Мы возвращаемся в гостиную. Зевс появляется среди замершего собрания. Аид делает первый шаг. Он берет стакан с нектаром и протягивает брату.

– Чем обязаны такому удовольствию? Мы давно не удостаивались твоего присутствия при нашем возвращении на Землю.

Чувствую осторожность в его голосе. Персефона замирает, Гера рядом с ней, Афина встала перед Гекатой, как щит, а Арес взял Афродиту за руку. Все напряжены. И все без исключения боятся его. Властная аура повелителя богов очень сильна.

Одетый во все белое, как в видении, Зевс выглядит безупречно. Искры электричества сверкают в его волосах и глазах.

– Я хотел бы высказаться по поводу прискорбного случая с Танатосом, – заявляет Зевс.

Его громкий голос заполняет пространство. Он не собирается понижать голос. Боги могут это выдержать, но ведьмам приходится трудно.

И потом, «случай с Танатосом»? Он выдает сообщника? Или, скорее, инструмент? Он не мог пронюхать об этом, я рассказала только тем, кому доверяла. Он просто хочет очистить свое имя в глазах других богов, раз уж я вернулась на Землю. Тем не менее, Аид не в курсе. Он колеблется четверть секунды.

– Какой случай с Танатосом?

Персефона берет его за руку, как бы сообщая ему, что он еще не все знает.

– Видишь ли, брат мой, это он убил ведьму, – объясняет Зевс.

Пальцы богини весны сжимаются вокруг пальцев супруга.

– Позволю себе в этом сомневаться, – отвечает Аид. – Я сам его допрошу.

– Допроси.

Зевс пожимает плечами.

Ему наплевать! Это наполняет меня яростью.

– Но я начинаю сомневаться в твоих способностях, брат. С каких пор теням разрешено возвращаться в мир живых? Разве это не непреложное правило?

Какой лицемер.

Он бросает на меня косой взгляд, от которого я вздрагиваю.

– Именно для этого мы и устраиваем испытания, – отвечает Аид. – Эта тень прошла все испытания. И ты знаешь, насколько для меня важно соблюдение закона.

Зевс улыбается.

– Именно это делает тебя выдающимся богом, брат мой.

Он чокается с ним и пьет нектар, прежде чем осмотреть гостиную. Никто не двигается. Навалившееся невыносимое напряжение ощутимо.

– Афина, Гермес, мои дорогие дети, вы не собираетесь со мной поздороваться?

Он говорит это в присутствии Ареса и Геры. У Афродиты такой мрачный взгляд, что я бы не хотела переходить ей дорогу, когда она в таком состоянии. Ее дети собрались вокруг Гармонии, которая в ужасе смотрит в пол. Только сейчас замечаю присутствие рядом матери и двух сестер. Деймос рядом с Эллой.

Гермес стоит чуть дальше. Я хотела бы присоединиться к нему, но боюсь, что одним движением навлеку на него молнию.

– Отец, что ты здесь делаешь? – спрашивает Афина, беря дело в свои руки.

Она больше не ведет себя с ним так демонстративно. Нарушенные клятвы и удары ниже пояса – для нее это большее предательство, чем все ситуации, в которых он был виновен. Не говоря уже о том, что дар ношения молнии, подаренный Медее, встал ей поперек горла.

– Как всегда, такая же прямолинейная. Я пришел, чтобы помириться с сыном.

Все внимание сосредоточено на Гермесе, который никак не реагирует. Зевс приближается к нему.

– Да ладно тебе, сын. Мы слишком увлеклись. Давай забудем обо всем. Мне нужен посланник, поэтому ты должен вернуться в штаб-квартиру. Ты же знаешь, как незаменим и как много значишь для меня.

Мой пульс учащается. Эти слова Гермес надеялся услышать от отца. Тем не менее, его лицо остается непроницаемым.

– Сын, – повторяет Зевс. – Не разочаровывай меня еще больше. Я тебя прощаю.

Они смотрят друг другу в глаза. Затем Гермес делает заявление, которое шокирует всех:

– Я ухожу в отставку.

Зевс выпрямляется, охваченный гневом.

– Ты не посмеешь!

– И все же я это делаю.

Из Зевса вырывается электрический шар, по волосам пробегают ослепительно белые нити, а глаза превращаются в два ярких луча. Его окутывает угрожающая аура. Тем не менее, Гермес не отступает.

– Неблагодарный щенок!

– Зевс, – зовет Аид. – Гермес подал прошение о предоставлении убежища, которое я удовлетворил, он находится под моей юрисдикцией.

