Начало лета обещает быть жарким, маленькие ведьмы очень хотят отправиться в поход в лес, маме нужно справиться с огромным количеством заказов на имбирное пиво, а я, в доме на Поляне, делаю тест на беременность в туалете. У меня задержка, хотя мы с Гермесом предохраняемся, но, по-видимому, это не помогло. Выхожу, нервничая, и возвращаюсь в спальню с палочкой в руке. На цыпочках. Будет прекрасно, если смогу остаться незамеченной.

Спешу к двери и закрываю ее за собой. Гермес ждет меня, стоя посреди комнаты. Кладу тест на камин и отворачиваюсь от него.

– Как долго? – спрашивает он.

– Две минуты.

Я не могу ждать естественного подтверждения. Это слишком рискованно. Сейчас совсем неподходящее время! Богини восстания пришли на Поляну сразу после церемонии соединения, чтобы изложить план проводницам. Ведьмы готовы к работе. Забеременеть посреди всего этого… Когда Медея должна быть под моей защитой как будущая проводница… Нет.

– Эй, – зовет меня Гермес, пока я хожу кругами по комнате.

– Что?

Он подходит и потирает мне руки.

– Расслабься.

– А ты сам не напряжен?

– Да, но склоняюсь к тому, что оба результата меня устроят.

Ну, конечно, он был бы рад стать отцом! Закатываю глаза. Он действительно не осознает, что ребенок родится в разгар войны.

– А ты нет?

Вздыхаю. Ребенок, которого мы будем лелеять…

– Но сейчас такое неподходящее время, – стонаю я, прижимаясь лбом к его торсу.

– Ох, милая, – утешает он, поглаживая волосы и затылок.

Выпрямляюсь, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

– Нам нужно перестать заниматься сексом, как только мы видимся.

– Думаешь, воздержание – выход?

– Мы бы не оказались в этой ситуации!

– Цирцея! Как можно этому противостоять!

Он проводит рукой по своему телу, как бы продавая его. Скрещиваю руки на груди, пораженная его высокомерием.

– Ты хочешь сказать, что я не способна тебе противостоять?

– Да. Кстати, ваши интерьеры – идеальные места для секса. Посмотри на эту комнату: уютная кровать, мягкий диванчик, ковры у камина и кресло-качалка. Четыре возможности переспать в одном месте.

– Мы никогда не делали этого в кресле-качалке, – бормочу я.

– Пока не делали.

Прижимаю руки к щекам. Он сводит меня с ума!

– Это ты каждый раз набрасываешься на меня.

– О, так мило, что ты веришь в это.

Я докажу ему это менее чем за тридцать секунд. Поскольку сейчас жарко, я в основном хожу в шортах и топе. Снимаю топ, прежде чем подойти к Гермесу в розовом кружевном бюстгальтере. Он разжимает руки.

– Ты уверен?

Он пристально смотрит на меня. На его голове появляются маленькие серебряные крылышки. Хлопаю ресницами, довольная. Гораздо меньше, чем тридцать секунд! Надеваю топ, когда он ворчит:

– Ты выиграла.

– Конечно, я выиграла.

Это не мешает мне утешить его, повиснув у него на шее, чтобы поцеловать. Какое-то мгновение мы стоим, прижатые друг к другу.

– Две минуты прошли, – наконец говорит он.

Этим он развеивает мои опасения.

– Независимо от результата, мы есть друг у друга, – напоминает он.

– Да, мы справимся с ребенком.

– Даже с четырьмя.

– Не говори так, ты нас сглазишь! В итоге у нас родятся сразу четыре девочки, и это будет ужасно.

– У нас уже есть три имени: Эмма, Анжелия и Ариадна, почти все есть.

– Для начала, у нас нет дома, – говорю я с шутливой серьезностью.

– Мелочи.

Мы целуемся, смеясь, а потом Гермес опускает меня на пол. Делаю вдох и подхожу к камину, чтобы посмотреть на тест, – сердце бьется со скоростью тысяча ударов в час. Эмма, Анжелия, Ариадна и Майя, имя его матери. У нас уже давно есть четыре имени. Беру палочку.

Странная смесь облегчения и разочарования сжимает горло.

– Он отрицательный.

Рука Гермеса поглаживает мою руку.

– Это зло во имя добра, – говорит он немного разочарованным голосом.

Думаю, мы оба разочарованы, хотя это лучшее, что могло случиться с нами сейчас. Но у меня снова складывается впечатление, что мы откладываем наши планы, не имея возможности воплотить их в жизнь.

– Все хорошо? – спрашивает он.

Выдыхаю и киваю.

– Да. Ты прав, так лучше. Это было бы слишком поспешно и слишком бессмысленно.

