусственно.
– С чего ты это взял?
Экзорцист поднял папку со стола. Я только сейчас заметила, что к каждому инкубатору прилагалась белая доска для записей.
– 034, – зачитал корочку папки Зэро. – Скрещивание, Architeuthis dux, Homo sapiens xx, Омега-ген.
– Омега-ген? Я думала, он называется Q-ген, – в замешательстве отреагировала я. Зэро поднял на меня пустые глаза.
– Меня скрещивали с генофондом Psi. Мы все из разных поколений. Видимо, это поколение Омега.
– У тебя… не было никаких звериных атрибутов? – аккуратно спросила я.
Экзорцист покачал головой.
– Поколение Psi максимально похоже на человека, чтобы быть менее заметными в использовании. У некоторых из нас были только проблемы с пигментацией, – сказал он, указывая на свои волосы и лицо. В мерцающем свете его бледная кожа казалась прозрачной, и можно было разглядеть пульсацию капилляров и вен.
Я невольно задумалась: сколько же было лет Зэро, когда его нашел Крэйн, и было ли помещение, в котором его нашли, таким же? У меня скрутило живот, когда я представила маленького, покрытого чешуей ребенка, лежащего в одном из таких инкубаторов. Все его тело утыкано иглами и трубками, пока его выращивали как цыпленка.
Говорить стало тяжело.
– Ты был единственным выжившим из поколения Psi?
Зэро кивнул.
– Мы не были сильным поколением. Нас достаточно рано вытащили из инкубаторов, примерно в пять лет. Наше воспитание заняло не так много времени, как у людей. Мы почти полностью выросли меньше чем за три года. Такой быстрый рост привел к проблемам, и многие погибли, – внезапно на лице экзорциста образовалось восторженное выражение. – Когда нас нашли экзорцисты, я был единственным, кто остался в живых.
Инстинктивно я сделала шаг ближе к нему, взяла за руку и крепко ее сжала. Зэро сначала не отреагировал, но в конце концов его пальцы сомкнулись.
– Почему поколение Омега погибло? Их явно не вытаскивали из инкубаторов так рано, как вас.
Зэро нахмурился и, как мне показалось, вынырнул из океана воспоминаний. Его рука выскользнула из моей, и он пролистал файлы.
– Не знаю. Согласно отчетам, все шло нормально, – ответил экзорцист, опуская взгляд на мертвую команду медиков, и сухо добавил: – Если они до сих пор в трубках, то это значит, что они еще не акклиматизировались. Отключение оборудования может привести к отказу органов.
Он вернул папку на место, пока я рассматривала одну из девушек: щупальца, растущие из ее головы, мерцали восковым блеском в колеблющемся свете. Она выглядела причудливо, и тем не менее прекрасно, как нечто, что не должно существовать. Я ведь тоже не должна существовать. Возможно, скоро мои внутренности станут такими же причудливыми, как ее внешность.
– Зэро, нам надо уходить.
Бледный экзорцист нахмурился, и выражение его лица мне очень не понравилось. Это место сильно повлияло на его поведение, я это вижу и чувствую. Сейчас он выглядит как человек, который собирается совершить какую-то глупость, которая, по его мнению, будет «во благо».
– Зэро, – позвала я вновь экзорциста, но поняла, что смысла нет. Он меня не слышит.
– Они не остановятся. Дальше будет только хуже. Если у них есть одна лаборатория, значит, скоро их будет сотни по всему миру, и остановить их мы не сможем, – светлыми серыми глазами он посмотрел мне прямо в душу. – Ты знаешь, сколько гомункулов было убито в девяностые годы?
Я помотала головой.
– Более миллиона по всему миру, – хрипло ответил он на свой же вопрос. По моему позвоночнику пробежал холодок. – После того как экзорцисты ввели запрет на разведение и содержание гомункулов, их всех убили. Их забирали из домов хозяев и вырезали, как больной скот, а тела затем сжигали на свалках. Пепел падал с неба, как снег, а крики их были слышны за километры. Но их жизнь нельзя было даже назвать жизнью, Лиф. Их разводили и продавали просто как одежду, которую надевали и снимали по желанию. Не было ни прав, ни дома, ни достоинства. Их лишили личности, души и сердца, оставив лишь пустую оболочку из плоти. Это было ужасно, но этому пришел конец. Лаборатория, в которой меня вывели, была единственной найденной за последние несколько десятилетий. То, что они делали с нами, было ужасно, но было ясно, что успеха они не добились – мы были слабыми и больными. С этим поколением гомункулов все начнется заново. Их заберут лорды-демоны и будут использовать как орудия убийства по всему миру. Может начаться война, и демоны будут оснащены идеальными бойцами. Масштабы будут ужасающими.
Зэро, не отрываясь, смотрел мне в глаза.
– Мы должны их остановить, пока не стало слишком поздно, Лиф. В конце концов, не важно, кто победит – экзорцисты или демоны. Страдают только гомункулы.
В мерцающем свете казалось, что на глаза его навернулись слезы.
– Зэро, – тихо позвала я экзорциста и потянулась к его руке. Я хотела что-то сказать, но у меня не было слов.
«Мне жаль» казалось таким неправильным и неуместным.
Мы стояли здесь, посреди кошмара, воплощенного в жизнь, наши ботинки пропитались кровью и горем. Если этот кошмар был только каплей в море, то я не хочу видеть это море. Я не способна предотвратить геноцид.
Я уже собиралась что-то ответить, но послышались шаги. Они гулко отдавались в коридоре, приближаясь к нам. Я резко подняла голову, и Генри зарычал.