Владыка Олимпа внешне спокоен, но его взгляд остается суровым.

– Пусть так! Значит, я буду беседовать с ней! – бросает он, указывая на меня.

Ладони матери и сестер лежат на моих руках. Я могла бы отказаться, но не намерена этого делать.

– Я согласна.

– Нет, – шепчет Мероэ.

Я убираю их руки. Из-за Зевса я прошла Подземный мир, несколько раз думала, что потеряла Гермеса, но больше не позволю ему так поступать со мной. У Гермеса хватило смелости противостоять Зевсу, я сделаю то же самое.

– Пусть ведьма следует за мной, – приказывает Зевс, поворачиваясь на каблуках.

Я следую за ним, Гермес берет меня за руку, когда я прохожу мимо.

– Не волнуйся за меня.

Афина подходит ближе, призывает золотую сову и уменьшает ее до такой степени, что сова становится размером с серьгу.

– Мы будем рядом, – шепчет она.

Я благодарю ее улыбкой и выхожу из гостиной. Зевс направляется в другой конец дворца. Он выбивает дверь, и все лампы в комнате загораются, шипя от полученного заряда. Комната похожа на художественную выставку, с картинами на стенах и белыми мраморными статуями. Есть даже несколько застекленных шкафов для демонстрации предметов искусства из золота и драгоценных материалов.

Зевс прислоняется к камину.

– Как мне избавиться от тебя?

Отлично, он не собирается изображать невиновного. Я читаю про себя защитное заклинание, чтобы отразить жестокие удары, если они последуют. Битва с Горгоной многому научила в отношении физического столкновения с божеством. Хотя я не сомневаюсь, что Зевс может одним движением стереть меня с лица Земли.

– Зачем ты околдовала моего сына и чего хочешь взамен?

Я поражаюсь, как у него хватает наглости думать так.

– Ты спрашиваешь меня, чего стоит твой сын? Он бесценен.

– У всего есть цена! Чего ты хочешь? Возвращение отца? Я могу найти его перевоплощенную душу на Земле и вернуть ей тело. Это то, чего ты хочешь?

Одно могу сказать точно: никто в моей семье, и в первую очередь отец, не хотел бы такого.

– Почему ты так сильно хочешь вернуть Гермеса? Ты даже не любишь его.

Он склоняет голову набок.

– Как ты смеешь измерять любовь отца к его сыну? Я разрушу целые города ради своих детей! – ревет он, выпуская ударную волну, которая срывает картины со стены и взрывает витрины.

– Это не любовь! – восклицаю я. – Только насильственное и нездоровое обладание другими! Вот почему ты хочешь Медею!

Зевс улыбается, а затем смеется, заставляя окна комнаты дрожать.

– Ведьмы! Пришло время отказаться от старой традиции держаться особняком! Медея – уникальна. Она будет могущественнее, чем самая сильная ведьма.

Я понимаю, что Зевс прав. Он так старается, потому что знает, что Медея будет особенной. Беру себя в руки. Я не должна терять опору.

– Ты должен уйти в отставку. Тебе пора уступить свое место, – провоцирую я его, чтобы отвлечь от Медеи.

В мгновение ока он телепортируется передо мной, хватает меня за горло, поднимает и прижимает к стене.

– Что ты сказала?

Пытаюсь разжать его пальцы, чтобы иметь возможность дышать.

– Что тебе следует уйти на покой.

Он отпускает меня и снова ударяет меня о стену. Стена дрожит, а люстры на потолке колышутся в шумном переплетении хрусталя. Мысленно благодарю заклинание, которое позволяет испытывать только легкую боль в позвонках.

– Тебе следовало принять предложение этого слабака Танатоса! Сто лет в Преисподней будут ничем перед лицом всего, через что я могу тебя заставить пройти! Возможно, ты победила смерть, но я еще не закончил. Я не трону тебя и Эллу, которая так хорошо вписалась в мою семью.

Хотя громкость его голоса уменьшается, его тон остается резким. Он наклоняется.

– Но мой взгляд упал на твою другую сестру, Мероэ, – говорит он с улыбкой, от которой у меня сжимается сердце. – Я могу заполучить ее. Привлекательная невеста для второго брака. В конце концов, Медее понадобится, чтобы ее тетя была рядом с ней. Поэтому у меня будет и то, и другое: жена, которая подарит новых детей, и старшая дочь, которую я буду лелеять.

– Никогда, слышишь, чудовище! Ты никогда не получишь ни мою сестру, ни племянницу!

