Два месяца спустя.

Медее исполнился месяц, она такая хрупкая, что все без исключения поддаются ее очарованию. У нее рыжие волосы, один глаз сине-зеленый, как у матери, а другой черный, как у отца. Элла родила на Китире в нашем присутствии и осталась там, чтобы восстановиться в безопасности.

– Цирцея! Ты готова? – зовет мама с первого этажа.

– Иду!

Быстро заканчиваю одеваться. Сегодня церемония соединения, и Элла наконец-то вернется в Спрингфолл с маленькой племянницей. По этому знаменательному случаю я надела пышное, но легкое платье из миндально-зеленого тюля без рукавов с глубоким V-образным вырезом. Май – теплый месяц, и природа расцветает после возвращения Персефоны.

Хватаю сумку и спускаюсь по лестнице, чтобы присоединиться к маме, которая заканчивает упаковывать блюда. Остальное приготовила тетя Зельда. Мероэ на кухне, в ее руке кофейная кружка, та самая, которую я привезла из Подземного мира с изображением царской четы. Она сочла ее китчевой и теперь использует только ее. В другой руке у нее телефон, на котором она печатает.

– Все в порядке? – спрашиваю я, делая глоток кофе.

На самом деле, я стала очень беспокоиться о ней. Я бы хотела успокоиться, но не могу перестать следить за каждым ее шагом, панически боясь, что Зевс каким-то образом похитит ее. Не осмелилась ничего ей сказать, чтобы она не впала в паранойю, которая будет долго преследовать ее. Это может быть именно тем, чего добивался Зевс. Внушить страх нашей семье. Но не перестаю говорить Мероэ, чтобы она убегала от орлов, быков и других животных, если они внезапно появятся перед ней. Зевс является мастером трансформации. Он способен принять любой облик, чтобы приблизиться к женщине и против ее воли подсадить свое семя. Однажды он даже стал золотым дождем. Мероэ, в свою очередь, следит за мной с тех пор, как я начала беспокоиться обо всем на свете.

– У меня завтра свидание, – говорит она, убирая телефон в сумку.

– С кем?

– С одним очаровашкой.

Она ставит кружку в раковину и моет ее. На ней праздничный наряд в виде шелкового платья, расшитого бабочками. Мы, ведьмы, любим цвета.

– И он стоит того, чтобы ты с ним встретилась?

Мероэ озадаченно смеется.

– Что с тобой не так?

– Просто хочу, чтобы ты была осторожна с незнакомцами. Ведь они могут оказаться Зевсом.

Мероэ подходит ко мне и похлопывает по плечу.

– Моя дорогая Цирцея, я умею постоять за себя.

– Да, я знаю, – говорю, улыбаясь, но не переставая тревожиться. – Но если ты когда-нибудь столкнешься с лебедем, ты убежишь, верно?

Она закатывает глаза и выходит из кухни.

– Пойдем, маме нужна помощь.

Мы присоединяемся к матери, чтобы закончить заполнять багажник пикапа несколькими бутылками имбирного пива, а затем забираемся в «Жука», направляясь на Поляну.

Когда приезжаем, столы уже расставлены на улице, и все практически на своих местах. Тетя Зельда нам помогла. Природа вступила в свои права, и глицинии снова зацвели. Бегонии, настурции, космея, гвоздики и многолетние астры повсюду. В оттенках синего, красного, розового, желтого, оранжевого и фиолетового. Белые и розовые азалии распустились и расцветают то тут, то там, закрывая гроздьями дорожки. Это праздник для глаз!

Не все ведьмы в общине были приглашены. Я решила провести как можно более скромное мероприятие с участием самых близких родственников. Цирцея Великая и Медея Юная находятся здесь только потому, что участвуют в церемонии. Элла уже прибыла, с Медеей на руках, в окружении Деймоса и Фобоса. Спешу к ним, мне не терпится снова увидеть маленькую племянницу. Элла засыпала нас фотографиями, но это ничто по сравнению с встречей вживую.