Его теплая и доброжелательная улыбка утешает. Он запечатлевает поцелуй на моих губах. Мы вместе. У нас одни желания и одна реальность. Это все, что имеет значение.

– Останешься ненадолго?

– Аид сегодня в Подземном мире, и я хотел бы с ним побеседовать.

– О чем?

– Хочу спросить его о способе перестать быть бессмертным, чтобы я мог состариться вместе с тобой.

Он застает меня врасплох.

– Но… Гермес, ты не можешь отказаться от своего бессмертия ради меня.

– Мне больше пяти тысяч лет, и у меня есть только одна Цирцея, – говорит он с улыбкой. – Я знаю, что ты не хочешь быть обожествленной, в отличие от Эллы. Но у Деймоса большая семья, с которой они могут существовать тысячелетиями. У меня осталась только моя мать, которая предпочитает общество нимф. Без тебя жизнь не имеет смысла.

Вздыхаю, тронутая и обеспокоенная. Не хочу думать о перспективе увидеть, как он однажды умрет. Я действительно не желаю быть бессмертной. Я прежде всего проводница общины, а каждая проводница должна накопить опыт, обучить поколение, состариться и уступить место. Я всегда откладывала вопрос о будущем, потому что ситуация Эллы тоже зашла в тупик – пока Зевс главный, для нее ничего не будет возможным.

– Если у нас когда-нибудь появятся дети, я не хочу смотреть, как они умирают, один за другим.

Это убедительный аргумент, который разрывает мне сердце, поэтому я киваю.

– Хорошо, если это важно для тебя, то это важно и для меня.

В дверь спальни стучат три раза.

– Цирцея? Можешь спуститься, пожалуйста? – зовет Медея Юная.

– Иду!

Гермес берет пальто, которое положил на диван, потому что в Подземном мире не бывает лета, там всегда прохладно.

– Я вернусь сегодня вечером, – говорит он. – А пока присмотрись к креслу-качалке.

Целую его, прежде чем он исчезнет. Выхожу из спальни, немного облегченная, отбросив разочарование и печаль, которую мы оба испытываем, когда он отправляется в Преисподнюю. В результате я живу на два дома: здесь и у матери. Проводницы никогда не жаловались, ведь таким образом они могут научить меня вдвое большему. Спускаюсь в большой вестибюль, ожидая увидеть Ириду – нового посланника штаб-квартиры.

И все же я надеялась услышать что-нибудь об истории о свободном двенадцатом месте среди самых могущественных. Теперь, когда Гермес был изгнан, Зевс начал своего рода кастинг. Божества жаждут получить место. Зевс собирает новый, сплоченный, мотивированный и лояльный двор. Я думала, что он сохранит это место для племянницы, Медеи, но это не входит в его план.

– А, Цирцея, иди сюда! Мы кое-что нашли!

Цирцея Великая приглашает меня пройти за ней в смежный зал с Медеей Юной. Они открыли большую книгу с пергаментными страницами в толстом кожаном переплете.

– С тех пор как ты сообщила нам слова Цирцеи Первой, мы просмотрели записи предков. Тех, кто покинул остров, чтобы поселиться здесь.

Говоря это, они обе выглядят взволнованными. Я очень заинтригована!

– Вы говорите о сокровищах, спрятанных Цирцеей Первой перед тем, как она покинула остров?

– Да.

– Они написали, что во время отъезда, собрав все магические материалы, поняли, что нескольких реликвий не хватает, – рассказывает Цирцея Великая. – Они также обыскали свои архивы, чтобы найти записку от предка, в которой говорилось, что Цирцея Первая спрятала сокровища на острове перед отъездом.

– Не уточняя, где именно?

– Вероятно, это было известно ведьмам того времени, но информация не сохранилась. Наши предки в XVII веке искали это место, но не нашли его. В любом случае, они торопились из-за отплытия и отказались от поисков.

– Значит, сокровища все еще на острове?

– Очевидно, – подтверждает Медея Юная.

– Проблема в том, что остров Ээя был стерт с карты, – продолжает Цирцея Великая.

Я широко раскрываю глаза.

– Что?

– Мы попросили Мероэ найти остров через режим спутниковой съемки с теми координатами, которые у нас есть, но поиск не дал результатов.

– Возможно, координаты неверны.

– Наши предки не могли допустить такой ошибки.

– Но не мог же остров просто исчезнуть!

– Не мог, – соглашается Медея Юная. – Я не верю, что он был стерт. Я думаю, что он «исчез», но все еще где-то там.

Я киваю. Почему бы и нет. В конце концов, мы слышали и более странные вещи! Возможно, он находится под заклинанием невидимости или спрятан в пространственном кармане.

– А что за сокровища находятся внутри?

Цирцея Великая закрывает книгу с восторженной улыбкой.

– Самая могущественная реликвия, принадлежавшая Цирцее Первой, – ее жезл.