Призываю пламя, чтобы обжечь его руку, но он даже не морщится от боли. «Не стоит недооценивать его силу». С возвращением на Олимп Зевс стал сильнее в десять раз. Я понятия не имею о масштабах его силы.

Зевс разражается смехом, когда я, вне себя от ярости, пытаюсь вырваться. Ужас и возмущение борются во мне за первое место. Ругаю его всеми словами, но хозяин Олимпа продолжает улыбаться, настолько уверенный в себе и своей победе, что это только усиливает мою ярость. Затем его взгляд становится неподвижным, а черты лица напрягаются. Из его рта вытекает золотая струйка.

Зевс опускает голову в изумлении. В его боку кинжал. Мы смотрим на руку, держащую рукоятку старинного оружия из слоновой кости, взятого в одном из шкафов.

Это сделал Гермес. Воткнул лезвие в бок отца. Время останавливается. Не могу в это поверить. Может ли Зевс умереть от этого? Нет. Это не смертельный удар, просто отвлекающий маневр. Если внимательно посмотреть на него, кажется, что Зевса просто укололи. Он недоверчиво поднимает руку и твердым жестом отмахивается от сына. Тело Гермеса отлетает на другой конец комнаты и врезается в стену.

Пытаюсь отдышаться, слишком ошеломленная, чтобы делать что-либо еще. Зевс отпускает меня, потеряв ко мне интерес. Опускаюсь на пол, чувствуя, как сердце бешено колотится. Хозяин Олимпа исцеляется, прижимая руку к ране. Затем стирает кровь со рта рукавом и делает три шага в направлении тела сына.

– Предатель, – произносит он, словно окончательный приговор долгого суда.

Молния появляется в его руке, ее вспышки освещают комнату. Сильно раненный, Гермес пытается выпрямиться. В комнату входят другие боги. Афина в числе первых. Она следила за происходящим через сову и теперь знает о планах отца.

– Кто-нибудь еще хочет видеть меня свергнутым с трона Олимпа? – ревет Зевс, заставляя меня вздрогнуть и прижать руки к ушам.

Гермес ищет меня взглядом. Я так боюсь за него, ведь он поднял руку на своего отца.

– Никто этого не хочет, отец! – заявляет Афина, вмешиваясь.

– Отойди, дочь моя, Гермес предал нас.

– Изгони его, – предлагает она. – Изгони его из штаб-квартиры и с Олимпа. Ты пожалеешь, если зайдешь дальше.

Не знаю, как поведет себя Зевс, ведь Гермес только что напал на него. И все же спокойный голос Афины, ее ладонь на руке Зевса и, прежде всего, взгляды остальных богов, заставляют Зевса подчиниться.

Молния исчезает.

– Гермес изгнан со всей поверхности Земли, – произносит он ледяным голосом. – Включая твой дворец, Аид. Он лишен своего места среди Двенадцати. Если он еще хоть раз ступит сюда или на Олимп, я испепелю его. Он будет стерт из памяти.

Я ни на секунду не отрываюсь от серебристых глаз Зевса. Приговор отдается эхом. «Изгнанный с поверхности Земли и с Олимпа». Значит, остается только Подземный мир. Место, куда я больше не могу попасть. Он тоже остается неподвижным, повернутым ко мне. Я бы хотела, чтобы он остался тут хотя бы на минуту, чтобы я могла поговорить с ним, но все, что могу, – произнести губами отчаянное «беги».

«Я люблю тебя» – это ответ, который он посылает мне перед тем, как исчезнуть.

Опускаюсь, чувствуя, что задыхаюсь. Слезы наворачиваются на глаза, и я не могу их сдержать. Мне нет дела до немых свидетелей в разрушенной комнате, до Зевса, который, наконец успокоившись, обращается к богам.

– С первым, кто осмелится помочь Гермесу, я не буду так милосерден.

Затем, раздавливая осколки стекла на полу, он выходит из комнаты и телепортируется. Мне плевать на неуверенные взгляды и перешептывания. Смотрю на то место, где еще несколько секунд назад был Гермес. В конце концов Мероэ пробирается ко мне, чтобы прижать меня к себе, и я плачу у нее на плече.

– Если когда-нибудь будет планироваться восстание, – с апломбом заявляет Аид, – я хочу быть его частью. Призываю всех присутствующих сделать то же самое.

В то время как боги дают новую клятву Гере, Афродите и Афине, я прижимаюсь к сестре, не в силах подавить охватившее меня горе.

Гермес исчез и я даже не знаю, увижу ли его когда-нибудь.