– Тыковка!

Сестра лучезарно улыбается мне. Усталость от беременности покинула ее. Целую ее и склоняюсь над счастливым лицом племянницы.

– Оооо, Медея, ты такая милашка! Я скучала по тебе!

– Хочешь ее забрать? – предлагает Элла.

– Я хочу! – вмешивается Мероэ. – Цирцея будет с ней весь вечер!

– Хорошо, – бормочу, с трудом уступая.

Медея переходит из рук в руки. Я прижимаю Эллу к себе, радуясь ее возвращению. Она рада, что может вернуться к жизни в Нью-Йорке. Деймосу приходилось каждый день перемещаться между штаб-квартирой и Китирой. Но сегодня вечером они смогут вместе вернуться в особняк.

– Ты готова? – спрашивает она меня.

– Я никогда не была так готова.

Мы наблюдаем, как Фобос строит рожицы, вызывающие улыбку у Медеи, а Мероэ тает на глазах. Прибывшие Эрос и Психея тоже спешат к виновнице дня.

– Ку-ку, любимая малышка! – восклицает Эрос. – Кого тут любит дядя?

– Полегче, Эрос! – успокаивает его Деймос.

Бог любви немедленно останавливается в своем порыве.

– О чем ты?

– Ты заставил мою дочь позировать с крыльями, хотя я категорически это запретил!

– Я никогда такого не делал, – заявляет Эрос. – Меня ранит то, что ты можешь верить в такое.

Деймос показывает ему мобильный телефон с фотографией в качестве доказательства.

– Элла ошиблась беседой и прислала мне фотографию с глупыми сердечками и смайликами!

Эрос возмущенно поворачивается к Элле.

– Прости, – говорит она с широкой смущенной улыбкой.

Полагаю, боги должны были открыть для себя мобильные телефоны.

– Ну хорошоооо! – вздыхает Эрос. – Но разве она не слишком миленькая?

– О дааа, – поддерживает Психея.

– Я не хочу, чтобы ты делал глупые фотографии моей дочери, – со всей холодностью возражает Деймос.

– Эй, да что такого в крыльях, – морщась, отвечает бог любви.

– Медее нужно вздремнуть, – вмешивается Элла, снова беря ее на руки. – Так она будет отдохнувшей к церемонии.

Это успокаивает пыл окружающих и позволяет мне заняться организацией.

* * *

Сосуды для огня расставлены, фуршет на столах снаружи готов, все гости в сборе: Афродита, Арес, Гармония и Антерос присоединились к нам. Геката тоже с нами, чтобы благословить маленький деревянный алтарь, увитый плющом, на котором мы с Медеей будем обмениваться магией.

Малышка еще спит, обнимая плюшевую игрушку Цербера, которую я привезла ей. По словам Эллы, он ее любимец, к большому удовольствию Деймоса. Наблюдаю за ней в тишине спальни наверху. Не знаю, чего так боялась все это время: этого момента или своих обязанностей.

Легкий ветерок позади и рука, скользящая по моей спине, заставляют улыбнуться.

– Я не опоздал?

Я скучала по его голосу. Позволяю обнять себя и откидываю голову на его грудь. Перечный бергамот и мягкость пальто. Желание снова вспыхивает во мне.

– Нет, ты как раз вовремя.

Гермес целует меня в висок.

На Земле есть только одно место, которое Зевс не может контролировать: Поляна. Поэтому Аид и Персефона, с согласия проводниц, создали для Гермеса мост между Подземным миром и нашим убежищем. Зевс может чувствовать присутствие Гермеса на Земле, но Поляна находится вне его досягаемости, и он не потрудится отправиться в Подземный мир, чтобы проверить, там ли его изгнанный сын. В любом случае, Аид встал на сторону восстания, он защитит бога-посланника. Гермес больше не может путешествовать по миру, но прибывает сюда при любой возможности. Я боролась за то, чтобы в доме была станция пневматических труб, чтобы иметь возможность общаться с ним и божествами Подземного мира, и наконец получила разрешение. Гермес позаботится об этом во время визита на церемонию соединения.

