Тени. Тени – люди, не нашедшие искупления. Тени рождаются из сильных эмоций (например, страх), т. е. их можно рассматривать как перерождение истинных чувств. Внешне похожи на умершего. Присутствие теней можно установить по жутким звукам, порывам ветра, понижению температуры или мерцанию огня. Опасность представляют в больших группах, так как могут вызывать различные стихийные бедствия.
– Как поживает мой любимый брат? – Легион сделал глубокий вдох, перешел в новую асану, сворачивая ноги в еще более нездоровую форму, и сложил руки перед грудью. – Тебе хватило наглости явиться сюда. Ты хоть знаешь, что натворил с тех пор, как выкрал Q-ген?
– Что я натворил? – повторил я, подняв руки и выставив оба средних пальца. – А такую позу видал? Называется «Пошел на хрен»!
Подбородок брата дернулся.
– Ты находишься тут не более десяти секунд и все это время нарушаешь душевный покой, который я стремился обрести больше сотни лет.
– Да какой же тут покой? Тут скука, – возмутился я, оглядываясь по сторонам. Потные люди в комнате пытались вывихнуть свои суставы. – Ты ведь в курсе, что создание очередной секты не приведет ни к чему хорошему?
Нерв на его подбородке снова дернулся.
– Это не секта. Я даю уроки йоги, брат.
– Конечно, конечно. Чем бы дитя ни тешилось, – сказал я, разглядывая свои ноги.
– Что тебе нужно, Лор?
– Разве я не могу навестить свою семью?
Легион вновь сменил позу и серьезно посмотрел на меня.
– Нет, не можешь.
– Почему?
– Все злы на тебя.
Я мрачно посмотрел на брата.
– Почему все злы на меня, а не на Уну? Разве ты не слышал, что она выводит новый вид гомункулов и хочет начать войну против Черных птиц? То, что она делает, – безумие, оно и приведет ее к ужасному исходу. Война. Я просто пытался остановить ее, а вы, твари, воткнули мне нож в спину. И теперь на меня злитесь? Прикалываешься?
Легион цокнул.
– Как будто ты сам раньше не развязывал войн, Лор. К чему весь этот бред сумасшедшего? Вечно тебе хочется драмы и внимания. Лучше бы дал Уне устроить свой небольшой бунт. Девочке давно пора сделать что-то самостоятельно. Немножко бы побунтовала, и все забылось бы лет через десять. Ну развязала бы она небольшую войну или две, но, выпустив пар, успокоилась бы и занялась новым проектом. Но кое-кто решил сыграть в героя и вмешаться. Теперь синдикат в Нью-Йорке разрушен, весь преступный мир не в ладах друг с другом. Воцарился хаос. Это катастрофа, Лор.
– Небольшую войну? – прорычал я, наклонившись к брату. – Думаешь, я все это устроил, потому что просто противный дядька? Ты даже не представляешь, что она натворила, брат.
Он бросил на меня насмешливый взгляд.
– Ты про маленькие экспериментики с гомункулами? Прекрати. Если я правильно помню, ты сам втянул ее в это. Лет двести назад у тебя самого было несколько десятков проектов.
– Я не об этом, – отмахнулся я. – Все гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить. Легион, если бы вы, идиоты, не были так заняты йогой и прочей ерундой, то вы бы сейчас мне помогали, а не…что ты делаешь?
– Это называется спокойствие, – буркнул Легион, возводя руки к небу, словно имитировал морские водоросли.
– Я… может, прекратишь уже? – раздраженно спросил я. Легион же достал тибетскую чашу и ударил в нее молотком.
– Большинство наших братьев и сестер тебя бы уже четвертовали, положили в коробку и отправили Уне, чтобы она перестала нервничать сама и действовать на нервы нам. Дай мне повод не делать этого.
– Ну хорошо… – сквозь зубы процедил я и выхватил молоточек из его рук. – Повод? Да легко. Не знаю как, но Уна вернула отца и немного поиграла с его ДНК. И новых гомункулов она создает из нее.
Легион застыл. Даже его зрачки сузились.
– Ты лжешь.
– Нет!
Легион резко выдохнул.
– Этого не может быть, Лор. Мы бы почувствовали, что отец вернулся.
– Но мы не поняли. Не знаю как, но ей удалось склеить все куски воедино.
– Откуда у тебя информация про ДНК?
– Потому что я в теле, над которым она ставила эксперименты. Это не обычный гомункул, Легион. Уна возится с силами, которые не способна контролировать.
Легион схватил мою руку и стал ее крутить и поворачивать, словно мог таким образом лучше рассмотреть ДНК.
– Если это уловка… – начал он.
– Если бы, – раздраженно перебил я, вырывая руку.
– Зачем ей делать такую глупость?
– Может, потому что она молода и глупа? Может, потому что ее все обкрадывают? Может, потому что это делают ее братья и сестры? Может, может, может. Я понятия не имею зачем. Наша последняя беседа быстро закончилась, и с тех пор я был очень занят, пытаясь затеряться в толпе и остаться целым и невредимым. В конце концов, надо было собрать информацию, пока еще мог.
Ноздри Легиона расширились. Так всегда происходило, когда брат напряженно думал.