– Внизу все в порядке? – спрашиваю я вполголоса.

– Статуя-фонтан трех Горгон завершена на музейной площади. Она одновременно прекрасна и страшна. Я бы хотел, чтобы ты ее увидела.

Смеюсь, но при этом испытываю сильное сожаление от мысли, что не смогу попасть туда, как бы мне ни хотелось.

– И я тоже. Как Танатос и Немезида?

– Танатос скоро посетит Землю, он уже давно откладывает. Аид уже возвращался несколько раз, освобождая его от обязанностей, но он так и не решился.

– Он, должно быть, боится.

– Боится быть разочарованным. Что касается Немезиды, она ждет, когда здесь установят станцию пневматических труб, чтобы иметь возможность связаться с тобой.

– Мне тоже есть, что ей сказать. Как Диспуты?

– Мы привели в порядок почтовое отделение, и я начал устанавливать небольшие станции по всему городу. Диспуты все такие же вспыльчивые, но приходят вовремя и больше не ссорятся из-за кофе.

– Они скучали по тебе, это очевидно.

– По правде говоря, я тоже скучал по этому месту. Но я бы хотел, чтобы ты могла присоединиться ко мне.

Наши встречи всегда происходят с интервалами, и каждый раз прощаться очень тяжело. Но пока Зевс у власти, мы ничего не сможем изменить. Поворачиваюсь к нему лицом и отвечаю поцелуем. Он изменился. Его волосы и борода отросли, он одет в длинное пальто, расшитое черной и серебряной нитью. Я больше не видела его в сером. Он снова стал странствующим, инфернальным богом.

– Я принес тебе подарок, сладкая.

Он извлекает рубиново-золотую подвеску с изумрудным наконечником, в форме граната.

– Из лучшей мастерской Преисподней, – говорит он, надевая мне цепочку на шею.

– Она великолепна, спасибо, – говорю я, тронутая его символичностью.

Гермес обнимает меня, чтобы поцеловать.

– Эй.

Элла осторожно входит в комнату. Я отрываюсь от Гермеса с раскрасневшимся от счастья лицом. Сестра больше не сомневается в нашей истории и даже рада, что нам удается увидеться. Положение Гермеса возросло и среди его родственников, за исключением Ареса, который не может смириться с тем, что между его женой и богом-посланником были отношения, пусть и давние.

– Я пришла посмотреть, проснулась ли Медея.

– Пока нет, – отвечаю я.

– У меня также есть подарок для Медеи, – говорит Гермес, вынимая на этот раз кусок ткани, покрытый крошечными серебряными перьями.

Он его разворачивает и с гордостью демонстрирует восхищенным взглядам матери и тети.

– Это гнездо ангела, которое позволит ей рядом летать с тобой.

– Это прекрасно! – с восторгом восклицает Элла, прежде чем поморщиться. – Но… это же не те перья, которые ты создаешь для того, чтобы подняться на Олимп? Медея не улетит, когда я положу ее в гнездо?

– Нет. Это новое творение, созданное вместе с Мелиноей. Перья заставляют летать на высоте около метра двадцати.

– Это так мило, спасибо, Гермес!

Элла бросается к нему, чтобы обнять, и не забывает обо мне, поскольку обнимает и меня, тронутая подарком моего спутника. Именно это время выбирает Медея, чтобы проснуться. Она двигается и начинает плакать.

– Хочешь, я возьму ее? – предлагаю я.

– Подожди, – удерживает меня Элла.

Секунду спустя Деймос телепортируется к кроватке, чтобы достать ее. Медея сразу же перестает кричать и широко улыбается. Она с любовью смотрит на отца.

– Он никогда не подводит, – комментирует Элла, находясь на пике блаженства.

Она рассказала мне по телефону, как сильно рождение Медеи повлияло на Деймоса. Как он счастлив и очарован малышкой, которая безмерно его любит. Он хочет быть рядом на каждом важном этапе, защищать ее любой ценой. Он, древнее воплощение ужаса, пораженный улыбкой дочери, стал папой с куриным бульоном. Он даже поставил фотографию Эллы с Медеей на рабочий стол. Эринии провели перед ней несколько минут, с нетерпением ожидая встречи с младенцем.

– Мои любимые, – смягчается Элла, присоединяясь к их щебетанию.

Беру Гермеса за руку, и мы уходим. После всего, что пережила Элла в конце напряженной беременности, они заслуживают эти маленькие мгновения спокойствия. Они спустятся, когда будут готовы. На лестнице дома, когда сердце окутывает мягкое тепло, слышу, как Гермес озвучивает мои мысли.

– Это заставляет задуматься, не считаешь?

Я хотела бы сказать ему, что тоже очень этого хочу, но не в нашей ситуации. Он это знает. У нас огромный список идей, о которых мы говорим как о мечтах, надеясь однажды увидеть, как они воплотятся в жизнь. Дети входят в этот список.

– Верно, – отвечаю я ему с грустной и полной желания улыбкой.

Мы встречаемся с остальными на улице. Присоединяюсь к Мероэ, Гармонии и Психее, которые образуют «клуб тетушек». Их также пригласили благословить алтарь. Чтобы все тети Медеи, ведьмы и богини, могли дать ей самое лучшее и всю свою защиту. Гармония очень серьезно относится к своей роли, держа руки над пламенем. Создается впечатление, что теперь она совершенно другая личность, более зрелая и спокойная.

Психея осыпала заботливыми словами и пожеланиями. Мероэ пожелала жизни, полной неожиданных радостей и непоколебимой поддержки в бедах. Цирцея Великая и Медея Юная прочитали древний текст, чтобы обеспечить процветание преемницам. Геката развела в пламени свою магию и понимающе подмигнула мне, когда ее задача была выполнена.

Когда Элла, Деймос и малышка возвращаются, мы собираемся у алтаря, и сестра передает мне дочь, которую одела в красную тунику. Медея смотрит на меня большими глазами, сжав пальчики в маленькие кулачки, пораженная торжественностью момента.

Теперь моя очередь. Я выбрала жертву, которую принесу на благословенном огне: три высушенных цветка, которые будут символизировать наши отношения как тети и племянницы, а также как проводниц и ведьм.

– Цветы гейхеры, символ заботливости, потому что я еще не научила тебя всем глупостям на свете, но это не заставит себя ждать.

Позади меня раздается смех, но я не отвлекаюсь от ритуала.

– Цветы жимолости, символ верности и преданности, потому что мы вдвоем будем руководить общиной в полном равноправии. И цветы ромашки, символ силы перед лицом невзгод, потому что я знаю, что ты будешь великой волшебницей, Медея.

Осторожно прижимаюсь лбом к ее лбу – именно так я решила поделиться магией – и произношу заклинание, которое проводницы поколениями произносили до меня.

– Я предлагаю немного себя и беру немного тебя. Наши магии смешаются, и мы станем проводницами общины.

Я впечатлена силой магии, которую она посылает в мою сторону! Ей всего месяц, но ее магия неистовая и грандиозная! Мы договорились, что не будем специально проверять, какая у нее кровь, – красная или золотая, но беру на себя смелость прощупать ее кожу незаметным заклинанием, раз уж все стоят за моей спиной.

То, что я вижу, поражает. Ее кровь не красная и не золотая. Она красивого медного цвета.

– Ты действительно особенная, – шепчу я, пока Медея улыбается мне.