– Остальные помогут тебе лишь в том случае, если у тебя будут доказательства, что отец вернулся. Но даже в этом случае нет стопроцентной гарантии.
– А ты собираешься мне помогать? – спросил я.
Он поджал губы, внимательно разглядывая меня, как будто мог распознать на мне всю ложь. Когда вы знаете друг друга так долго, то границы между ненавистью, любовью и безразличием сливаются. Многое вас связывает, но еще больше разъединяет. Были времена, когда мы были близки, были времена, когда мы не виделись совсем или находились в состоянии войны. Наши отношения представляют собой запутанную паутину без конца и начала.
Если бы меня спросили, люблю ли я своих братьев и сестру, то у меня бы не было однозначного ответа. То же самое, если бы спросили, ненавижу ли я их. Ради них я готов свернуть горы, чтобы в следующий миг свернуть им шеи. И они чувствовали то же самое.
– Нет, – наконец ответил брат, и я вздрогнул от ответа. – По крайней мере, не сейчас. Я поговорю с Уной, может, с кем-то из других братьев, если смогу их найти. Сначала я должен убедиться во всем сам. А пока у меня нет причин верить тебе.
Я фыркнул.
– Тогда нейтральная зона. Дай мне хотя бы время, прежде чем сдашь меня.
Легион поджал губы.
– Ну, не знаю.
– В смысле?
– Говорят, ты связался с Черными птицами.
Ах, так вот откуда ветер дул.
– Ты говоришь так, словно я первый демон, который ведет дела с экзорцистами. Могу поспорить, некоторые из них приходят на твои занятия йогой.
– Заниматься йогой и вести бизнес – разные вещи. Говорят, ты их стукач.
– Так вот о чем они говорят?
– Они также говорят, что ты ослабел. Да настолько, что твоя прошлая оболочка скачет по травке на обеих ногах. Мне интересно почему. Слухи бегут быстрее нее, и за оболочку пообещали чертовски хорошую награду.
Лиф.
От одной только мысли о ней мышцы моего тела напряглись, глаза застелил гнев, который сразу заструился по моим венам так, что они почти лопались. Возникло желание оторвать голову каждому, кто подойдет к ней слишком близко.
– Так… вот о чем они говорят, – повторил я, втягивая воздух сквозь крепко сжатую челюсть. Скрыть беспокойство было трудно. Одно дело, когда о тебе говорят, что ты слаб. Это ерунда, репутацию легко восстановить. Но демоны и даже мои братья не были глупцами (по крайней мере, не все), чтобы не сложить одно с другим. Раз уж Лиф до сих пор жива, то они наверняка поинтересуются где, а точнее, в ком спрятан Q-ген.
С этого момента Лиф в еще большей опасности. Как бы абсурдно это ни звучало, но экзорцисты для нее сейчас – лучшая защита. Фалько позаботится о ней, скоро у него просто не будет иного выбора, если она продолжит пить только его Арканум. Я намеренно умолчал о последствиях для обоих, если они продолжат в том же духе. Если бы Лиф узнала, то наверняка смогла бы остановиться, но я не мог этого допустить. Ей нужен Фалько, и очень скоро ему будет нужна она.
Однако меня все еще не покидает чувство, что я что-то упускаю. Что-то важное, и меня жутко бесит, что я не могу понять, что я блуждаю в темноте, пока все внутри меня орет о необходимости вернуться к Лиф.
Но я не могу.
Мне нельзя.
Я облизал губы.
– Что еще говорят?
Легион поднял бровь.
– Что ты кукухой поехал.
Я недовольно фыркнул.
– Они говорят это со времен Атлантиды.
– Ну это же ты ее потопил, – напомнил мне брат.
– Да сколько раз я должен повторять? Случайно вышло.
– Мне это не нравится, Лор, – сказал демон, скрещивая руки перед грудью. – Абсолютно все. У меня будут неприятности, если я тебя отпущу.
– Что же ты хочешь за все доставленные мной неприятности?
Легион поджал губы и задумался на секунду, а затем сказал то, от чего все внутри сжалось:
– Точную карту Блэк-Рока.
Подавив ругательства, я почувствовал обеспокоенность Каина за моей спиной. Легион не удостоил его даже взглядом.
– Зачем? Мы все знаем, где находятся экзорцисты. Ты туда не попадешь, я тебе это гарантирую.
– Никто не говорит, что я хочу туда попасть. Я просто должен знать, как туда попасть. Не знаю, как тебе удалось оттуда выбраться живым, но тебе стоит поделиться со мной всей информацией. Нарисуй план, и тогда, возможно, я на пару часов забуду про слухи о том, что ты в сговоре с пташками.
С тех пор как зашел в «Дыру», я впервые занервничал. Да так, что по виску скатилась капля пота.
Если я откажу, то единственным выходом отсюда будет бойня, и, как бы мне ни хотелось это признавать, связываться с Легионом я не мог.
Я также не мог позволить слухам продолжать распространяться.
Но если я нарисую план острова, экзорцистов будут ждать неприятности, а Лиф больше не будет в безопасности на Блэк-Роке.
Вот дерьмо…